Кома

      

Май

      

      Когда пришла середина июня, погода в столице Дании испортилась окончательно. Влажные облака текли над проливом Эресунн, гонимые ветром, и несколько дней над Копенгагеном словно висел грозовой котёл. В бурлящем тёмном небе блистали молнии и гремел гром, с пролива на город шли валы морской воды, и казалось, будто это древние боги гневаются на отвернувшихся от них смертных. Жестокая гроза не унималась несколько суток; в своём стихийном буйстве она разбила несколько громоотводов на городских крышах и метнула молнию в Собор Богоматери, пробивая его крышу насквозь. Невообразимой силы разряд ударил в одну из прихожанок.       И весь город заговорил о чуде. Хрупкая незрячая девушка не то что не погибла на месте, но и исцелилась. Каким-то чудесным образом снова стала зрячей, избежав даже ожогов. То, что убило бы кого-то другого, её излечило.       Орден не верил в чудеса, полагая, что за каждым чудом таятся либо ложь и людские байки, либо воздействие Чистой Силы или Тёмной Материи. И, как бы то ни было в нынешнем случае, это стоило проверить.       Фактически перемирие между Орденом и семьёй Ноя продолжалось, и прямые столкновения были запрещены бойцам обеих сторон, но на проверку отправили двух экзорцистов. На всякий случай. Нынешнее положение было слишком неоднозначным, чтобы полагаться только на Искателей. Хоть по условиям перемирия стороны не должны были нападать друг на друга, но и те, и другие понимали, что сейчас самое время набирать ресурсы. А значит, и мешать в этом сопернику.       У Ордена были основания считать, что в Копенгагене они найдут либо Чистую Силу, либо носителя, и второй вариант всё-таки был предпочтительнее. В конце концов, как бы ни было это парадоксально, но чем больше Чистой Силы они собирали, тем меньше оставалось шансов найти других взаимосвязанных.       Сидя в кабинете Комуи несколько дней назад, Канда не думал об этом вообще. У него безумно болела голова, а Смотритель всё ещё взирал на него с молчаливым укором. Канда понимал, что заслужил осуждение, но не признавался в этом другим и слушал разъяснения Комуи с самым мрачным видом.       Всё было предельно просто — отправиться в Копенгаген, встретиться с исцелённой девушкой, осмотреть церковь. Привычная рутина, и Канда даже не сомневался, что это задание окажется попросту скучным. До этого хотя бы можно было рассчитывать на стычку с акума, а сейчас расспросы, осмотр и снова расспросы, что являлось безумно тоскливым.       — Без глупостей, — предупредил Комуи перед отправлением, когда Искатели уже готовились к отплытию. — Во второй раз я не смогу тебя прикрыть. Если бы об этом стало известно кому-то из шпионов Рувилье, то тебя обвинили бы в предательстве и сговоре с врагом.       — И что бы он сделал? — хрипло поинтересовался Канда, понимая правоту Комуи. — Отправил меня под трибунал? Только после того, как он найдёт экзорциста мне на замену, который не сдохнет в первой же стычке.       Канда собирался было развернуться и пройти по трапу на небольшой баркас, который и должен был вывезти их из скрытого грота под штабом, но Комуи опустил руку на его плечо.       — Канда, этот человек опасен. Прошу, будь осмотрителен.       Несколько секунд Смотритель не отрывал от него взгляда, и Канде оставалось только кивнуть. Пожалуй, Комуи был прав — Юу и сам понимал, в какой ситуации оказался, напившись в баре и устроив пьяный дебош на пару с Ноем. Смотрителю стоило усилий замять это и не попасть в поле зрения Рувилье. И если совсем уж честно, то Канда был ему благодарен. А ещё понимал, почему сейчас отправляют куда подальше именно его, и не возражал, понимая, что это в данной ситуации необходимость.       Спустя же несколько дней они сошли в Копенгагене, и Канда вдруг понял, что рад быть именно тут, вдали от Ордена. За всё время, проведённое в штабе, он каким-то невероятным образом не пересекался с Линали. Это походило на какую-то глупую игру, где они оба прятались. Здесь же дышалось легче, и частью себя мечник понимал, что всё-таки он струсил.       Он не оправдывал себя, не думал даже. Но сейчас решил, что копаться в этом просто некогда. Было задание — каким бы скучным оно не казалось. И с ним справился бы один экзорцист, но спорить с начальством себе дороже. Канда просто решил, что не будет замечать напарника. Впрочем, с Лави это было сложно. Порой Канда думал, что у того застряло жало в причинном месте, и потому спокойно себя вести он не мог. Лави было почти двадцать четыре, но он продолжал вести себя как малолетний хвастун, непоседа и повеса, доводя напарника до белого каления. Кажется, юный Историк уже давно возвёл это занятие в ранг личного профессионального спорта.       Канда всего трижды угрожал ему Мугеном, несколько раз слушал, как Лави заигрывает с молоденькими попутчицами, и только один раз услышал что-то отвлечённое от задания, попыток вывести его из себя и описания достоинств очередной красотки.       — Хассан на тебя в обиде, — произнёс Лави примерно на середине пути, когда оба они не могли найти занятия лучше, чем смотреть в окно. Канда не удостоил напарника ответом. Что ему до этого вредного въедливого араба? Конечно, частью себя Юу всё-таки признавал свою вину, но в целом ему было, пожалуй, всё равно. — Ты ударил его по голове и сбежал. После того, как он спас твою жизнь.       Канда неприятно усмехнулся.       — А что, он успел нажаловаться? Уж не думал, что он такое трепло.       Лави смотрел на напарника молча, по его взгляду ничего нельзя было понять, и Канде почему-то стало неуютно. Он отвернулся, бросив:       — Я его не просил меня спасать.       Это было глупым аргументом, Канда это прекрасно понимал, но ничего лучше в голову не приходило. Ну да, может быть, он поступил неправильно, но что ему до обиды этого неприятного типа? В конце концов, Канда сразу захотел уйти и…       — Мне-то всё равно, — проговорил Лави, прерывая его размышления. — Но я бы не хотел однажды узнать, что тебя прирезали скальпелем. Хассан одинаково хорошо лечит и отнимает чужие жизни. Поэтому я бы с ним ссориться не стал.       Канда не ответил, и больше они к этой теме не возвращались, что его скорее радовало, чем расстраивало. Остаток пути прошёл так, как и начался — под крайне специфичные шуточки Лави и скрип зубов.       Копенгаген встретил их промозглым влажным ветром, несущимся с пролива, и холодным ливнем. Они прибыли в порт поздним вечером и уже на сходнях были встречены Искателем. Канда почти не слышал его слов — после качки ему нужно было прийти в себя. Странно, но от мысли, что под ногами, наконец, твёрдая поверхность, которая не качается, голова кружилась ещё сильнее.       — Девушка сейчас в нашем опорном пункте, — докладывал тем временем Искатель. — Она под защитой. Я сопровожу вас. Заодно там же и отдохнёте.       Решив, что спорить глупо, Канда направился следом за Искателем и притихшим Лави. Они прошли под ливнем до дороги, где уже ждал экипаж. За несколько минут все трое успели промокнуть, не спасли даже форменные плащи. Канда чувствовал, как бежит по позвоночнику вода, попавшая за шиворот. Он застегнул воротник плотнее, но понимал, что это уже мало поможет. Водолазка под плащом успела намокнуть и неприятно холодила спину. Про себя Канда только выругался и забрался в экипаж, готовясь морально к новой порции тряски, за которую желудок, конечно же, спасибо не скажет. Мысленно экзорцист порадовался тому, что в животе давно уже пусто, и, в крайнем случае, вывернет его не так позорно, как могло бы.       В тесном нутре экипажа было темно и холодно, по крыше и окнам колотился дождь, но, к приятному удивлению Канды, в дороге практически не трясло. Они двигались по городским улицам с ровной брусчаткой без выбоин, и мечнику даже удалось задремать. Впрочем, на остановку он отреагировал мгновенно и выпрямился, открыв глаза. Лави даже если и заметил что-то практически в полной темноте, то ничего не сказал.       Местный опорный пункт расположился в неброском двухэтажном доме где-то в переплетении городских улиц. В неверном свете фонаря фасад казался не то желтоватым, не то серым, а практически все окна были темны. Многим Искателям предстояло выдвигаться на миссии отсюда, и потому они в столь поздний час предпочитали отдыхать. Сопровождаемые Искателем, напарники прошли через привратную калитку — высокую кованую махину, которая невыносимо скрипела. Осматриваясь, Канда понял, что будь он сторонним человеком, то ни за что не догадался бы, что в этом доме расположена не какая-нибудь контора или жилище респектабельного семейства, а перевалочный пункт. Это место казалось совершенно обыденным и, наверное, на то и был расчёт.       Канда окинул безразличным взглядом несколько чахлых клумб, затопленных дождевой водой, осмотрел углы двора, где стояли кованые столбы, на которых угадывались барьерные прожекторы. В случае необходимости они позволят окружить весь дом защитой, но для стороннего взгляда выглядели обычными железными коробками.       Внутри всё оказалось таким же невзрачным и обыденным. Скромный холл тускло освещался несколькими настенными лампами, на второй этаж вела лестница, а в обе стороны — тёмные коридоры. Искатель не стал говорить лишнего о том, что и где расположено, и молча повёл экзорцистов на второй этаж, где было несколько отдельных спален, небольшая библиотека и рабочий кабинет, который занимал либо командир отряда, либо кто-то из экзорцистов по необходимости.       — Этаж сейчас практически пустует, — сообщил Искатель, открывая перед ними двери, за которыми начинался коридор с рядом дверей. — Девушку мы поместили сюда же. Завтра на неё будет готово полное досье, мы незамедлительно передадим его вам.       — Спасибо, Дрелих, — кивнул Лави, а Канда про себя удивился, понимая, что не помнит, как Искатель представился. — Мы можем занять эти комнаты?       Лави указал на две соседние двери, и Дрелих в ответ кивнул.       — Разумеется, господин Лави. Спокойной ночи.       Он развернулся и запер за собой дверь, из-за чего в коридоре стало ещё темнее. Ливень продолжал стучать по окнам, но в доме хотя бы было тепло. Экзорцисты обменялись взглядами, но решили, что обсуждение всего оставят на утро, а пока можно отдохнуть. В столь поздний час возможная претендентка в экзорцисты уже спала, и ни у кого не было желания начинать разговор сейчас.       Когда Лави скрылся за дверью спальни, Канда ещё несколько минут стоял в коридоре. Сквозь пелену дождя он видел размытое пятно фонаря, выглядящее так, словно кто-то капнул на чёрные и синие краски жёлтым. Зрелище было одновременно бессмысленным и таким, что не выходило оторваться. Канда повёл плечами и пришёл в себя от ощущения мокрой ткани на спине. Тихо ругнувшись себе под зубы, экзорцист распахнул дверь и переступил порог.       Комната была тёмной и не очень-то просторной. Канда зажёг светильник у самой двери — тусклый огонёк разнёс рассеянный свет, смешавшийся с тенями в углах, а Юу смог осмотреться. Спальня была не тесной, чуть меньше той, которую он занимал в штабе Ордена. Дальняя стена практически пустовала, вдоль неё тянулись только трубы отопления, сейчас ещё распространяющие сухое тепло; справа стояла кровать, прижатая боком к стене, а ещё ближе ко входу располагался комод, над которым висело зеркало. Канда с удивлением обнаружил лежащий под ним бритвенный набор. Напротив стоял письменный стол с табуретом. На столешнице оставили чернильницу, перо и датско-английский разговорник.       Канда смерил книгу взглядом, но решил, что пользоваться ею не станет. В конце концов, у него в напарниках был Лави, пусть и проявляет свою полезность.       Мечник бросил саквояж на накрытую тёмно-серым покрывалом кровать, туда же перевязь с Мугеном, поставил сапоги у тёплой трубы — те не успели промокнуть, но надевать тёплую обувь значительно приятнее холодной. Стянув и встряхнув плащ, Канда повесил его на спинку кровати, а сам снял с себя водолазку, чтобы повесить её на трубу. За пару часов как раз успеет высохнуть, а на смену есть другая.       В чемодане нашлась только рубашка, но сейчас у Канды не было особого желания лезть в самую глубину, разыскивая что-то ещё. Убрав саквояж под кровать, экзорцист несколько секунд покачивался с пятки на носок, думая, стоит ли сразу ложиться спать.       Решение было принято не в пользу сна. Достав из внутреннего кармана плаща потёртый портсигар и спички, Канда вышел в коридор и приоткрыл окно. Ливень падал вниз ровной стеной, но влажная прохлада тут же впилась в руки и шею. Зажав в зубах сигарету, Канда чиркнул спичкой и поднёс её к концу сигареты, прикуривая. Погашенная спичка полетела куда-то вниз, во двор. Наверное, это было неуважительно к труду местного уборщика, но пока Канда об этом не думал.       Опираясь на подоконник локтями и делая затяжку за затяжкой, Канда смотрел на размытое пятно света от фонаря. Погода была отнюдь не июньская, и оставалось надеяться, что они тут долго не задержатся. Осмотрят церковь, где произошло чудесное исцеление, поговорят с настоятелем, с девушкой, и если ничего не найдут на месте, то отвезут девушку в Орден. Не так много, как казалось, даже дорога сюда заняла больше времени, чем само задание. Да и Искатели осмотрели уже всё, что только можно было.       Уже почти докурив сигарету до конца, Канда услышал тихий скрип двери в дальнем конце коридора. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, что это, вероятно, выглянула из комнаты пресловутая девушка. Её взгляд Канда ощутил на себе, но виду не подал. Докурив сигарету, он выбросил окурок и закрыл окно. Разворачиваясь, краем глаза мечник увидел её — бледную, с огромными глазами да в тонкой ночной рубашке. Она смотрела на него очень пристально и взволнованно.       Впрочем, он сделал вид, что не заметил, и скрылся за дверью своей комнаты. Теперь можно было и спать. Лави, наверное, уже седьмой сон видел.              По традиции утро не было добрым, что Канду даже не удивило. При всей своей решительности заснуть, экзорцист почти до утра пролежал, глядя в потолок. Сон пришёл вместе с ранними утренними сумерками и принёс с собой только тревогу. Уже несколько ночей подряд Канда спал беспокойно, но на утро не мог вспомнить, что именно ему снилось. Казалось, что и самого сна не было, а какая-то полудрёма, из которой так сложно было вынырнуть поутру.       Мысленно прошипев проклятие новому дню, Канда сел на кровати, чувствуя себя совершенно разбитым. Глаза открывались с трудом и болели, будто в них насыпали песка. Насилу проморгавшись, Канда встал и, взяв из чемодана всё необходимое, направился к санузлу, который тут был единственным на весь этаж. Не приходилось даже думать о том, сколько народу было сейчас внизу. Дом постепенно просыпался, и даже отсюда Канда слышал, как переругиваются друг с другом Искатели.       В облицованной серой плиткой ванной ему встретился только Лави, который тратил утро на то, что старательно избавлялся от щетины бритвой. На Канду он порой смотрел с неприкрытой завистью — Второго Экзорциста природа освободила от необходимости бриться.       Лави поприветствовал напарника достаточно вяло и вернулся к своему занятию. Канду его неразговорчивость полностью устраивала, и он молча встал у соседней раковины, сунув в рот зубную щётку. Несколько минут прошло в блаженной тишине, прерываемой только шумом воды.       Не отрываясь от зеркала, Лави вдруг поинтересовался:       — Ты ничего странного не замечаешь?       Канду заставил насторожиться не сам вопрос, а язык, на котором он был задан. Лави спросил об этом по-турецки, уверенный на девяносто процентов, что даже если их кто-то и подслушивает, то вряд ли поймёт. Видимо, чуткий Книжник что-то подозревал.       Канда сохранил внешнюю невозмутимость, плеснул холодной водой в лицо, прогоняя остатки сонливости и, не поднимая головы, на том же турецком поинтересовался:       — Что такое? Ты что-то заметил?       — Пока нет, — ответил Лави, тоже наклоняясь к раковине. — Но у меня очень неприятное предчувствие.       Не то чтобы это было неопровержимым доказательством, но Канда знал прекрасно — рыжий Историк обладал прекрасной интуицией. Не кролик — чуткий лис, всегда чующий, куда дует ветер. Пожалуй, в такие моменты Канда предпочитал доверять ему.       — Тогда смотрим в оба, — произнёс мечник серьёзно. Вытерев лицо полотенцем, перекинутым через плечо, Канда развернулся к двери, чтобы на пороге столкнуться с девушкой — той самой, которая смотрела на него ночью.       Канда не стал пропускать её и потеснил, выходя в коридор. Он успел поймать только короткий взгляд и заметил, как налились стыдливым румянцем девичьи щёки. Что ж, к этому стоило быть готовым. Кажется, девчонка оказалась очарована, и это не было чем-то непривычным. Оставалось только надеяться, что Лави сумеет обаять её; как раз его типаж. Блондинка с большими выразительными глазами, невысокого роста, да с тонкими чертами лица. Настоящая куколка, такие, как она, сидят в витринах магазинов игрушек, одетые в кружева и батист, и смотрят стеклянными глазами. И стоит уронить эту куклу, как она разлетится на куски, потому что фарфор, из которого она сделана, на деле невероятно хрупкий.       Оказавшись в спальне, Канда быстро переоделся, привёл в порядок волосы и на том решил, что вполне готов к новому дню, какие бы проблемы он не нёс.       Впрочем, слова Лави заставили его относиться к происходящему серьёзнее. В конце концов, их нынешнее положение было слишком щекотливым, и не приходилось сомневаться — Нои наверняка найдут способ помешать противникам. Вполне возможно, что новое задание будет куда опаснее, чем казалось в самом начале.       Решив, что будет предельно осторожен, Канда выбрался в коридор. Стоило наведаться в местную столовую, а потом получить досье на их цель. Искатели хоть в большинстве своём и гибли пачками, но делали немало кропотливой и откровенно грязной работы, собирали информацию, выведывали порой интересные тайны.       Но всё-таки чаще гибли.       Оружие решено было не оставлять в комнате. Не то чтобы Канда собирался, но после предупреждения Лави причин не осталось вообще. Закрепив перевязь с ножнами, экзорцист привычно опустил руку на рукоять Мугена. Ощущение оружия под ладонью всегда чуть успокаивало.       Столовая — небольшой зал на первом этаже — сейчас была переполнена, но двум экзорцистам нашлось место у самой стены. Решив, что знакомый идиот всё-таки привычнее, чем куча посторонних болванов, Канда сел рядом с Книжником. Тот был привычно улыбчив, жизнерадостен и весел, что так же привычно вызывало у Канды оскомину. Но вместо того, чтобы потребовать у Лави не лыбиться так раздражающе, мечник уткнулся в свою тарелку. Кормили тут не с таким гастрономическим размахом, как в штабе, но яичница с парой жареных сосисок тоже была весьма неплоха на вкус.       Лави уже успел наладить диалог с парой Искателей, которые сидели напротив, но их слов Канда почти не понимал — они говорили по-датски. Потому-то особо вникать не было ни желания, ни возможности. Впрочем, против воли мечник вслушивался в гомон голосов вокруг. Это было практически бесполезно — языка Канда не знал, но некоторые здесь говорили по-немецки, и их речь он понимал хоть как-то. Впрочем, там ничего нового он не услышал, поэтому столовую покинул с заметным удовольствием. Стоило встретиться с командиром местного отряда Искателей, и тот уже полчаса дожидался гостей в кабинете наверху.       Это помещение было таким же обыденным, как и все, что они видели до этого. Выбеленный потолок, выкрашенные стены, вдоль них книжные шкафы, рабочий стол, вокруг которого высились кипы бумаг. Тут же стояла пара потёртых кресел, низкий столик, тоже занятый бумагами, и непримечательная укороченная софа.       Командир Искателей — коренастый мужчина лет сорока с короткими каштановыми волосами и бородкой — ждал их тут же, и досье на потенциальную взаимосвязанную было при нём. Впрочем, Канда видел, что папка довольно тонкая.       Мужчина коротко поприветствовал, представился по-английски, назвавшись Йенсом и пригласил садиться, а сам занял место на софе.       — Мы собрали досье, это было не сложно, — он передал папку Лави. Краем глаза Канда уловил только первые строки и квадрат чёрно-белого фото. — Хелена Карстенсен, приехала с границ Германии пару месяцев назад. До этого жила под присмотром бабушки. Родителей нет, братьев и сестёр тоже. Здесь жила при соборе Богоматери, помогая в меру сил. Всё хотела встретиться с каким-то врачом. А потом в неё ударила молния, и зрение вернулось.       — Известно, что было с ней до этого? — зачем-то поинтересовался Лави, пробегая взглядом по досье. — Из-за чего она лишилась зрения?       — Никто не знает. Она просто однажды перестала видеть. В их глуши нормальных врачей нет, и качественного лечения не получить. Поэтому мы не можем сказать, что именно произошло.       На несколько минут стало тихо, и пока Лави читал, Канда наблюдал за Искателем. Тот оставался спокоен, но часто бросал взгляды на дверь, сейчас плотно закрытую. У Канды было достаточно опыта, чтобы понимать, что мужчина чего-то опасается.       — Ждёте гостей? — поинтересовался экзорцист, когда Искатель снова покосился на дверь. Однако в ответ тот только покачал головой и простодушно улыбнулся.       — Нет, что вы? В это время никто не заходит.       Впрочем, не отрывая взгляда от двери, Йенс осторожно подвинул к экзорцистам сложенный лист бумаги. На Канду он посмотрел очень красноречиво, и тому не оставалось ничего другого, кроме как взять записку и осторожно её развернуть.       «Нам надо поговорить, но не здесь. Следуйте к похоронному бюро на углу улицы».       Канда посмотрел на Искателя с нескрываемым удивлением. Он боится быть подслушанным здесь? Молча Юу передал записку Лави, зная, что от двери этого не будет видно.       — Мы хотим пройтись, — произнёс Лави, откладывая резюме. — С девушкой поговорим чуть позже. Вы же не выпускаете её без присмотра в город?       — Конечно, нет. Сейчас это может быть небезопасно. Пусть мы и не уверены, что она действительно взаимосвязанная, но рисковать не стоит. Она хотела пойти в церковь, я пошлю с ней пару человек. Для подстраховки.       — Отлично, — Лави улыбнулся и поднялся, взяв с собой папку. — Тогда, если вы не возражаете, я заберу это с собой. И нам с напарником нужно идти. До встречи.       Когда они оба вышли из кабинета и добрались до дверей жилых комнат, Канда спросил первым — на том же турецком:       — В похоронное бюро?       — Да. Но сначала сделаем круг. Есть что обсудить. Мне всё меньше нравится то, что здесь происходит.       К утру дождь поутих, и сейчас на улицы и крыши сыпалась мелкая холодная морось. Прохлада осталась, и поэтому оба напарника подняли воротники повыше. Погода была совсем не летняя.       Экзорцисты вышли из двора опорного пункта и направились в другую сторону от похоронного бюро. Найти обратную дорогу вряд ли будет сложно, благо хоть один из них город помнил.       Они отошли на достаточное расстояние в тишине, прошли через пару узких тёмных улочек и спустя несколько минут ходьбы выбрались на широкий проспект.       Незаметно Канда осмотрелся, но никого подозрительного не заметил. Толпа вокруг двигалась хаотично, и вряд ли кто-то из этих людей следовал за экзорцистами намеренно.       — Думаешь, Нои подослали кого-то? — поинтересовался Канда, когда течением толпы их отнесло на противоположную сторону проспекта, где тянулись высокие кованые ограды дорогих контор и бюро, которые были слишком представительными, чтобы жаться к другим зданиям.       — Пока не знаю, — честно признался Лави. Сейчас напарники по-прежнему говорили на турецком. — Но Йенс был обеспокоен чем-то. И даже не стал говорить вслух о встрече. Он явно что-то подозревает, но даже не знает, кто шпион. Согласись, этого стоило ожидать.       С этим было трудно спорить. Сейчас связанные условиями перемирия, Орден и семья Ноя не нападали друг на друга, что совсем не мешало активнее друг за другом шпионить. Канда не знал, как именно обстоят дела у Ордена на этом поприще, но явно осознавал другое — у Ноев было множество возможностей внедрять шпионов. Конечно же, всю грязную работу выполняли акума, но в Орден твари Графа не пробраться. А значит, нужны другие методы.       И потому разведка Ордена чуть ли не под лупой рассматривала прошлое каждого, кто собирался примкнуть к рядам Искателей, экзорцистов, учёных из научного отдела, не говоря уже о прочем персонале, который трудился непосредственно в штабах. Это съедало немало сил и средств, но являлось необходимой мерой. Искатели, которые были заподозрены хоть в чём-то, обычно получали либо отказ, либо же никогда не подпускались к штабам. Все их задания протекали где-то в отдалении.       И это тоже было правильно.       — И что здесь, по-твоему, происходит? — спросил Канда, очень надеясь, что сейчас напарнику не придёт в голову идея, что наступило самое время для шуток. К счастью, Лави и не был настроен шутить.       — Знаешь, я видел немало войн. Будь я на месте Ноев, я бы отследил перемещения Искателей, взял в дороге языка, а потом отправил своего человека в один из отрядов, более приближенных к работе с важными заданиями. И я сейчас подозреваю, что нечто подобное они и провернули. Некоторые Искатели пропали с концами, даже тел нет.       — И что? Они и раньше пропадали, это никого не удивляло.       — Да, — не стал спорить Лави, — всё так. Вот только раньше их убивали акума, а сейчас у нас договор о ненападении. Да и пропали как раз те, кто больше всего подходит на роль языка.       Они замолчали на несколько минут. Канда понимал, что в целом Книжник прав. Уж он-то точно разбирался в войнах и шпионаже. Канда не знал деталей, но ему было известно, что Лави и его учитель много лет наблюдали за разными войнами, записывая их историю. И, конечно же, опыт у них обоих был богатым.       — В любом случае, — наконец, произнёс Канда, — мы узнаем больше, когда поговорим с Йенсом. Может быть, дело даже не в этом.       Лави пожал плечами. Напарник был прав, и спорить попросту глупо. А поскольку темы для разговора не осталось, то Книжник, не будучи в силах хранить молчание слишком долго, вдруг кивнул на здания за коваными оградами:       — Знаешь, а ведь мы сейчас идём по одной из важнейших для торговли улиц. Здесь расположены иностранные банки, бюро, представительства торговых домов и компаний.       Канда смерил здание рядом флегматичным взглядом, но потом решил, что болтовня Лави практически не отвлекает. Это было редкостью, поэтому сейчас Юу мог просто делать вид, что слушает. Впрочем, рыжий Книжник был прекрасным рассказчиком, и потому кое-что Канда всё-таки выхватывал из его речи.       — …аукционный дом. Недавно тут с молотка сошла целая коллекция старинных ваз. Ума не приложу, зачем кому-то…       Они миновали тёмную громаду аукционного дома, сдержанно роскошного, прошли мимо банка, мимо конторы какой-то безумно успешной угольной компании, мимо ещё нескольких мрачноватых зданий с колоннами и изящными фронтонами. Лави говорил что-то о каждом из них, но Канда слушал его урывками, больше увлечённый мыслями о том, что вскоре им снова придётся возвращаться в Орден. И снова же начнутся затейные прятки с Линали, которые безумно выматывали, но оба не решались встретиться лицом к лицу. По крайней мере, Канда не находил в себе сил смотреть ей в глаза.       —…представительство оружейного дома одной влиятельной английской семьи, — говорил тем временем Лави, нагло прерывая его мысли. — Многие уверены, что они уходят корнями к испанцам, но никто так и не посмел оспорить их дворянство со времён прошлого века.       Канда обернулся к зданию как-то автоматически. Особняк в три этажа со светлыми стенами, за такой же высокой оградой, как и все прочие, выглядел таким же сдержанно роскошным и строгим. Никаких особых примет у этого здания не было, не считая таблички у ворот с серебряными буквами. Надпись Канда толком не разглядел, а Лави поделился совсем уж бесполезной информацией о том, что буквы эти покрыты не серебром, а настоящей сталью.       — Их не зря называют Стальными Коршунами, — пожал плечами Историк. — Решительные, опасные, несгибаемые и подмявшие под себя всю металлургию Британии. Во всех смыслах говорящее прозвище.       Канда не стал комментировать. Он был далёк от торговли и политики, а про влияние аристократических семей практически ничего не знал. И если честно, то не хотел знать. Большинство аристократов — или тех, кто вышел из каких-то более-менее родовитых семей — казались ему избалованными и чванливыми людишками. Как Рувилье, например.       Они прошли до конца проспекта и снова свернули в тёмные переулки, которые оплетали город, как сеть мелких капилляров.       Лави прекрасно ориентировался здесь, и уже через полчаса оба экзорциста оказались перед похоронным бюро, где им назначили встречу. Бюро располагалось в небольшом аккуратном здании из серого камня и было окружено ухоженным скромным садом. По обе стороны от входной двери стояли пустые вазоны, куда обычно опускали цветы. Сейчас там была только дождевая вода и сорванные с деревьев листья. Стоило открыть дверь, как над головой ожил дверной колокольчик, чей звон потонул в вязкой полутьме приёмного зала. Владельца бюро нигде не было видно, только один Йенс дожидался экзорцистов, меряя шагами расстояние от стены до стены.       — Говори, — не стал размениваться на любезности Канда. Не зря же Искатель вытащил их сюда, да ещё и чуть ли не трясся, когда говорил с ними в кабинете.       — Я опасаюсь, что среди нас шпион, — выдохнул он, решив не испытывать терпение экзорцистов. Видя их лица, он пояснил: — К нам должны были прибыть несколько человек, которые до этого занимались разведкой на Фарерских островах. Из семи вернулось двое, и обоих я не знаю. Хотя я лично провожал ту группу.       — И что? — Канда скрестил руки на груди. Конечно, это выглядело подозрительно, но всё же недостаточно, чтобы начинать искать таинственного шпиона среди своих. — К их отряду мог присоединиться другой уже на месте.       Лави промолчал. Он принимал правоту Канды, но не спешил прерывать Йенса. Тот был опытным Искателем и не зря стал командиром в опорном пункте. Значит, были и другие странности.       — Я тоже так подумал, но они назвали себя Клодом и Жаном. И очень подробно рассказывали о себе, даже в деталях не путались. Но я знал настоящих Клода и Жана, и это не они. Они провели несколько дней в опорном пункте, а потом оба пропали. Через пару дней мы нашли в котельной один из плащей, он был весь в крови. Тел нигде не обнаружили. Но потом… — Йенс замолчал, подбирая слова. — Потом у нас стали появляться жертвы. За три недели умерло шесть человек. Когда господин Карсен — местный гробовщик — их осмотрел, то обнаружил, что у них спёкся мозг.       — Спёкся? — удивился Лави. — В каком смысле?       — В буквальном. Вы видели свиные мозги, запечённые в печи? Так вот у них вместо горшков для запекания были их же черепа.       На несколько минут все трое замолкли. Канде пришлось признать — это действительно было не просто мелочью, из которой излишне подозрительный Искатель раздул проблему. Кажется, они имеют дело с акума, у которого есть необычная модификация. И это действительно было очень опасно. Видимо, опасения Лави оказались верными, и у них теперь проблемы.       — Даже если это акума, — проговорил Лави, — то нам будет сложно его вычислить. Сейчас они все связаны приказом Графа не нападать, поэтому это будет очень непросто. Я свяжусь с Управлением, а ты, Йенс, попробуй вспомнить, было ли что-то необычное накануне их гибели.       Лави оттянул в сторону ворот плаща, и из внутреннего кармана, чуть гудя, вылетел голем. Пройдя к стойке, за которой был телефон, Книжник подключил голема к аппарату и застыл там, на несколько минут занятый одной только настройкой. Они достаточно удалились от штаба Ордена, поэтому подключение к внутренней сети занимало у голема время. Впрочем, после последнего улучшения связь стала более быстрой и доступной.       Отведя глаза от сосредоточенного на трубке Лави, Канда перевёл взгляд на Искателя. Тот был хмур и явно пытался вспомнить какие-то подробности, которые могли указывать на шпиона. Если подумать, то акума, вероятнее всего, подселялся в тело к человеку, но тот долго не выдерживал влияния непрошенного гостя и быстро умирал. А значит, что сейчас тварь могла сидеть в ком угодно.       Канда посмотрел на Йенса очень внимательно.       В ком угодно ведь.       Шорох клинка о ножны прозвучал в тишине зала невыносимо громко. Канда провёл двумя пальцами по всей длине Мугена, активируя Чистую Силу, только для того, чтобы немедля приставить сияющий меч к горлу Йенса. Тот замер, вскинув на Канду непонимающий испуганный взгляд.       — Ты что делаешь? — спросил Лави достаточно спокойно в такой ситуации. Канда сейчас буквально угрожал оружием союзнику, и это могло кончиться плохо.       Глядя в лицо Йенса, сам Канда несколько секунд молчал, следя за Искателем очень внимательно.       — Эта тварь может сидеть в ком угодно. И мы должны быть уверены, что Йенс не носитель. Если акума сидит внутри него, то сейчас Чистая Сила сводит его с ума. И он покажется.       Канда надавил на шею Искателя — пока слабо, но тот хоть и стоял напряжённый, с жёстко сжатыми губами, не спешил являть на свет акума. Либо тварь была невероятно сдержанной, либо Йенс действительно был чист.       Канда убрал Муген в ножны спустя минуту, краем глаза видя, как осторожно касается Искатель шеи. Надави мечник чуть сильнее, то вскрыл бы мужчине горло.       — Тогда с кем сейчас Хелена? — вдруг поинтересовался Лави, всё ещё дожидающийся соединения со штабом.       — Я уверен, что эти двое чисты. Они не находятся в опорном пункте и маскируются под горожан. Судя по всему, паразит перемещается только при контакте, поэтому этим людям ничего не угрожает.       Канде это всё равно не казалось чем-то надёжным. Даже если Йенс прав, то что могут сделать два Искателя, если потенциальная экзорцистка окажется в опасности?       — Куда она пошла? — поинтересовался мечник, разворачиваясь к двери. Конечно же, никто не требовал от Канды идти и разыскивать девушку сейчас же, но он сам понимал, что это стоит сделать. Чем раньше он её отыщет, тем меньше будет шансов, что в неё подселится паразит. Потому что даже если она не экзорцист, им придётся отвезти её в Главное Управление. Это будет просто подарком для Ноев, если они сами привезут шпиона в тщательно скрываемое ото всех место.       — В церковь недалеко отсюда. Через улицу, не перепутаете.       Йенс коротко обрисовал, как туда добраться, и Канда вышел из похоронного бюро.       Небо над головой было таким же серым и безрадостным, тучи даже не думали рассеиваться, но морось кончилась. В этой серости даже нельзя было толком определить время. Весь день казался одним единым серым отрезком.       Канда почти сбежал с крыльца и направился к церкви, где должна была быть Хелена. Мысленно он приказал себе не называть новеньких экзорцистов по именам — такое было личное негласное правило. Конечно же, имена всех он знал и помнил, но обычно пользовался прозвищами разной степени обидности. Но девушка пока не была экзорцистом, а значит, Канда мог называть её по имени.       Он нашёл нужное здание достаточно быстро. Небольшая, чистая церквушка стояла в некотором отдалении от домов горожан, но людей рядом было немало. Как раз закончилась проповедь, и прихожане только расходились, толпясь у входа.       Канда окинул толпу взглядом, ища среди всех прочих знакомую уже блондинистую макушку. Хелена была невысокой девушкой и вполне могла затеряться или вообще уже уйти, но Канда решил проверить церковь для начала. Он стал пробираться через толпу ко входу. Какой-то особой давки практически не было. Людская масса словно огибала его, не решаясь касаться; как будто чёрная фигура экзорциста была чёрным массивом скалы, о которую бесполезно биться.       Он заметил Хелену первым. Девушка шла, склонив голову вниз и пряча глаза за завесой немного неаккуратной чёлки. В простом тёмно-зелёном платье и немного потёртом жакете она выглядела совсем уж обыденной, почти неотличимой от этой толпы. И Канда бы, наверное, не сразу сумел отыскать её взглядом.       Он перехватил Хелену за плечо, и она всем телом вздрогнула, вскидывая испуганный взгляд. Рот успел раскрыться для крика, но Канда зажал его ладонью.       — Не шуми, — проговорил он по-немецки, надеясь, что она его понимает. Всё-таки Хелена приехала с границы, должна хоть немного знать язык.       Он успел убрать руку раньше, чем за плечом возник мрачный мужчина — явно один из сопровождения. Однако, разглядев форму Канды, не стал нападать, понимая, что экзорцист здесь не просто так.       — Идёшь со мной, — распорядился Канда, не обращая внимания на косящихся на них прихожан.       — Куда? — Хелена не двигалась с места и смотрела на него поражённо. Глаза её были широко распахнуты. — Мы возвращаемся обратно?       Девчонка говорила по-немецки, и это позволяло Канде понимать её, хоть в речи явно ощущался диалект. Экзорцист про себя только вздохнул, надеясь сдать девушку на руки Лави, а тот уж точно сумеет наладить контакт.       Канда подумал, но потом покачал головой. Пока идти обратно не стоило, и им нужно было встретиться с Лави. Он обернулся к замаскированному Искателю, уронив «свободен», и, когда тот скрылся, схватил Хелену за запястье. Сначала, конечно, стоило проверить и её, но тыкать в девушку Мугеном прямо перед церковью на людной улице было однозначно плохой идеей.       — А куда мы? — всё ещё растерянно спросила девушка, ведомая экзорцистом в сторону от церкви. За шагом Канды поспевать было непросто, и Хелена торопливо семенила рядом, придерживая рукой подол, чтобы не растянуться на мостовой, запутавшись в собственной юбке. Канда остановился, осматриваясь, и это дало девушке несколько секунд передышки.       — В похоронное бюро, — наконец, ответил ей экзорцист, уводя дальше. Он свернул вместе с ней в неприметный проулок, с одной стороны заграждённый увесистыми ящиками, а с другой вязью тёмного поникшего плюща. Там Канда и остановился. Покосившись на девушку, он приказал коротко:       — Не шевелись. Это необходимо.       Вытянув из ножен Муген, экзорцист активировал дремлющую Чистую Силу, и тёмный клинок налился синеватым свечением, отразившимся в голубых глазах Хелены. Канда видел, как против воли она сделала шаг назад, но совладала с собой и выпрямилась, не отрывая взгляда от опасного блеска стали. В сиянии Чистой Силы лезвие стало почти чёрным, утратив красноватый оттенок крови.       Хелена была в порядке. Она не спешила превращаться в уродливую тварь или биться в конвульсиях, а значит, и не могла быть носителем. Канды понимал, что метод не самый эффективный, но пока ничего лучше они не придумали, а акума всегда реагировали на Чистую Силу.       — Пойдём, — приказал Канда, убрав Муген в ножны. Им надо было спешить, чтобы поймать Лави ещё в бюро, пока тот не отправился на их поиски сам. На сей раз хватать девушку за руку Канда не спешил и первым вышел из проулка на светлую людную улицу.       Хелена шла следом, но за широким шагом Канды всё равно поспевала с трудом, и потому мечнику пришлось немного замедлиться. Если она заблудится, отстав, то ему за это однозначно спасибо не скажут. За всю дорогу девушка не задавала вопросов, и мысленно Канда порадовался этому. Видимо, она понимала, что не стоит к нему сейчас лезть с лишними расспросами.       Уже когда до похоронного бюро оставалось совсем немного, Канда замедлился, чувствуя, как нарастает жар в висках, который меньше чем через минуту станет ноющей болью, раскалывающей череп.       Он остановился резко, будто оступился, и схватился за железный прут какой-то ограды, чтобы не упасть. В виски словно одновременно вогнали по гвоздю, и Канда едва не застонал в голос. Он никак не мог привыкнуть к частым головным болям, которые появились после происшествия в Шамазе. Кажется, он слишком сильно ударился головой, и что-то в ней теперь начинало нудно и долго болеть время от времени.       От боли его затошнило, а шею и лицо облепило влажным жаром, который немедля стал ознобным холодом.       Кажется, что-то испуганно спрашивала Хелена, тряся его за плечо, но от тряски голова болела ещё сильнее, и Канда неосторожно отмахнулся, грозя случайно ударить девушку. Сейчас он даже не видел её, держа глаза плотно закрытыми, потому что даже тусклый свет мрачного дня резал глаза невыносимой яркостью.       Канда знал, что вскоре это пройдёт, но сейчас только до боли сжимал пальцы и пытался дышать размеренно и ровно. Это должно было помочь. В лазарете говорили, что приток кислорода к мозгу должен снять боль или, по крайней мере, сделать её терпимой.       Экзорцист открыл слезящиеся глаза лишь спустя пару минут, когда череп перестал раскалываться на несколько частей. Дышать стало проще, но лоб и шею остались покрыты неприятной испариной, а ресницы слипались, мокрые от невольных слёз. Канда нашёл взглядом Хелену — она так и стояла рядом, бледная и испуганная, нервно сжимающая полу своего жакета. Вопросов она не задавала, и это, несомненно, радовало. Лишний шум только усилил бы боль в голове.       Когда последние отголоски боли затихли, Канда выпрямился и двинулся дальше, знаком приказав Хелене следовать за ним. Сил на речь у него почти не было, а язык казался сухим и тяжёлым.       Они вошли в похоронное бюро, чтобы застать там Лави и Йенса, которые о чём-то жарко спорили с хозяином. Канда даже не вслушивался в разговор, ему хватало и того, что слишком громкие голоса снова разжигали притихшую боль. Впрочем, Лави вышел из диалога, едва увидев напарника и то, насколько тот бледен.       — Ты связался со штабом? — хрипло поинтересовался Канда, всеми силами стараясь не морщиться от головной боли. Та, проклятая, снова нарастала.       — Да. Йенс уже получил приказ собрать всех Искателей и не отправлять их на задания, чтобы шпион не ушёл. Нам придётся сделать первичную проверку, и ты нам всем в этом поможешь.       Канда посмотрел на Книжника молча и пристально, требуя ответа одним взглядом. Впрочем, разговор этот явно был не для лишних ушей. Канда посмотрел на Хелену, не зная, к какой категории относить её. Вероятнее всего, вскоре она пополнит ряды экзорцистов, но пока нужно было дождаться окончательного решения на её счёт. И стоило ли при ней обсуждать такие вопросы?       Однако Лави явно не мучился такой дилеммой. Наклонившись к Канде, он, понизив голос, сообщил:       — Нам придётся всех и каждого в опорном пункте напоить твоей кровью.       Канда отпрянул от Лави, на всякий случай мысленно напоминая, что они не в Румынии, где такое требование тоже было бы диким, но не таким уж странным. Лави, видя его реакцию, поспешил объясниться:       — Из нас двоих только у тебя кристаллический тип. Чистая Сила буквально течёт в твоей крови, так что это может сработать. Но тогда нам придётся внимательно следить за всеми, кто здесь есть. Чтобы не проглядеть лазутчика. Сам понимаешь, концентрация будет не та.       Канда понимал прекрасно и даже признавал разумность этого метода, но при этом и сомнения тоже были. Орден стремился изучать Чистую Силу и все способы её применения, но пока результаты не радовали. Кристаллический тип и вовсе появился не так давно, поэтому наработок по нему было мало. Канда знал лишь то, что говорил ему Комуи. Пока Муген не облачён в форму, то в крови концентрация Чистой Силы выше, но просто плескать на акум кровью не выход. Их это не убивает, а скорее причиняет неудобства. Совершенно не то, что требуется от оружия против акум.       Впрочем, в качестве детектора это может сгодиться.       Помедлив, Канда кивнул. Можно попробовать, а потом, скорее всего, прибудет кто-то из Воронов или внутренней безопасности, чтобы заняться чисткой.       Он кивнул на Хелену, которая по-прежнему стояла рядом, комкая свою юбку пальцами. Наверняка, всё, что приключилось с ней за последнюю неделю, было слишком непривычным и странным, а потом — если действительно окажется, что она экзорцист, — всё изменится окончательно. На миг Канде невпопад подумалось, что по правилам Ордена новый экзорцист становится учеником того генерала, который его обнаружил первым. Или же первым вступил в контакт с новичком. И по всему выходило, что Хелена станет именно его ученицей.       До сих пор учеников у Канды не было, и он, признаться честно, был этому рад, потому что попросту не знал, что с ними делать. Но обычно ученики доставались либо Тидоллу, либо Клауд, либо Сокарро. У одной из самых молодых генералов — Тэлии — уже было слишком много новичков на обучении. Невольно Канда поёжился. Непривычно утончённая, едкая и сильная Тэлия Маро недавно справила сорок третий день рождения, но самой молодой из генералов она считалась потому, что получила новое звание только полтора года назад. Канде было сложно предсказывать её поведение и с ней он совсем не собирался как-то сближаться. Всё их общение сводилось к дежурным фразам и паре сигарет, которыми они молча друг с другом делились, стоя на террасе одного из зданий штаба.       Было бы неплохо сбагрить новенькую именно к генералу Маро, но вряд ли Смотритель это одобрит.       Спор Йенса и хозяина бюро постепенно затихал, поэтому Лави поспешил добавить:       — Мы тут надолго не задержимся. Поговорим с Хеленой, осмотрим церковь, заберем девушку и отчалим обратно. Здесь будет разбираться Аллен, он прибудет к завтрашнему вечеру и переправит нас в штаб.       Канда кивнул, и Лави сделал шаг назад. Вряд ли Искатель услышал их разговор, слишком увлечённый своим собеседником. Он приблизился к экзорцистам, кивнул молчаливой Хелене и облегчённо сообщил:       — Пока вы можете поговорить здесь. Бюро безопасно, вам не о чем волноваться. Что касается проверки, то я всё устрою. Мы сможем добавить кровь в еду и замаскировать её вкус. До восьми вечера приходите на кухню на первом этаже. Как раз будет готовиться ужин.       Лави кивнул и, ведомый Йенсом, первый направился к небольшой комнатке, где окна были занавешены тёмными плотными шторами, а всю меблировку составляла пара жёстких стульев и низкая широкая скамья, на которой сейчас стоял пустой гроб. Обычно в таких комнатах тела дожидались похорон, а рядом могли побыть безутешные родственники.       Комната пропахла резким запахом нашатыря и сладковатым — разложения. Дышать тут было непросто, смесь запахов словно забивала нос и оседала пылью где-то в лёгких. Хотелось выйти и как следует прокашляться, но вместо этого Канда занял место у стены рядом с дверью, чтобы следить за входом и при этом хорошо видеть окно. Лави же усадил на стул Хелену и сам сел напротив. Он определённо умел ладить с людьми, и даже пугливая девушка вскоре разговорилась.       Её история была не нова. Родители погибли, когда сама Хелена была ещё ребёнком, и потому с тех пор она находилась на попечении старой бабушки, которая чуть-чуть не дожила до её семнадцатилетия. В шестнадцать девушка сильно заболела и после недели жестокой лихорадки лишилась зрения. Оно угасало постепенно, сначала сделав мир вокруг размытым, а потом обратив окружающее в едва различимые темнеющие силуэты. Однажды она проснулась и осознала, что ничего, кроме темноты, больше не видит. После того, как умерла последняя родственница, Хелена собрала небогатые пожитки и, отдав последние деньги на почтовой станции, добралась сюда, чтобы просить приюта в соборе Богоматери, где, как она слышала, можно было стать послушницей и платить трудом за хлеб и кров. А ещё тут порой появлялся какой-то невероятно умелый врач, с которым девушка хотела увидеться, лелея надежду на исцеление и копя по медяку деньги, чтобы заплатить чудесному эскулапу, если повезёт с ним встретиться.       В итоге случилось то, что случилось. В крышу собора ударила молния, прошибла перекрытия и попала в Хелену.       История исцеления действительно была невероятна, но, скорее всего, Чистая Сила всегда была в Хелене, и удар молнии её пробудил. Если подумать, то это буквально было знаком свыше, однако парадоксально далёкие от бога экзорцисты видели в этом просто стечение обстоятельств. Они слишком часто наблюдали проявления Чистой Силы, чтобы верить в божье чудо.       — Вот и всё, — закончила Хелена. — Потом в собор пришли люди господина Йенса, и меня забрали. Они рассказали мне многое о… о войне. И если я действительно отмечена богом, то так тому и быть.       Канда закатил глаза. Наивная девочка. Сколько пройдёт времени, прежде чем она со слезами попросится обратно? Из Ордена нет дороги назад, это ей тоже должны были рассказать. И война совсем не место для одухотворённых хрупких девочек. Там они слишком быстро ломаются и слишком часто возвращаются обратно в закрытых гробах, укрытых белыми полотнами. Канда смотрел на Хелену и мысленно ставил на ней печать «труп». Не выдержать ей, наивной, войны.       Он отошёл от стены, решив, что услышал всё необходимое.       — Нам надо осмотреть и церковь. На всякий случай. Пойдёшь с нами, покажешь, где стояла, что делала, — проговорил Канда, берясь за ручку двери.       Юу вышел из тесной комнатки первым. Во всём остальном бюро стоял тот же запах, но здесь, в небольшой приёмной, он ощущался не таким резким. Пройдя мимо Йенса и замолкшего на середине фразы хозяина бюро, экзорцист вышел из здания и остановился на крыльце, вдыхая воздух, лишённый запаха нашатыря и мертвечины. Снова начинался мелкий моросящий дождь, который скоро мог перерасти в ливень. До этого времени желательно было добраться до церкви и успеть её осмотреть.       — Придётся ловить экипаж, — покачал головой Лави, внезапно возникший на пороге. — До собора путь неблизкий, придётся пересечь канал. Предлагаю свернуть на соседнюю улицу и там взять извозчика.       Канда понимал, что это будут лишние траты, да и в этот раз им практически не выдали дорожных, а что выдали, то по большей части было израсходовано по пути сюда. В последнее время финансирование снизили, а Канде ко всему прочему ещё и почти полностью урезали жалование — как сказал Комуи, «для возмещения ущерба», который они причинили городку, где пили вместе с Тики. Поэтому лишних денег у Канды однозначно не было.       Впрочем, что-то говорить Лави он не стал, зная, что проницательный напарник в курсе. Несколько крон он у себя точно найдёт.       Они выбрались на соседнюю улицу, ещё более оживлённую, чем предыдущая. Мало того, что пешеходов тут было больше раза в полтора, так ещё и большую часть улицы занимали кареты и кибитки. Верхи многих экипажей были подняты, спасая пассажиров от дождя, а люди куда-то спешили. Некоторые уже прятались под зонтами, а те, которые оказались не такими предусмотрительными, ускоряли шаг, чтобы успеть либо добраться до дома, либо спрятаться в какой-нибудь лавочке или пекарне.       Лави поймал извозчика перед перекрёстком, перебросился с ним парой слов и после этого галантно открыл дверцу перед Хеленой. Канда только закатил глаза в ответ на его позёрство. Шут рыжий.       Мысленно он готовился к очередной встряске, которая его желудку точно не понравится, но на удивление дорога прошла гладко. Всё время, что длилась поездка, они молчали, но Канда чувствовал на себе осторожный изучающий взгляд Хелены.       Ему стоило привыкнуть к этому. Из-за специфической для таких мест внешности Канда обычно привлекал нежелательное внимание. Хотя, возможно, дело было не в нетипичности, а в чём-то другом. Он знал, что многие девушки находят его привлекательным, но от этого было неловко. А если Хелена всё-таки станет его ученицей (не приведи небо, Комуи!), то всё станет ещё сложнее.       Канда решил пока об этом не думать, положившись на то, что либо он неправильно трактует реакцию девушки, либо же они вовсе не будут работать вместе. За такими мыслями прошёл остаток дороги, и спустя какое-то время все трое уже стояли у собора Богоматери.       Это было красивое здание из красного кирпича с высокой колокольней, которая до сих пор считалась самой высокой во всей Дании. Много раз отстроенный собор поражал своим величием и изяществом работы, и нельзя было даже подумать, что его разрушали столько раз и перестраивали заново. В итоге именно здесь венчались и короновались на престол датские монархи, и, словно осознавая свою важность, собор снисходительно глядел вниз, на прихожан, глазами статуй на фронтоне.       Канда невольно поёжился, но предпочёл списать это на усилившийся ветер.       Он первым подошёл к дверям собора и переступил порог, осматриваясь. Сейчас собор был закрыт из-за ремонта, в молельном зале стояли строительные леса, но в непогоду работать было сложно, и ремонт практически не продвинулся. Всего лишь успели убрать куски обрушившейся крыши, которые ранее лежали на полу. Чуть дальше, почти под самым проломом, на полу зияло чёрное пятно. Видимо, именно туда и ударила молния.       Хелена это подтвердила.       — Я стояла здесь и молилась, когда послышался грохот. Потом я помню только яркую вспышку и жар. Очнулась только на следующий день.       Пол выглядел обычным, а внизу был разве что склеп собора, сейчас закрытый. Кроме того, Искатели говорили, что проверили перекрытия и ничего не нашли. Вероятнее всего, Чистая Сила всё-таки была в Хелене, а значит, они зря сюда пришли. Не то чтобы Канда не доверял в этом вопросе опытным Искателям, но всё-таки стоило проверять всё лично. Здесь же даже если и могла быть Чистая Сила, то разве что в толще мрамора. И если Хевласка не опознает в Хелене взаимосвязанную, то они вернутся и заберут отсюда кусок камня. Потому что иных вариантов не оставалось.       — Было бы, конечно, неплохо посмотреть ещё и склеп, — проговорил Лави задумчиво, — но не думаю, что там мы обнаружим что-то новое, что ещё не нашли до нас.       Канда кивнул. У него не было желания оставаться и дальше там, где в любой миг на них могла рухнуть ненадёжная крыша. Хоть здесь и установили опоры, но особой надежды на безопасность это не внушало.       Все трое развернулись к дверям, собираясь уходить, но, кажется, пессимистические мысли Канды оказались пророческими. Что-то наверху сухо затрещало, и первый крупный фрагмент крыши рухнул вниз, сминая леса и заставляя экзорцистов с подопечной отступить вглубь молельного зала. При всём его просторе сейчас было негде развернуться из-за расставленных опорных конструкций, а крыша падала, не выдержав собственного веса. Очередной огромный кусок, рухнувший вниз с тучами пыли, отсёк от них Лави, но Канда был почти уверен, что надоедливый рыжий Книжник жив. Он из ноевского плена спасся не для того, чтобы так обыденно сгинуть под обломками.       Добраться до конца молельного зала они не успевали — обвал ширился, и обломки крыши падали практически за спиной, швыряя град мелких камней. Не думая долго, Канда толкнул Хелену к стене, где было однозначно больше шансов остаться живой. Увидеть, что она сделала дальше, экзорцист уже не успел — очередной крупный кусок упал сверху, придавливая Канду к полу. Этого было слишком мало, чтобы раздавить инстинктивно сгруппировавшееся тело, но слишком много, чтобы оставить экзорциста в сознании. На голову обрушился тяжёлый удар, который вышиб Канду из сознания практически мгновенно. За секунду до того, как всё померкло, экзорцист готов был поклясться, что чёртов камень проломил ему затылок.       Обвал затих через несколько минут, но весь молельный зал был заполнен удушающей пылью, которая не спешила улечься. Лави спас вовремя выставленный выросший во много раз молот. Книжник закашлялся и поднял воротник водолазки выше, закрывая нос и рот, чтобы не давиться пылью. Было тихо, только где-то осыпались мелкие камешки вниз.       — Юу! Хелена! — позвал Лави, надеясь, что страшного не произошло. — Вы живые?       Из пыльной пелены отозвалась только девушка:       — Я здесь! У левой стены! Я могу пробраться к двери и открыть её, чтобы пыль сошла!       — Открывай! — отозвался Лави, не давая себе думать о том, какой неприятный холодок поселился внутри, когда Канда не отозвался. В такой ситуации было не до шуток и капризов, и Юу это прекрасно понимал. И если он не ответил, значит…       Лави услышал, как распахнулась дверь, и дышать стало чуть легче. Дождь усилился, и сейчас за несколько минут прибил пыль к полу, смешавшись с ней в грязь. Лави не обратил на это внимания. Пробираясь через обломки, он снова позвал Канду. И ещё раз. И ещё. Ответа так и не было, и это заставляло Книжника нервничать.       Не могло же его просто раздавить обломками! Канда выживал столько раз, что не сосчитать, и умереть так глупо просто не мог.       Подгоняемый собственной тревогой, Лави бросился туда, где видел Канду в последний раз. Это была другая сторона завала, и Книжник принялся искать, надеясь, что ему повезёт. Он не знал, но чувствовал, что надо спешить, иначе будет слишком поздно. Обдирая пальцы и обламывая ногти, Лави разбирал завал, надеясь, что найдёт.       Должен найти.       Ему повезло. Среди мелких и крупных обломков, пыли и фрагментов дорогой лепнины потолка, Лави сумел ухватиться за руку в чёрном рукаве. Сам Канда явно оставался под грудой камня, и Книжник принялся усерднее его раскапывать, ощущая с холодом в груди — он не успевает.       В спешке Лави не сразу заметил, как к нему присоединилась Хелена. Её руки были не такими сильными, как у выносливого экзорциста, но работа всё равно пошла немного быстрее.       Сколько прошло времени, Лави не знал. Им удалось вызволить Канду из-под насыпи камней и мусора, но когда они уложили его на относительно чистом полу, то стало ясно — поздно. Он уже не дышал, и когда Лави прильнул ухом к груди, то не услышал и пульса.       Хотелось выругаться, но вместо этого Лави опустился на колени слева от Канды и, наложив ладони одна на другую на нижнюю часть грудины, надавил как можно сильнее, прикладывая не только силу рук, но и тяжесть тела. Хотелось бы верить, что перелома рёбер у него нет… Хотя если и есть, то что такое перелом по сравнению со смертью?       Историки не должны пытаться вернуть людей с того света, но Лави, мысленно костеря напарника, не оставлял попыток. Отсчитав про себя пятнадцать раз, историк наклонился к бледному лицу и, зажав нос Канды двумя пальцами, приложился к его приоткрытому рту, вдыхая в лёгкие воздух. Как это выглядит со стороны, Лави не беспокоило совершенно. Сейчас куда важнее было вернуть к жизни этого идиота, и пока у него были силы, Книжник собирался сделать всё возможное.       Он только успел выпустить из внутреннего кармана притихшего голема и снова вернулся к по-прежнему безжизненному Канде.       — Он сейчас включится и свяжет тебя с Йенсом, — проговорил Лави, прервавшись на то, чтобы снова поделиться с напарников воздухом. — Скажи ему, где мы. Пусть поспешит нас забрать.       Хелена не стала задавать лишних вопросов, и когда голем всё-таки включился, а после помех послышался голос Йенса, она заговорила. Если бы Лави был чуть меньше занят, то похвалил бы её за удивительную собранность в этот момент. Но сейчас у него была другая забота.       Когда Канда задышал сам, Лави готов был проклясть его и всё на свете. Этот придурок не может вот так просто умереть. Просто не посмеет.       Пристально следя за напарником, Лави позвал Хелену, которая тут же передала ему невесть где найденное птичье пёрышко.       — Что это? — удивился он, не сразу понимая, для чего она его принесла.       — Его держат около губ человека, чтобы следить за дыханием, — тихо ответила она, только сейчас начиная дрожать. Принимая перо из её рук, Лави обратил внимание, что пальцы Хелены перепачканы кровью и грязью. Разбирая завал вместе с ним, она изодрала руки.       — Тебе нужен врач, — проговорил он, смотря за тем, как трепещет перо под тихим едва заметным дыханием. Девушка ответила ему не сразу, только когда села рядом и сложила руки — дрожащие — на коленях. Пальцы оставили кроваво-грязные следы на юбке.       — Вам тоже. Мне пока не больно. Йенс уже направляется сюда.       Она замолчала, и в том, что осталось от молельного зала стало тихо. Когда же явились Искатели, то двоих — Канду и Хелену — забрали на носилках. Лави дошёл до крытого экипажа сам, твердя себе, что свяжется с Орденом, как только они прибудут в опорный пункт. Что-то подсказывало ему, что здесь задерживаться не стоит.       Лави понял, что его предчувствия были верными, когда Канда не очнулся к вечеру. Не очнулся и на следующий день, после того, как их перенесли через Ковчег. Не очнулся и через два дня. И через неделю.       Они ждали новостей, но пока врачи боролись за него в лазарете, Лави не покидало ощущение того, что все их действия бесполезны. Когда прошла ещё неделя, стало ясно, что им остаётся только ждать. Как сказал бледный уставший врач — из-за сильной травмы он теперь пребывает в коме. И сколько это продлится, было неизвестно.       Не верящий в молитвы, Лави смотрел в календарь, мысленно загадывая, когда же очнётся этот невыносимый кретин, который почему-то был его другом. И чем больше дней проходило в тишине, тем больше Лави склонялся к мысли поговорить с Комуи.       Он знал только одного врача, продавшего душу за талант. И только он, наверное, мог ему помочь. Как бы ни был зол на Канду Хассан, он не пойдёт против врачебного долга.       Когда Комуи дал добро, Лави написал письмо лично.       К концу подходил сентябрь.