Мародёры в раю

— Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников. — Джордж протянул несколько кусков пергамента. — Что с тобой, Гарри? — Это все Малфой, — сказал Рон, садясь рядом с Джорджем и кивнув на соседний стол слизеринцев. Джордж взглянул на Малфоя — тот опять закатил глаза в притворном ужасе. — Гнусный тип, — сказал он спокойно. — Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред? — Чуть в штаны не наложил. — Фред бросил на Малфоя полный презрения взгляд. — Честно говоря, — сказал Джордж, — я и сам испугался этих красавцев. — Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, — подхватил Фред. — Но ведь никто в обморок не упал, — тихо проговорил Гарри. — Выкинь из головы, — ободрил Джордж Гарри. — Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред. Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться. Дементоры, сказал, высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Большинство узников по–настоящему сходят с ума. — Посмотрим, как Малфой будет веселиться после первой игры, — сказал Фред. — Ведь первый матч сезона — Гриффиндор против Слизерина. — Какие хорошие мальчики… Нашего Гарри подбодрили. — Конечно, они же мародёры. И карта у них есть. Только как они у Филча взяли.Хм… интересно. — Никогда не любила прорицание. — Я тоже. Эта Трелони — шарлатанка просто. Но именно… -…из-за неё мы погибли? Да, она шарлатанка. Но иногда у неё этот… третий глаз открывается. — Помню Сириус мне рассказывал, что на третьем году обучения стрекоза нагадала ему, что его, в конце концов, по ложному обвинению заключат в Азкабан… — Да, тогда он просто рассмеялся. — Интересно, что она Гарри нагадает. — А теперь точь–в–точь желудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. — Рон опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова… похоже на беге… нет, скорее на овцу… — Ох уж этот Рон. — Может, там Бродяга. — А почему Трелони испугалась? — Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг. — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того–Кого–Нельзя–Называть. Гарри и Рон смотрели на Гермиону с восторженным изумлением. Гермиона никогда еще не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в нее, продолжая вращать. — Дубинка… нападение… Боже мой, какая несчастливая чашка! — А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянул Рон. — Череп… опасность в дороге… Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора. — Невилл разбил еще одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку. — Мой мальчик, мой бедный мальчик. Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня… — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас. Весь класс повскакивал с мест, сгрудившись у стола Гарри и Рона, каждый старался заглянуть в чашку Гарри. — Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим. — Что? — не понял Гарри. — Ничего себе! — Опять ему не повезло. — Мой бедный сыночек… Наверно, он испугался! — Лили, он три раза победил Волан-де-Морта. Сейчас он должен боятся какой-то чашки? — Но, Джеймс — это же вестник смерти. — О Мерлин, она это говорит каждый год! Гарри выбрал место в самом конце класса и все равно чувствовал, как будто на него направлены огни рампы — то и дело ловил на себе чей–нибудь взгляд. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слышал, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз. — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но еще никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов. — Очень интересный урок. Зря наш сын не слушает МакГонагалл. — Оно и к лучшему. Может, хотя бы здесь он не будет похож на тебя. — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? Опять молчание. — Я, — наконец сказал Гарри. — Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сибилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони… МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном: — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно. Гермиона рассмеялась. Гарри стало легче дышать. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете и дурманящем аромате чайной комнаты. Другое дело — осознанный страх среди бела дня. — Вот за это я и люблю МакГонагалл. Ну что слышала? — Да, не забывай что наш сын Гарри Поттер и с ним всегда что-то случается. — Полностью с тобой согласен! — Кажется, Гермионе прорицание не нравится. — Конечно, она же зазнайка. — Джеймс! Ничего она и не зазнайка. А просто умная девочка. — Какой прикольный зверёныш. Я бы на ней покатался. — Как может Хагрид позволить Гарри летать? Надеюсь, наш сын откажется. — Неа. Молодец, Гарри! Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица–зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держать, — вокруг были одни перья. — Вперед! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста. Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырехметровые крылья, Гарри едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо. Да, с метлой ничего общего. И Гарри знал, чему отдает предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот–вот его сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из–под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как все–таки славно летать на «Нимбусе–2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев. Клювокрыл облетел загон и пошел на посадку — этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шелк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле. — Ты великий наездник, Гарри! — восхищался Хагрид. — Кто еще хочет? — Меня бы туда. — Переживёшь. — Смотрите, Малфой руку сломал! — И поделом ему. — Хагриду же попадёт. — Да, Люциус это может устроить. — Фу, НЕНАВИЖУ МАЛФОЕВ! *Профессор Снегг тем временем накинулся на Невилла Долгопупса. Ему всегда доставалось на уроках зельеварения. Он ненавидел этот предмет, очень боялся Снегга и от страха всегда все путал. Зелье, которому по рецепту полагалось быть ядовито–зеленым, у Невилла получилось…  — Оранжевое, Долгопупс! — Снегг на глазах всего класса зачерпнул немного зелья, высоко поднял черпак и опрокинул обратно в котел. — Оранжевое! У вас в одно ухо влетает, в другое — вылетает. Я ведь яснее ясного сказал: одна крысиная селезенка! Две капли пиявочного сока! Когда вы, наконец, станете слушать, что вам говорят? Невилл покраснел, задрожал от страха, казалось, вот-вот заплачет. — НУ НЮНИУС! ОН РЕБЁНКА ДО СЛЁЗ ДОВЁЛ! КАКОЙ ЖЕ ВСЁ-ТАК ОН… — ДЖЕЙМС! — Минус пять очков Гриффиндору, — объявил Снегг, и улыбки с лиц гриффиндорцев исчезли. — Помнится, мисс Грэйнджер, я запретил помогать Долгопупсу. Урок окончен . Гарри и Рон с Гермионой вышли из класса. Поднимаясь по лестнице в холл, Гарри думал о словах Малфоя. А Рон все еще кипел от гнева: — Отнять у нас пять баллов за прекрасное зелье! Почему ты, Гермиона, промолчала? Сказала бы, что Невилл сам его сварил. Подумаешь, один бы раз соврала! Гермиона не ответила, и Рон обернулся. — А где Гермиона? — ГАД-НЮНИУС! МЕРЗКИЙ ГАД. — А Гермиона куда подевалась? — Очень она подозрительная, кажется, что-то от них скрывет. — Джеймс, у тебя всегда кто-то подозрительный… — И заметь, что я всегда оказываюсь прав. — Сколько книг. И как она успевает ходить на все уроки? — Посмотрите на профессора Лунатика. — Надеюсь, что он хороший учитель. — Опять этот Нюниус. Что он здесь потерял? Почему он пристаёт Невиллу? — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Гермиона подняла руку. — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. Невилл дико вытаращил глаза и что-то забормотал. — А это значит, — продолжал профессор, не обращая на Невилла внимания, — что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое? Гермиона вскинула руку и даже на мыски приподнялась, чтобы ее вызвали. Это сбивало с толку, но Гарри все же решился ответить: — Ну-у… нас здесь много. Гермиона огорченно опустила руку.  — Правильно, — сказал Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоем, втроем, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек Повторяйте за мной: Ридикулус! — Ридикулус! — А что половинка слизняка? Джеймс от души засмеялся. — Тебе лучше этого не знать.Удивительно, что Лунатик всё ещё помнит об этом. *Невилл невнятно что–то пробормотал. — Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал. Невилл умоляюще оглянулся в сторону тов арищей и шепотом произнес: — Профессора Снегга. Все дружно засмеялись. Невилл виновато улыбнулся. Профессор Люпин задумался. — Так-так… профессора Снегга… ты ведь, Невилл, кажется, живешь у бабушки? — Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой. — Нет, нет, я тоже этого не хочу, — улыбнулся профессор Люпин. — Скажи, во что обычно одета твоя бабушка? — У мальчика боггарт — НЮНИУС?! Мерлин, как можно быть ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ СТРАШНЫМ?! Хм.хорошая идея, Лунатик. — Сев стал бабушкой Невилла. ээ… — Вау. — Ой я не могу… Ха-ха-ха. — Оборжаться можно. — Ха-ха-ха-ха… Лунатик, я тебя обожаю! ХА-ХА… — Интересно у Гарри какой боггарт? — Надеюсь, не Волан-де-Морт. — А почему он не позволил ему? — Может, подумал тоже самое, что и мы. — Всё возможно. Третьекурсники любили уроки защиты от темных искусств. Только Драко Малфой со своей шайкой не упускали случая сказать о профессоре Люпине гадость .  — Вот так лохмотья! — громко шептал Малфой, завидев Люпина. — Точь–в–точь наш домашний эльф! Одежда у Люпина и правда потрепана и в заплатах, зато уроки — один лучше другого. — ИДИОТ! — Лили, как тебе не стыдно? Так обзывать ребёнка? — Мне обидно за Ремуса, — виновато ответила она. — Что стряслось? — спросил Гарри друзей. — Видишь объявление? — Рон махнул в сторону свежего куска пергамента на древней доске объявлений. — Конец октября. Посещение Хогсмида. Через портретный проем вслед за Гарри вошел Фред.  — Вот здорово! — обрадовался он. — Загляну в лавку «Зонко». У меня как раз кончаются драже–вонючки. Гарри, погрустнев, откинулся на спинку кресла. — Не расстраивайся, пойдешь в следующий раз, — прочитала его мысли Гермиона. — Блэка скоро поймают, его ведь уже видели. — Блэк не такой дурак, в Хогсмиде ему делать нечего. Попроси МакГонагалл, может, она разрешит тебе пойти с нами. Когда–то еще будет «следующий раз»? — Ты что, Рон! — опешила Гермиона. — Гарри нельзя ни на шаг выходить из школы. — Да что ему одному здесь сидеть, что ли! Давай, Гарри, обязательно попроси МакГонагалл… — Наверное, попрошу. Гермиона хотела было возразить, но к ней на колени прыгнул Живоглот, у него в зубах корчился большой паук. — Он что, обязательно должен жрать его на наших глазах? — поморщился Рон. — Умница, Глотик. — Гермиона погладила кота, не обращая на Рона внимания. — Ты его сам поймал? Живоглот принялся медленно жевать паука, не сводя желтых глаз с Рона. — Не пускай его ко мне, — пробурчал Рон и склонился над картой. — У меня в сумке Короста. — Эх, жалко Гарри Хогсмид не увидит… — Вот бы этот кот Хвоста сожрал… Сейчас эта самая заветная мечта… — Милая парочка — Рон и Гермиона. — На тебя и Бродягу похожа. Прозвенел звонок, Гарри встал и пошел к столу МакГонагалл, но профессор сама заговорила о Хогсмиде, обратившись к классу: — Задержитесь ненадолго. Вы все на моем факультете, поэтому сдайте мне до Хэллоуина разрешения от родителей. Не будет разрешения, не будет Хогсмида. Невилл поднял руку: — Профессор, я, кажется, потерял… — Ваша бабушка, Долгопупс, послала разрешение прямо мне. Решила, что так надежнее. Все, урок окончен. — Пойди попроси ее, — шепнул Рон. — Гарри… — заикнулась было Гермиона. — Ну, иди же, — подтолкнул его Рон. Гарри подождал, пока все выйдут, и, нервно покусывая губу, подошел к МакГонагалл.  — Что вам, Поттер? Гарри набрал в грудь воздуха и сказал:  — Профессор, мои дядя с тетей забыли подписать разрешение. Профессор МакГонагалл посмотрела на него поверх прямоугольных очков. — Можно мне… как вы думаете… пойти в Хогсмид? Профессор занялась бумагами на столе и, не глядя на Гарри, ответила: — Боюсь, Поттер, что нет. Вы ведь слышали, что я сказала: нет разрешения, нет Хогсмида. Таково правило. — Но… дядя и тетя, они маглы… они не понимают, зачем разрешение… и вообще… — не сдавался Гарри. Рон из-за двери отчаянно кивал в знак одобрения. — Если бы вы позволили… — Но я не могу позволить. — МакГонагалл встала и аккуратно уложила бумаги в ящик стола. — Согласно правилам дают разрешение либо родители, либо опекун. — Она подняла глаза, в лице у нее появилось странное выражение. — Простите, Поттер, но я ничем не могу помочь. Поторопитесь, а то опоздаете на урок. — Сируису она тоже не подписала… Но хорошо, что у нас была карта. — Смотри, все стараются его утешить.Так мило. — Этот Колин меня бесит. — Да ладно? — О, вот и Лунатик… Давай, Рем, расскажи, что был нашим другом. Гарри поглядел на учителя: глаза Люпина лукаво поблескивали. — Откуда вы знаете? — Мне сказала профессор МакГонагалл. — Люпин подал Гарри кружку с отколотым краем. — Ты ведь не боишься предсказаний? — Нет. Может, рассказать Люпину о собаке на улице Магнолий? Нет, лучше не надо. Еще подумает, что Гарри трус. И без того не дал сразиться с боггартом. Должно быть, эти мысли отразились у него на лице, потому что Люпин спросил: — Тебя что-нибудь тревожит? — Нет, — соврал Гарри и отхлебнул из кружки. Водяной черт показал ему кулак — Тревожит, — сам того не ожидая, признался Гарри и поставил кружку на стол. — Помните, мы сражались с боггартом? — Да, конечно. — Почему вы тогда не дали мне попробовать? Люпин удивленно поднял брови. — Мне показалось, ты это понял. Гарри опешил: он думал, что Люпин постарается уйти от ответа. — Но все-таки почему? — переспросил Гарри. — Видишь ли… — Люпин слегка нахмурился. — Увидев тебя, боггарт принял бы облик Волан–де–Морта. — Хороший, честный ответ! Так держать, Лунатик. — И мы правильно догадались… — У меня мелькнула мысль о Волан–де–Морте, — признался Гарри. — Но я тут же вспомнил дементора… — Так вот оно что! — вслух рассуждал Люпин. — Поразительно! — Заметив недоумение в лице Гарри, Люпин улыбнулся и прибавил: — Выходит, больше всего на свете ты боишься страха. Это похвально! Гарри не нашелся что ответить и отхлебнул чаю.  — Так ты, значит, решил, что я считаю тебя трусом, не способным справиться с боггартом? — Да. — У Гарри словно гора с плеч свалилась. — Профессор Люпин, вы ведь хорошо знаете дементоров… — Так он страха боится? — Я ТАК ГОРЖУСЬ ИМ! — Ты всегда им гордишься. — Конечно, это ведь мой мальчик! — А что Сев дал Ремусу? — Может, зелье против болезни Ремуса? — Возможно… Ведь скоро полнолуние. -К стати, сегодня день нашей смерти. — Уже двенадцать лет. А ощущение, что это было вчера. — В раю время очень быстро летит. — Смотрите, Полная Дама исчезла? — Это всё Сириус? — Да-а, у него настоящий — Звёздный час! — Но как он оказался в Хогвартсе? — Помните, профессор, наш разговор перед началом учебного года? — спросил Снегг едва слышно и покосился на Перси, его больше устраивал разговор без свидетелей. — Помню, Северус, помню. — В голосе у Дамблдора прозвучало предостережение. — Едва ли Блэк проник в замок без посторонней помощи. Не зря меня насторожило назначение… — Никто в замке не стал бы помогать Блэку, — оборвал Снегга Дамблдор не допускающим возражения тоном. — Пойду к дементорам, сообщу им о результатах поисков. Я обещал им сообщить, когда все будет осмотрено. — Нюниус подозревает Лунатика. — Но он же ему не помогал. — А ты это Снеггу докажи. — Мне страшно за Лунатика. — А мне за Гарри. Всё-таки Трелони иногда правильно гадает… — Лили, не говори ерунды. — А мне за Сириуса страшно. — Всем сейчас страшно.