Мародёры в раю

— Люпин — лучший учитель защиты от темных искусств, — заявил Дин Томас, и со всех сторон послышался одобрительный шепот. Снегг еще пуще засверкал глазами. — Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяным чертом справится и первокурсник! Сегодня мы будем проходить… Снегг перелистал учебник и раскрыл последний параграф. —…оборотней. — Но, сэр, — не сдержалась Гермиона, — до оборотней еще далеко, мы только–только добрались до…  — Мисс Грейнджер, — ледяным тоном осадил Гермиону Снегг, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. — Снегг снова обвел взглядом учеников. — Вы слышите, что я сказал? Недовольно бурча и переглядываясь, класс открыл книги. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? Все молчали. Гермиона, как обычно, подняла руку. — Ну, кто? — Снегг скривил губы, не удостоив девочку даже взглядом. — Ваше молчание, как видно, означает, что профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между… — Вам же сказали, — не удержалась Парвати, — что до оборотней мы еще не дошли… — Молчать! Так-так. Вот уж не думал, что есть третьекурсники, которые не умеют отличить оборотня от волка. Вы так отстали! Надо будет сообщить об этом профессору Дамблдору. — Сэр, — Гермиона не опускала руки, — оборотень отличается от простого волка очень немногим. Нос оборотня… — Мисс Грейнджер, вы уже второй раз выскакиваете с ответом, когда вас не вызывали, — перебил ее Снегг. — За то, что среди вас имеется столь докучливая всезнайка, лишаю Гриффиндор еще пяти очков. — НУ НЮНИУС, СПЕЦИАЛЬНО ВЕДЬ ЭТУ ТЕМУ ВЫБРАЛ! — Ты думаешь, что он хочет, чтобы кто-нибудь из учеников догадался о…болезни Рема? — Я в этом уверен! — Вряд ли кто-нибудь догадается. Разве что… — Гермиона? Да, она может. — Смотрите какой сильный ливень. Интересно, что с Гарри на этот раз случится? — Не знаю… но в квидиче ему всегда не везёт. Хотя всегда он побеждает. — Вечно ему Бродяга мерещится. Мерлин, вот и Дементоры. Около сотни Дементоров устремили к нему задранные вверх скрытые капюшонами головы. Грудь Гарри словно перехватило ледяным обручем. И он снова услышал… кто–то кричит… голос женщины… «Только не Гарри, пожалуйста, не надо!» «Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…» «Пожалуйста, только не Гарри… Убей лучше меня, меня…» Гарри оцепенел, белый туман клубился перед глазами… Что он делает? Куда летит? Он должен помочь… ее убьют, ее… Гарри падал все ниже, ниже сквозь ледяной туман. «Пожалуйста, только не Гарри, пощадите…» Плач женщины… чей–то пронзительный хохот… — Так это была я? — Да… Самое худшее воспоминание нашего сына. — Мне очень жаль. — Он упал с двадцати метров. И остался жив. Я восхищаюсь везением вашего сына. — Ого, его метла сломалась! Как же он без этой метлы будет жить? — Тебя только это волнует?! Наш сын едва не погиб! А ты тут переживаешь о метле! — С Гарри всё в порядке.Он бы всё равно попал в больницу… — ДЖЕЙМС! За учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрепанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снегга. — Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание! — Мы ничего не знаем об оборотнях… —…целых два свитка! — Нужно было сказать профессору Снеггу, что вы еще оборотней не проходили. — Люпин слегка нахмурился. Класс загалдел громче: — Да мы сказали, а он говорит, мы очень отстали… — Он и слушать ничего не хотел… — Целых два свитка!!! Общее возмущение было велико, но Люпин только улыбнулся. — Ничего, я поговорю с профессором Снеггом. А его задание можете не делать. — Ха… Нюниуса-то никто не любит. — Кажется, Ремус детям нравится. — Конечно! Он же мародёр! — По-моему, Ремус хочет наладить отношение с Гарри. — И правильно делает. Но почему он не говорит, что мы были друзьями? — Наверное, потом ему бы пришлось сказать и о Сириусе. — Да-а, жалко было Дэйви Гаджена. Но он сам виноват. — Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже маглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают все хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. В нем остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. Так что нет ничего удивительного, Гарри, что ты при их виде падаешь в обморок — страшнее того, что ты испытал, трудно придумать. Любой бы на твоем месте упал. И стыдиться тут нечего. — Когда они рядом, — Гарри опустил глаза, в горле у него стоял комок, — я слышу, как Волан–де–Морт убивает маму. Рука Люпина дернулась, будто он хотел взять Гарри за плечо, но передумал. — Ох, Ремус… — Ему тоже больно вспоминать нас. — В Азкабане, должно быть, ужасно, — глухо сказал Гарри. Люпин нахмурился и кивнул. — Да, крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. Почти все очень скоро сходят с ума. — Но ведь Сириус Блэк сбежал… Портфель Люпина соскользнул со стола, и Люпин поймал его на лету. — Да, сбежал, — ответил он, выпрямившись. — Блэк, похоже, нашел способ с ними бороться. Ни за что бы не поверил… Дементоры высасывают из волшебника магические способности, если он надолго остается в их власти… — А мне больно смотреть на Ремуса, который считает Бродягу предателем… — Ничего… Он расскажет ему правду. — Ну не знаю. Всё-таки Бродяга у нас королева драмы, от него всего можно ожидать. Но, надеюсь, он ещё не устроит там драму. — Я, Гарри, вообще-то не мастер сражаться с Дементорами… — А вдруг они снова придут на матч? Люпин нерешительно поглядел на умоляющее лицо Гарри.  — Ну ладно, — сказал он. — Я тебе помогу. Только, боюсь, придется подождать следующего полугодия, у меня очень много дел. И угораздило же меня заболеть в самое неподходящее время! — Они ещё успеют подружиться. — Я в этом уверен. Лунатик же у нас мисс очарования. — ДЖЕЙМС! — О, что это у близнецов? — Мерлиновы кальсоны, неужели. — Когда мы учились на первом курсе, Гарри, мы тогда были совсем еще зеленые, беззаботные и невинные… Гарри хмыкнул. — Во всяком случае, более невинные, чем сейчас. Ну так вот, мы как–то рассорились с Филчем. — Взорвали в коридоре грязевую бомбу, а Филч почему-то на нас разозлился… —…затащил в свой кабинет и, как водится, стал грозить… —… наказанием… —… четвертованием… —… мы слушали, слушали и вдруг заметили особый ящик с табличкой: «Конфисковано, очень опасно». — Только не говорите… — улыбнулся Гарри. — Ну, а как бы ты поступил на нашем месте? — пожал плечами Фред.  — Джордж кинул еще одну бомбу, и, пока Филч суетился, я открыл ящик и взял вот этот кусок пергамента.  — Что тут плохого? — прибавил Джордж — Филч не знал, как с ним обращаться. Хотя, раз отобрал его, наверное, догадывался, что это такое. — РЕБЯТА, ВЫ ГЕНИИ!!! Почему мы с Бродягой не догадались так сделать? Эх…а ребята всё-таки покруче нас. — А мы тебе говорили! — Женская интуиция! — Прямо в Хогсмид. — Фред указал один из них. — Таких ходов семь. Филч знает об этих вот четырех, об остальных — только мы. В тот, что за зеркалом на пятом этаже, можешь не ходить. Мы сунулись было прошлой зимой, а там потолок обвалился. И вот сюда тоже лучше не ходить: прямо над выходом Гремучая ива. Зато этот ведет прямо в подвал «Сладкого королевства». Мы этим ходом частенько лазаем, он, кстати, начинается в горбу старой карги за дверью. — Спасибо нашим предшественникам, — вздохнул Джордж и дружески похлопал по названию карты. — Благородные, славные помощники новому поколению проказников, — провозгласил Фред. — Да ладно, на здоровье… Вы меня смущаете, ребята! — А если его поймают?! — Лили, не начинай. Ты говоришь как Гермиона. Пусть наш мальчик тоже увидит Хогсмид. — Да-а, а всё-таки хорошо было в Трёх мётлах на свидания ходить. — Ага. А вот и учительская шайка. И Министр здесь! — Опять говорят о Сириусе. — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже… — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто–нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел. — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка. — Кое–что может. — Сомневаюсь. — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. Рон ткнул его ногой. — Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! — Ну это еще неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору. — Так приятно, что нас всё ещё помнят! — Вас невозможно забыть. — Хорошо, что Гарри всё это слышит. — Кстати, слышал — у вас тут конкуренты появились? — Ты о близнецах? Да, крутые парни! — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор МакГонагалл. — Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны. — Значит, он подозревал Блэка? — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто–то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы–Знаете–Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое–то время знал, что среди нас завелся предатель. — Чёрт! Надо было послушать Дамблдора! Ведь он знал.знал. — Зря мы Хвостика поставили… Зачем мы только Сириуса послушали? — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот–Кого–Нельзя–Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством… — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар. Соседи притихли и повернулись в их сторону. МакГонагалл зашикала на него. — Я тогда его видел. — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили–то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана… а тут этот… Сириус Блэк на своем мотоцикле. Я–то тогда не знал, чего он явился… что он Хранитель Тайны. Я подумал, он… э–э… прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясется. А я–то, я–то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался.  — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась МакГонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймс, что он шпион. А он еще говорит: «Я крестный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нем позабочусь…» Ха! Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тетке. Блэк поспорил–поспорил и согласился. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри: «Мне, говорит, он больше не нужен». И как это я не догадался! С чего это он отдает любимый мотоцикл? И как это он больше не нужен? Эх, дубина я, дубина! Дамблдор–то знал, что Блэк — Хранитель Джеймса. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри!.. Он бы повез его на мотоцикле да и кинул бы в море. Сына–то лучшего друга! Да чо уж там, переметнулся волшебник на сторону темных сил, нет для него ни свата, ни брата… — ВСЁ! Я НЕ МОГУ ЭТО СЛУШАТЬ! ПРЕКРАТИТЕ! — Успокойся… Ужасно, что это всё Гарри услышал. — Теперь он опять себе что-то напридумывает. Ещё одна Королева драмы. — Петтигрю, Петтигрю… уж не тот ли толстячок, что еще в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком? — припомнила мадам Розмерта. — Он самый, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь… — МакГонагалл всхлипнула.  — Ну будет, будет, Минерва, — похлопал ее по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стерли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!» Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось. — ОН ПРЕДАТЕЛЬ И ОБМАНЩИК! «Умер как герой»? Да лучше б умер! ЖАЛКО ЕГО БРОДЯГА НЕ УБИЛ! — Смотрите на Гарри! — Надеюсь, он не собирается отомстить Сириусу. — Не знаю… Но если они встретятся, то Бродяге не жить. — Какие у него друзья хорошие… Успокаивают его. — Клювокрыла жалко. — Это ж Малфой… я догадывался, что так всё закончится. — Как мило, Гарри и его друзья помогают Хагриду. — Конечно, помогают. Такой клёвый зверёныш же? — А кто Гарри метлу прислал? — МОЛНИЯ?! ЭТО ЖЕ МОЛНИЯ?! НО КТО? — Может, Сириус? — Вряд ли… Откуда бы он деньги достал? И как купил бы? — ЧТО ЭТО ДЕВОЧКА СДЕЛАЛА? ЭТО ЖЕ МОЛНИЯ! — А вдруг метла проклята? — ЭТО ЖЕ МОЛНИЯ! Ну и правильно, что они обиделись на Гермиону. Глупая девчонка! — Она же как лучше хотела. — А ПОЛУЧИЛОСЬ КАК ВСЕГДА?! — Да-да, — кивнул профессор, когда в конце урока Гарри напомнил ему о его обещании. — Дай подумать… Как насчет четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдет, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего Дементора в замок не приведешь… — А вид у него все такой же нездоровый, — сказал Рон по дороге в трапезную. — Как ты думаешь, что с ним такое? За спинами у них раздалось громкое насмешливое хмыканье. Друзья обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась. — Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон. — Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо. — Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь… — А разве это не ясно? — Она догадалась. — Ох, уж эта парочка. — Ну наконец-то. Рем будет учить Гарри. — О-о-о, патронусу? Прикольно! Из ящика медленно поднялся Дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто к Гарри, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему и на Гарри накатилась волна ледяного холода… — Экспекто патронум! — завопил он. — Экспекто патронум! Экспекто. Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавались крики матери, и звучали они куда громче, чем раньше. «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…» «Отойди… Отойди, девчонка…» — Гарри! — позвал откуда–то голос. Гарри вернулся в реальность. Он лежал на полу ничком. В комнате горел свет. И ему даже не надо было спрашивать о том, что случилось. — Опять мой голос… — Ничего, скоро он научится этому заклинанию. — Я уверена, что у него это быстро получится. — Попытка вторая. — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат… Перед глазами вновь появился густой белый туман… вокруг него двигались большие размытые тени… а затем появился новый голос, голос мужчины, в котором отчетливо слышалась паника. «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…» Гарри слышал, как кто–то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздается высокий визгливый хохот…  — Гарри! Гарри! Очнись… Гарри открыл глаза и понял, что Люпин с силой бьет его по щекам. На этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу. — Вот и мой голос… Да, очень хорошо помню этот день. — Словно это было вчера. — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин. — Да… — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему… разве вы знали моего папу? — Я… Да, я его знал, — ответил Люпин. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе. Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное… Напрасно я предложил тебе… — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом… Подождите… — Ну хоть, что-то сказал. — Ваш сын такой упрямый, как. — Ишак? Или олень? Ну тогда он в меня такой. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! В его голове снова раздались крики, только сейчас они звучали так, словно доносились из плохо настроенного приемника. Они становились то тише, то громче, то снова тише, но Гарри по–прежнему отчетливо видел перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла… и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором… У Гарри дрожали ноги, но он еще держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять… — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед. Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот (как всегда, при виде Люпина) превратился в серебристый шар и как профессор загнал боггарта обратно в ящик. — Молодец, Гарри! Мы все гордимся тобой! — Какое милое воспоминание… Он вспоминал о нас. — Профессор Люпин, — позвал он. — Если вы знали моего отца, вы должны были знать и Сириуса Блэка. Люпин тут же обернулся. — Почему ты так думаешь? — резко спросил он. — Ну… просто… — растерялся Гарри, удивленный реакцией профессора. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе… Выражение лица Люпина смягчилось. — Да, я его знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю. — Ёлки-палки, да тут все королевы драмы. — Джеймс, им просто тяжело. — А нам что, легко? — Какое оружие? — Его называют Поцелуй Дементора, — сказал Люпин, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что–то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу. Гарри поперхнулся, напиток попал не в то горло. — Что? Это они так убивают? — Нет, гораздо страшнее. Тебе известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит… И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой, как выеденное яйцо. Душа навсегда покинула тело. Навсегда. — Люпин сделал еще несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса Блэка. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске «Пророка». Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут. Гарри какой–то миг оторопело думал о людях, у которых через рот высосали душу. И тут же мысли перекинулись на Блэка. — Он это заслужил, — тихо проговорил он. — Ты так полагаешь? — деликатно спросил Люпин. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания? — Да! — с отчаянной решимостью воскликнул Гарри. — Есть ведь совсем особые преступления. — Надеюсь, его не поймают. — Наверно, не поймают. — Девчонки, его точно не поймают! — Гарри метлу вернули.Ты рад? — Конечно! ПИТ ПОГИБ?