Мародёры в раю

— Сегодня Святочный бал! — А мой сын с этой Парвати пойдёт? — Да, а что? — Посимпатичнее не было? — Джеймс! — А что, он же Поттер. И может позволить себе танцевать с красавицами. — Джеймс, ты ведёшь себя… — Кто это? Неужели.? Подошли Седрик с Чжоу, Гарри отвернулся: не хотел сейчас говорить с ними; взгляд его упал на девочку, стоявшую с Крамом, и у него от удивления раскрылся рот — это была Гермиона! Только совсем не похожая на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, легкая мантия небесно-голубого цвета, да и походка совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжелый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно, передние зубы у нее и правда уменьшились. Как это он сразу не заметил? — Привет, Гарри, привет, Парвати, — махнула им Гермиона. Парвати глазам не поверила и с явным неодобрением поджала губы. Не она одна так отнеслась к новой Гермионе. Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить ее. Пэнси Паркинсон вытаращила глаза, и даже Малфой позабыл от изумления ругательные слова. Один только Рон, поравнявшись с Гермионой, не удостоил ее взглядом. — Какая она красивая! — Ну нифига себе. А Гарри, пожалуй, нужно с ней не только дружить… — А Рон? — Да он даже не увидел её. — Увидел… Так… Он что, ревнует? — Ха-ха…ревнует. Всё-таки, у них есть будущее. — А Крам тоже втюрился в нашу заучку. — Гарри ужасно танцует. — Ещё он не умеет зажигать на вечеринках. — И ЭТО МОЙ СЫН! Я-ТО ЗАЖИГАЛ ТАМ! — Не забывай, что наш сын не умеет отдыхать. Ведь он всех должен всегда спасать. — Смотрите, наша парочка ссорится. — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что! Гермиона рот открыла от изумления. — Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка? Рон пропустил все эти обвинения мимо ушей. — Он, конечно, в библиотеке пригласил тебя? — Да. Ну и что? — Щеки у Гермионы раскраснелись еще больше. — А ты его уже записала в Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов? — И не подумала! Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной. И никак не решался. Он сам мне это сказал, — выпалила Гермиона на одном дыхании и стала пунцовой, как мантия Парвати. — Вот-вот, сказал, — съехидничал Рон. — Ты на что намекаешь? — Понятно на что. Он ведь учится в школе Каркарова, да? Знает, с кем ты дружишь… Ему нужен Гарри, нужно кое-что о нем выведать, даже, может, навести порчу. Гермиона взглянула на Рона так, как будто он дал ей пощечину. — Он меня о Гарри вообще не спрашивал, ни одного раза, — сказала она дрожащим голосом. И Рон тут же повел атаку с другой стороны. — Тогда, значит, ему просто нужна твоя помощь. Он один ни за что не проникнет в тайну яйца. Представляю, как вы уютно сидите рядышком в библиотеке… — Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула глазами Гермиона. — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить! Я хочу, чтобы победил Гарри. И он это знает, правда, Гарри? — По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон. — Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились! — Ничего подобного! Главное в Турнире — победа! Рон с Гермионой кричали так, что окружающие стали уже на них поглядывать. — Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга, — меня нисколько не трогает, что Гермиона пришла на бал с Крамом… Но Рон закусил удила. — Что ж ты не идешь к своему Вики? Он тебя, наверное, обыскался! — Не смей называть его Вики! — Гермиона вскочила и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами. — Ох уж эта любовь. — Какая страсть у них кипит. — Прямо как кошка с собакой. — Ты на что это намекаешь, Джеймс? — Сама знаешь, Марлин. — Ну вот, он её до истерики довёл. — Ну молодец, Рон. — Что это Снегг и Каркаров делают? — Дела Нюниуса меня не волнуют. — Наш Хагрид полу великан? — Хэ.А я догадывался. — Но он же хороший. — Странный совет от Диггори… — Но я думаю, он полезный. — Ох-ох… Какие страсти! Рон с Гермионой с красными лицами стояли метрах в трех друг от друга и орали что было мочи. —Тебе это не нравится, да? Но ты прекрасно знаешь, что надо было делать! — кричала Гермиона. Красивый узел на затылке растрепался, лицо от гнева перекосилось. — И что же мне надо было делать? — Самому пригласить меня на бал, и не в последнюю минуту, когда уже некого выбирать! Рон хотел что-то сказать, но только открывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Гермиона развернулась на каблуках и вихрем взлетела по лестнице в свою спальню. Рон обернулся к Гарри. — Видел? — ошеломленно выпалил он. — Совсем ничего не поняла! — Идиот, она больше тебя поняла. — Помирятся ли они? — Да куда они денутся. — Опять эта Скитер! — Ну и стерва же она! — Гореть ей в аду! — Зачем столько истерики, Хагрид. — О, вот и наш дедушка. — Всегда завидовала его красноречивости… — Долго же тебе придется сидеть, запершись в хижине, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят. Дамблдор чуть нахмурился и поглядел на Хагрида поверх очков. — С тех пор как я здесь директором, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне запереться у себя в кабинете и никого не видеть и не слышать? — Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид. — Ладно тебе, Хагрид! А у меня кто родственники? Семейство Дурслей! — не выдержал Гарри. — Ну вот, Хагрид, хороший тебе пример, — подхватил Дамблдор. — А мой брат? Аберфорта обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания. Все газеты про это писали. И что ты думаешь, Аберфорт от всех спрятался? Ничего подобного! Продолжал как ни в чем не бывало работать. Правда, не знаю, умеет ли он читать. Может, это вовсе и не мужество. — Неприятный этот человек Аберфот. — Он противоположность нашего директора. — Да… в семье не без урода. — Какая нелепая картина: Миртл и Гарри в ванне с золотым яйцом. — Выглядит очень забавно. — Слушайте песню. Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чем ты будешь очень сильно горевать. Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь, Есть только час, потом пропажи не вернуть. — Значит задание будет под водой. — Русалки? Там будут русалки? — Один час? Но как? Это же невозможно. — Почему? Существуют жабросли. — Ну да… — Ночные прогулки? Уважаю тебя за это, сынок. Это же такое приятное ощущение. Гарри, будь осторожнее с Грюмом. Он подозрительный. — Он отдал ему карту? — СЫНОК, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! — Тебе, Поттер, не приходило в голову стать мракоборцем? — Нет, — изумленно ответил Гарри. — А ты подумай об этом на досуге. Хорошенько подумай… Кстати, ты ведь взял с собой яйцо не просто погулять с ним по замку? — Не просто, — улыбнулся Гарри. — Я загадку разгадывал. Грюм моргнул, его волшебный глаз снова заходил ходуном.  — Ничего нет лучше ночной прогулки для решения загадок. Верно, Поттер? — Грюм протянул Гарри золотое яйцо. — Увидимся утром. — Он вошел в кабинет и, все еще глядя на Карту, закрыл за собой дверь. — Мракоборец? Да, это круто! — Но ОПАСНО. — Зато круто! — Сегодня уже задание, а Гарри неготов. -Может, его дисквалифицируют? — Не говори ерунды. Вот, ему Добби помог! Я же говорил, жабросли здесь нужны! — Надеюсь, он там не задохнётся. — Вот и Рон, Гермиона, мелкая и Чанг… — ГАРРИ, быстрей возьми Рона и беги. — Он хочет спасти всех. — БЕГИ! — Диггори и Крам уже справились. А Гарри… — ОН СЕЙЧАС ЖЕ ЗАДОХНЁТСЯ! ОДИН ЧАС УЖЕ ПРОШЁЛ! Он обхватил девочку вокруг талии, схватил Рона за воротник мантии и поплыл вверх. Плыть и тащить за собой такой груз было тяжело, руками он грести уже не мог; он изо всех сил работал ластами, но Рон и сестра Флер, словно мешки с картошкой, тянули его на дно… Гарри глядел вверх. Еще очень глубоко, вода впереди черная… Тритоны с русалками плыли следом. Они легко носились вокруг и глядели, как он выбивается из сил, стараясь скорее доплыть до поверхности. Время скоро выйдет. Тогда они утащат его обратно на дно? Может, они людоеды? Ноги Гарри отказывались служить, руки просто разламывались от боли… Стало тяжело дышать. Шея снова заболела, вода снова становилась мокрой на вкус… Наверху уже светлее… Светлее… Гарри с такой силой заработал ногами, что ноги словно взвыли от боли, а голова пропиталась водой. Гарри больше не мог дышать… нужно вздохнуть… нужно плыть дальше… нужно плыть… Вынырнул! От чудесного, свежего прохладного воздуха закололо мокрое лицо. Гарри глотал воздух и наслаждался им, словно впервые в жизни вздохнул полной грудью. Рона и девочку он держал на плаву вместе с собой. Зеленоволосые тритоны с русалками всплыли следом за ним и улыбались. Трибуны радостно завопили и засвистели, все вскочили на ноги. Должно быть, все думали, что Рон с маленькой девочкой захлебнулись, но нет, Рон и девочка проснулись и открыли глаза. Девочка смутилась и испугалась, а Рон выплюнул воду, замигал от яркого света и, повернувшись к Гарри, сказал: — Вот ведь сырость! — тут он увидел сестру Флер. — А эту ты чего вытащил? — Флер так и не приплыла. Что же мне было делать? Не оставлять же ее там? — еле переводя дыхание, ответил Гарри. — Дурья твоя голова! Ты что, и правда решил, что мы там останемся? Да Дамблдор никогда бы не позволил нам утонуть! — А как же, в песне… — Да это для того, чтобы вы там не возились и поскорее нас нашли. Ты что, героя из себя строил? Торчал там больше, чем надо? — Какой всё-таки он благородный. — Что тут поделаешь.гены. Да, гриффиндорцы сначала делают, а только потом уж думают. — Вы смотрите на это… — Он на втором месте! — МОЛОДЕЦ! ВСЁ-ТАКИ БЕСШАБАШНЫЕ ГРИФФИНДОРЦЫ ПОКОРЯТ МИР! — Какой у вас замечательный мальчик! — Давненько я Бродягу не видел. — Вот они встретились. — Ух…ну и красавчик же он. — Джеймс! — Голодный Бродяга! Ау-ау. — Что ты здесь делаешь, Сириус? — Исполняю обязанности крестного, — ответил тот, по-собачьи обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспокойся, я очень даже дружелюбный бродячий пес. Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Гарри и серьезно прибавил:  — Хочу быть поближе. Ты в последнем письме… ну, в общем, тучи сгущаются. Я краду старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не я один это чую. Он кивнул на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, Рон подобрал их и стал листать. Но Гарри на этом не успокоился. — А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают? — Кроме вас троих да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг, — пожал плечами Сириус и продолжил обсасывать куриную косточку. — Вот ещё один пример бесшабашного гриффиндорца! — Он тоже кого-то подозревает? — Конечно, чует его собачий нос. — Прекрати над ним издеваться! — Он меня не слышит. — Оставишь ты когда-нибудь своих эльфов в покое? — не выдержал Рон. Но Сириус покачал головой и сказал: — Нет, Рон, Гермиона лучше твоего поняла, кто такой Крауч. Если хочешь узнать человека получше, смотри не на то, как он обращается с равными, а на то, как ведет себя с подчиненными. Он провел рукой сверху вниз по небритому лицу и крепко задумался. — Во время матча он все время куда-то пропадает… заставил эльфа занять ему место на трибуне, а сам даже не зашел поглядеть на матч. Потом изо всех сил старается снова устроить Турнир Трех Волшебников и, в конце концов, перестает приезжать и на Турнир… Не похоже это на Крауча. Клювокрыла съем, если Крауч раньше из-за болезни пропускал на работе хоть день. — Так ты знаешь Крауча? — спросил Гарри, Сириус помрачнел, и на лице у него появилось такое же страшное выражение, как и в ту ночь, когда Гарри увидел его впервые и подумал, что он убийца. — Уж я-то его знаю, — тихо сказал он. — Это он приказал засадить меня в Азкабан — без суда и следствия. — Как? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. — Шутишь?! — опешил Гарри. — Нет, какие там шутки, — покачал головой Сириус и оторвал зубами кусок цыпленка. — Крауч тогда еще работал начальником Департамента по магическому законодательству, вы разве не знали? Гарри, Рон и Гермиона покачали головами. — Его прочили на место Министра магии. Барти Крауч сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве — и в жажде власти. Нет, Волан-де-Морта он не поддерживал, — поспешил сказать Сириус, заметив выражение лица Гарри. — Крауч, ГОРЕТЬ ТЕБЕ В АДУ! — Значит, Сириус подозревает его? — Да… Теперь он и у меня в числе подозреваемых. Так-так. — А ты что скажешь, Сириус? — громко спросил Гарри, и Рон с Гермионой замолчали. — Скажу, что они оба правы, — ответил тот, задумчиво глядя на Рона и Гермиону. — Я и сам все время думаю, зачем Дамблдор взял его в школу? Снегг, еще когда учился, интересовался черной магией и здорово в ней поднаторел. Тогда уже ходил весь такой худой, немытый, с длинными сальными волосами. — При этих словах Сириуса Рон и Гарри с улыбкой переглянулись. — На первом курсе он знал больше заклинаний, чем добрая половина семикурсников, и был в шайке слизеринцев, которые почти все потом стали Пожирателями смерти. Розье и Уилкис — этих двоих убили мракоборцы за год до падения Волан-де-Морта, — Сириус стал перечислять Пожирателей смерти и загибать пальцы. — Лестрейндж, муж и жена, — в Азкабане. Эйвери, я слышал, отвертелся, заявил, будто служил Темному Лорду под заклятием Империус, и все еще на свободе. А вот Снегга, насколько я знаю, даже ни в чем и не обвиняли, и Пожирателем смерти не называли, да только это еще ничего не значит. Поймали-то не всех. Снегг умный и хитрый и отвертеться сумеет. — Снегг знаком с Каркаровым и не хочет, чтобы об этом узнали, — сказал Рон. — Ага, видел бы ты выражение лица Снегга, когда Каркаров заявился вчера на урок зельеварения! — прибавил Гарри. — Каркаров хотел с ним переговорить и сказал, что Снегг его избегает. Каркаров был сам не свой. Он что-то показал Снеггу у себя на запястье, только я не видел что. — Что-то показал на запястье? — удивленно переспросил Сириус, рассеянно провел пятерней по немытым волосам и пожал плечами. — Ну, я уж совсем ничего тут не понимаю… Но раз Каркаров сам не свой, значит, он пришел к Снеггу с вопросами… Сириус несколько времени глядел на стену грота, и на его лице наконец появилось выражение горечи. —Все равно, — сказал он, — Дамблдор Снеггу доверяет, и хотя Дамблдор доверяет таким людям, которым другие ни за что бы доверять не стали, думаю, он никогда бы не взял в Хогвартс слугу Волан-де-Морта. — Ради Мерлина, Бродяга замолчи… ОН СЛУГА ТОГО ТУПОГО ЛОРДА! — Хватит уже оскорблять Сева. — Всё-таки он очень любит Гарри. — Конечно, любит! Сын лучшего друга, между прочим! А доказательство в любви Сириуса к Гарри то, что он крыс жрёт! — Известный квиддичист с Гарри разговаривает о Гермионе… Я восхищаюсь нашим сыном. — Что тут поделаешь… ПОТТЕР! — Что это Крауч говорит? — НЮНИУС, ОТСТАНЬ ОТ МОЕГО СЫНА! — КРАУЧ ПОГИБ? -Что это было? — Не знаю…но нашему сыну вообще не везёт в последние. — Четырнадцать лет? — А что это близнецы скрывают от них? — Вот и Трелони. — Что это он слышит? — Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень повезло. Ты сделал грубую ошибку, но все обошлось. Он мертв. — Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я… я так рад… простите… — Нагайна, — продолжал ледяной голос, — тебе сегодня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего, ничего, Гарри Поттером полакомишься. Змея зашипела, и Гарри увидел ее трепещущий язык. — Вот тебе еще, Хвост, и помни, больше ошибок я не потерплю. — Не надо, мой господин, умоляю… Из-за кресла показался кончик волшебной палочки, и голос произнес: — Круцио! Хвост закричал так, будто каждая клеточка его тела горела, его крик оглушил Гарри, и кроме этого крика Гарри ничего не слышал, шрам на лбу мальчика пронзила резкая боль. Гарри тоже закричал. Волан-де-Морт услышит… узнает, что Гарри здесь… — Это был только сон? — Не думаю. — Неужели он вернулся? — По-моему, он хочет вернуться. — Что он делает здесь? — Это ж омут памяти. Это воспоминание Дамблдора. — Крауч-Крауч… Собственного сына в Азкабан! — Что об этом сне скажет Дамлдор? — Вы… вы знаете, почему у меня болит шрам? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри.  — У меня есть одно предположение, всего лишь предположение. Шрам у тебя начинает болеть, когда Лорд Волан-де-Морт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть. — А… почему? — Потому что вы связаны заклятием, которое не подействовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя необычный. — Значит, вы думаете… это не сон… Все так и происходило? — Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже сказал, весьма вероятно. Гарри, а Волан-де-Морта ты видел? — Нет, — ответил Гарри. — Только спинку кресла. Но… но в кресле ведь все равно ничего не было. У него же нет тела. Хотя как он мог держать палочку? — медленно проговорил Гарри. — Действительно, как? Несколько минут оба молчали. — Профессор, — первый нарушил молчание Гарри, — вы думаете, к нему возвращается сила? — К Волан-де-Морту? — переспросил Дамблдор, бросив на Гарри поверх Омута памяти так хорошо знакомый проницательный взгляд, от которого Гарри всегда становилось не по себе: ему казалось, что директор видит его насквозь, лучше даже, чем Волшебный глаз Грюма. — Могу, Гарри, только высказать свои предположения. Дамблдор снова вздохнул и показался Гарри еще более старым и усталым, чем обычно. — Годы, когда к Волан-де-Морту возвращались силы, были отмечены несколькими исчезновениями. Так, бесследно исчезла Берта Джоркинс, как раз там, где Волан-де-Морта видели последний раз. Это установлено точно. Исчез также мистер Крауч… здесь, на территории школы. Пропал еще один человек, на сей раз магл. Естественно, на этот факт Министерство, к сожалению, не обратило внимания. Его звали Фрэнк Брайс, он жил в деревне, где вырос отец Волан-де-Морта. Его никто не видел с прошлого августа. В отличие от многих моих друзей в Министерстве, я читаю магловские газеты. Дамблдор бросил на Гарри встревоженный взгляд. — Мне кажется, эти исчезновения связаны между собой. А в Министерстве так не думают. — Он набирает силы. — И это ещё как-то связано с Гарри. — Он вернётся! Чувствую, что он вернётся. — Жалко было Долгопупсов. — Всё, третье задание.Пожалуй, оно решит всё! — Предчувствие у меня плохое.Что-то сегодня случится очень плохое. — Лили, ты не Трелони… — А Диггори с Гарри хорошо ладят. — ВСЁ! Флёр в пролёте. И следом голос Крама:  — Круцио! В тот же миг уши его пронзил отчаянный вопль Седрика. Потрясенный Гарри рванул вперед, только бы не ошибиться поворотом! Никаких поворотов впереди не было. Осталось одно — Взрывное заклятие. Заклятие подействовало, правда, не очень сильно, в изгороди образовалась неглубокая дыра, Гарри сунул в нее ногу, навалился всем телом, колючее сплетение ежевики затрещало, ветви сломались, и открылось отверстие. Гарри пролез в него, порвав мантию, глянул направо: на земле извивался от боли Седрик, над ним стоял Крам. Услыхав треск, Крам повернул голову и сорвался с места, но Гарри успел нацелить палочку. — Окаменей! — крикнул он. Заклинание поразило Крама в спину, он на мгновение замер и рухнул ничком в траву. Гарри бросился к Седрику. Он уже перестал извиваться и теперь лежал, тяжело дыша и спрятав лицо в ладони. — Все в порядке? — Гарри схватил руку Седрика. — Да, — выдохнул Седрик. — Не могу поверить… он подкрался сзади… я услыхал, обернулся… а он уже и палочку на меня направил… Он поднялся на ноги. Его трясло. — Просто не верится… мне казалось, он ничего… — Гарри глядел на распростертого соперника. —Мне тоже. — Кажется, Крам был под Империусом. — Смотри, Гарри мог его бросить, но не бросил. — Благородные… они такие благородные. — Бери Кубок, — тяжело выдохнул Гарри. — Скорее бери. Ты рядом. Но Седрик не двигался. Он просто стоял и смотрел на Гарри, потом обернулся и взглянул на Кубок. Гарри видел, как ему хочется шагнуть вперед, взять в руки главный приз Турнира. Но Седрик снова повернулся к Гарри и, собравшись с духом, отчеканил: — Нет, иди ты бери. Ты выиграл. Сегодня ты дважды спас мне жизнь. — Это к Турниру не относится, — ответил Гарри. В душе у него бушевали противоречивые чувства: нога болела, все кости ныли после борьбы с пауком. Седрик снова опередил его, так же как опередил, пригласив Чжоу на бал, но он гнул свое. — Говорю тебе, я не буду играть в догонялки на вывихнутой ноге. Побеждает тот, кто первый коснется Кубка. И это будешь ты. Седрик сделал несколько шагов в сторону оглушенного паука, увеличивая расстояние между собой и Кубком, и покачал головой: — Ни за что! — Перестань играть в благородство. Не тяни время, бери Кубок. Надо как-то выбираться отсюда. Седрик смотрел, как Гарри, держась за изгородь, пытается устоять на ногах. — Ты рассказал мне про драконов, — возразил Седрик. — Если бы не это, я провалился бы еще на первом задании. — Мне тоже помогли. — Гарри пытался стереть кровь с ноги подолом мантии. — А ты мне помог с яйцом, так что мы квиты. — Но и мне помогли с яйцом. — Ну и что? Мы все равно квиты, — ответил Гарри, пытаясь осторожно опереться на больную ногу. Нога предательски дрожала. Конечно, он ее вывихнул, упав с трех метров. — Тебе за второе задание полагалось больше очков, — не сдавался Седрик. — Ты остался на дне, чтобы освободить всех заложников до одного. Я мог бы поступить так же. — Я — единственный дурак, кто принял ту песенку всерьез! — в голосе Гарри звучала горечь. — Бери Кубок! — Нет. Переступив через паучьи лапы, Седрик встал рядом с Гарри, который смотрел на него во все глаза. Седрик был очень серьезен. Он понимал, что отказывается от славы, которой его факультет не видал уже несколько веков. — Иди, — твердо сказал Седрик. Судя по лицу, решение далось ему нелегко, но оно было принято бесповоротно: он стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрел на Гарри. Гарри перевел взгляд с Седрика на Кубок. На одно сияющее мгновение он представил себе, как выходит из лабиринта с Кубком в руках. Поднимает Кубок над головой, слышит рев толпы, видит сияющее от восторга лицо Чжоу — так ясно, так близко… Картина растаяла, на ее месте возникло хмурое, упрямое лицо Седрика. — Давай пойдем оба, — сказал Гарри. — У Гарри очень благородное сердце. — Куда они попали? — Это Хвост. — Что он несёт? И тут случилось то, чего Гарри меньше всего ожидал: шрам взорвался такой болью, какой он никогда прежде не испытывал. Палочка выпала, он закрыл лицо руками, и упал на траву, как подкошенный. Он ничего не видел, чувствовал только, что голова раскалывается от боли. Откуда-то издалека, сверху донесся холодный, пронзительный голос: — Убей лишнего. Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос: — Авада Кедавра! Вспышка зеленого света обожгла сквозь веки глаза, и Гарри услышал, как рядом рухнуло что-то тяжелое. Боль в шраме стала невыносимой, его вырвало, и стало немного легче. Гарри со страхом открыл слезящиеся глаза. Рядом с ним распластался Седрик. Он был мертв. — Диггори… мальчик… он погиб… — Твою мать… — Он же… он же такой молодой… — Диггори… хороший был парень. Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и Гарри окатила леденящая волна ужаса. — Одень меня, — произнес он пронзившим сердце голосом. Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри. А Гарри не мог отвести взгляд от бледного как смерть лица. Три года его преследовали в ночных кошмарах эти красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щелки ноздрей… Лорд Волан-де-Морт возродился. — Он вернулся. — Неужели всё это было зря? Наша смерть... Сириус в Азкабане… Долгопупсы… — Предатель… во всём виноват он… только он.