Мародёры в раю

— Дополнительные уроки с Нюниусом — что может быть хуже? — Не забывай, что Дамблдор Северусу доверяет. — Оххх… Как же он меня бесит. — Может не будешь на это смотреть? — Буду. А вдруг Гарри захочет Нюниуса прихлопнуть, а я этот момент пропущу! — Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание, — тихо ответил Снегг. — Посмотрим, как вы сопротивляетесь. Я слышал, что вы уже проявили способность сопротивляться заклинанию Империус. Вы увидите, что подобные усилия требуются и здесь… Теперь соберитесь. Легилименс! Гарри не успел приготовиться, собраться с силами — Снегг не стал ждать. Кабинет поплыл перед глазами, исчез; образы замелькали в его мозгу, словно в ускоренном фильме, такие яркие, что полностью заслонили окружающее. Ему пять лет, Дадли едет перед ним на новом красном велосипедике, сердце его лопается от зависти… Ему девять, бульдог Злыдень загнал его на дерево, а Дурсли стоят внизу и смеются… Он сидит в Волшебной шляпе, и она говорит ему, что он преуспел бы в Слизерине… Гермиона лежит в больничном крыле, все лицо у нее покрыто густой черной шерстью… Сотня дементоров надвигается на него около темного озера… Под омелой к нему подходит Чжоу Чанг… «Нет, — раздался голос у него в голове, когда воспоминание о Чжоу стало ярче, — ты этого не увидишь, ты этого не увидишь, это только мое». Гарри почувствовал острую боль в колене. Перед глазами снова возник кабинет Снегга, и он понял, что упал на пол; колено больно ударилось о ножку профессорского стола. Он посмотрел снизу на Снегга, тот опустил волшебную палочку и тер запястье. На запястье был красный рубец, как от ожога. — Вы хотели защититься Обжигающими чарами? — невозмутимо спросил Снегг. — Нет, — со злостью ответил Гарри, поднимаясь с пола. — Я так и подумал, — презрительно сказал Снегг. — Вы впустили меня слишком далеко. Потеряли контроль. — Вы видели все, что я видел? — спросил Гарри, хотя не был уверен, что жаждет услышать ответ. — Мельком, — с кривой усмешкой сказал Снегг. — Кому принадлежал бульдог? — Тетушке Мардж, — сказал Гарри, ненавидя Снегга. — Для первого раза не так плохо, как можно было ожидать, — сказал Снегг и снова поднял палочку. — Под конец вам удалось остановить меня, хотя вы понапрасну тратили время и энергию на крики. Вы должны сфокусироваться. Отражайте меня мысленно, и вам не понадобится прибегать к помощи палочки. — Мерлин, неужели Нюниус похвалил Гарри? — Сама в шоке. — Какие у него воспоминания о детстве плохие. — А что на этот раз случилось? — Так что случилось, Поттер? — спросил он, пронзительно глядя на Гарри. — Я видел… я вспомнил, — задыхаясь, ответил Гарри. — Теперь я понял… — Что поняли? — Что находится в Отделе тайн? — Что вы сказали? — тихо произнес Снегг, и Гарри с удовольствием увидел, что он занервничал. — Я спросил: что находится в Отделе тайн, сэр? — Чем, интересно, вызван такой вопрос? — протянул Снегг. — Коридор, который я сейчас видел, — сказал Гарри, внимательно наблюдая за лицом Снегга, — он снится мне несколько месяцев… и я только что его узнал. Он ведет в Отдел тайн, и Волан-де-Морту что-то оттуда нуж… — Я запретил вам произносить имя Темного Лорда! Они смотрели друг на друга с яростью. Шрам у Гарри снова задергало, но ему было все равно. Снегг был взволнован, но заговорил нарочито равнодушным тоном: — В Отделе тайн много всякого, Поттер, но мало такого, что вы в состоянии понять, и совсем ничего, что вас касалось бы. Я ясно выразился? — Что-то Нюньчик занервничал. — А что находится в Отделе тайн? — Не знаю, но что-то очень ценное. — Волан-де-Морт радуется? — Странно. Наверно, случилось что-то очень ужасное. — МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА?! МЕРЛИН, ЭТОТ МИР СОШЁЛ С УМА! — И, конечно, же виноват Сириус. — В Министерстве одни тупицы! — Давайте посмотрим на первое свидание Гарри. — Надеюсь, свидание у него пройдёт лучше чем у меня. — Лили, не будем об этом… — Чем мне вас угостить, мои дорогие? — с трудом протиснувшись между их столиком и столиком Роджера Дэвиса, спросила миссис Паддифут, очень полная женщина с черными блестящими волосами, собранными в узел. — Два кофе, пожалуйста, — сказала Чжоу. Пока им готовили кофе, Роджер Дэвис и его девушка начали целоваться над сахарницей. Гарри предпочел бы, чтобы они обошлись без этого: получалось так, что Дэвис подает пример, и Чжоу, вероятно, ждет, когда Гарри ему последует. Он почувствовал, что в лицо ему бросилась кровь, и попробовал смотреть в окно, но сквозь запотевшее стекло улицу не было видно. Чтобы оттянуть момент, когда придется посмотреть на Чжоу, он уставился на потолок, как бы изучая качество окраски, и получил в лицо заряд конфетти от херувима. Так прошло несколько мучительных минут, и наконец Чжоу сказала что-то об Амбридж. Гарри с облегчением ухватился за эту тему, и они с удовольствием поругали профессора, но длилось это недолго — тема была исхожена вдоль и поперек на собраниях ОД. Снова наступило молчание. Чмоканье за соседним столом очень беспокоило слух Гарри, и он лихорадочно придумывал, что бы еще сказать. — Слушай, хочешь сходить со мной в «Три метлы» к обеду? У меня там встреча с Гермионой Грейнджер. Чжоу подняла брови: — Встреча с Гермионой Грейнджер? Сегодня?  — Да. Она меня попросила, и я пообещал. Хочешь пойти со мной? Она сказала, можем прийти вместе. — Сынок, что ты наделал? Ну зачем ты сейчас это ляпнул. — Гарри-Гарри… — У него нет опыта с девушками. — Зато опыт по З.О.Т.И. Огромный. — Я думала, — сказала она, и слезы пролились уже на стол, — ты по… поймешь! Мне надо говорить об этом! И тебе ведь… тебе тоже надо! Ты видел, как это произошло… ведь правда? Получался какой-то кошмар, все шло не так, как надо. Девушка Роджера Дэвиса даже отлепилась от него, чтобы оглянуться на плачущую Чжоу. — Ну… я говорил об этом, — шепотом ответил Гарри, — с Роном и Гермионой говорил, но… — Ты говоришь с Гермионой Грейнджер — ну как же! — Голос ее зазвучал пронзительно, и лицо блестело от слез. Еще несколько целующихся пар распались, чтобы поглядеть на них. — А со мной не хочешь говорить! М-м… может, лучше, если мы сейчас… сейчас расплатимся и ты пойдешь к Г-Гермионе Грейнджер, раз тебе так надо! Гарри в полной растерянности смотрел, как она берет оборчатую салфетку и промокает залитое слезами лицо. — Чжоу! — сказал он умоляющим тоном. Ему очень хотелось, чтобы Роджер снова обнял и поцеловал свою девушку, и она перестала на них пялиться. — Ну так иди! — сказала Чжоу. Теперь она плакала в салфетку. — Не понимаю, зачем ты вообще меня пригласил, если после меня назначил другим свидание… Скольким еще после Гермионы? — Да не в этом дело! — поняв наконец причину ее обиды, он почувствовал такое облегчение, что даже рассмеялся. И уже через секунду увидел, что это тоже было ошибкой. Но поздно. Чжоу вскочила. Все в комнате умолкли и повернулись к ним. — Всего хорошего, Гарри, — драматически произнесла она, после чего, слегка икая, ринулась к двери, распахнула ее и выскочила под проливной дождь. » — Истеричка! — Я сразу сказал — такие, как она — не в моём вкусе. — Гарри тоже несправедливо с ней поступил. — Но ему тоже сейчас плохо. — Напечатать статью о Гарри? — Хорошая идея! — Но в какой газете? — Ха-ха-ха, в Придире! — Всё-таки эта девчонка даже милая. — Понимаешь, — сказала Гермиона с терпеливым видом человека, пытающегося втолковать излишне эмоциональному малышу, что один плюс один равняется двум, — тебе не надо было говорить ей посреди свидания, что ты должен встретиться со мной. — Но… — захлебнулся Гарри, — но ты же просила меня встретиться с тобой в двенадцать и привести ее с собой — и как я, по-твоему, мог это сделать, если бы ничего ей не сказал? — Надо было сказать по-другому, — пояснила Гермиона с тем же раздражающе терпеливым видом. — Ты должен был сказать, что это ужасно досадно, но я заставила тебя пообещать, что ты явишься в «Три метлы», и хотя ты совсем не хочешь туда идти и мечтал провести целый день с ней, похоже, что тебе, к несчастью, все-таки придется со мной встретиться, и не составит ли она тебе компанию — тогда, может быть, удастся отделаться от меня поскорее. А еще, пожалуй, было бы неплохо упомянуть, что ты считаешь меня уродиной, — поразмыслив, добавила Гермиона. — Но я не считаю тебя уродиной, — опешил Гарри. Гермиона усмехнулась. — Гарри, ты тупой? — Джеймс! — Просто Гермиону он больше любит. — Что? — Ну ты же любишь Бродягу, а Гарри любит Гермиону… по-дружески. — Конечно! я то подумал. — Рона с Джинни нету? — спросил Фред, озираясь и придвигая к себе стул. Гарри покачал головой. — Вот и хорошо. Мы смотрели, как они тренируются. На матче их разнесут в пух и прах. Без нас они ровным счетом никуда не годятся. — Брось, Джинни не так уж плоха, — великодушно заметил Джордж, садясь рядом с ним. — Честно говоря, я вообще не понимаю, где она научилась так играть, — ведь мы никогда не брали ее с собой на тренировки. — Да она с шести лет лазит в сарай у вас в саду и таскает оттуда ваши метлы по очереди, стоит вам только зазеваться, — сказала Гермиона из-за шаткого штабеля учебников по древним рунам. — Правда? — с невольным уважением сказал Джордж. — ну, тогда все понятно. — А Рон? Взял он хоть один мяч? — поинтересовалась Гермиона, глядя на близнецов поверх «Магических иероглифов и логограмм». — Он способен на это лишь в тех случаях, когда думает, что никто на него не смотрит, — сказал Фред, закатывая глаза. — Поэтому нам нужно попросить зрителей, чтобы в субботу они отворачивались и начинали беседовать между собой, как только квоффл полетит в его сторону. Ему не сиделось на месте; он подошел к окну и вгляделся в сумерки. — По мне, квиддич был единственным, ради чего стоило торчать в этой школе. — Джинни мне нравится всё больше и больше. — Хорошая девочка! — Мерлин, они так позорно профукали. — Ну Джинни молодец! Хорошо сыграла. Произнося эти слова, он невольно скользнул взглядом по столу для преподавателей: у Гарри возникло страннейшее чувство, что секунду назад Дамблдор наблюдал за ним, но, посмотрев на директора, он убедился, что тот поглощен разговором с профессором Флитвиком. — Интервью? — повторила Амбридж еще более тонким и мерзким голосом, чем обычно. — Что вы имеете в виду? — Я имею в виду, что репортер задавала мне вопросы, а я на них отвечал, — сказал Гарри. — Вот… И он кинул ей номер «Придиры». Она поймала его и уставилась на обложку. На ее бледном, рыхлом лице проступили отвратительные фиолетовые пятна. — Когда вы это сделали? — спросила она чуть севшим голосом. — В последний выходной в Хогсмиде, — сказал Гарри. Она посмотрела на него, вне себя от ярости; журнал дрожал в ее коротких толстых пальцах. — Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер, — прошептала она. — Как вы осмелились… как вы могли… — Она сделала глубокий вдох. — Я снова и снова пыталась отучить вас лгать. Видимо, вы до сих пор не усвоили моего урока. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и еще неделя штрафных занятий. — Гарри, молодец. Всё-таки он докажет всем, что безносый вернулся! — А эта Амбридж ещё и глупа. Запретив читать Придиру, она только привлекла к ней внимание учеников. — Нюниус, не смей орать на Гарри! Сотня дементоров летела к Гарри над поверхностью школьного озера… он мучительно пытался сконцентрироваться… они приближались… уже видны были темные дыры под капюшонами… но в то же время он видел и Снегга, который стоял перед ним, устремив взгляд на его лицо и бормоча себе под нос… и почему-то Снегг вырисовывался все яснее, а дементоры словно таяли… Гарри поднял свою палочку. — Протего! Снегг пошатнулся — конец его палочки взлетел вверх, она больше не указывала на Гарри, — и вдруг в сознание Гарри хлынули воспоминания, которые не принадлежали ему: крючконосый мужчина кричал на съежившуюся женщину, а черноволосый мальчонка плакал в углу… подросток с сальными волосами сидел один в темной спальне, направив палочку в потолок и сбивая мух… какая-то девочка смеялась над худощавым пареньком, который пытался оседлать брыкающуюся метлу… — ДОВОЛЬНО! — Сынок, Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ! Ты вошёл в мысли Нюниуса. — Однако, Северус плохой учитель. — Что-что? Повтори ещё раз. — Ты слышал. — Вы небрежны в работе! По неведомой причине Снегг рассвирепел даже больше, чем две минуты назад, когда Гарри вломился к нему в память. — Вы ленивы и расхлябанны, Поттер! Неудивительно, что Темный Лорд… — Позвольте спросить вас, сэр, — вспыхнув, перебил его Гарри, — почему вы называете Волан-де-Морта Темным Лордом? На моей памяти его называли так только Пожиратели смерти. — Верно говоришь, Гарри. — Бедная Трелони… — Мне её даже жаль немного… — Успокойтесь, девочки. Дедушка Дамблдор сейчас всё сделает как надо. — И что, — сказала она шепотом, разнесшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится ее комната? — Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашел нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже. — Вы нашли?.. — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два… — Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить… Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала легкая ночная дымка. Гарри услышал стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю. В туманной дымке появилось лицо, которое Гарри уже видел однажды глухой, страшной ночью в Запретном лесу, — снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади. — Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит. — Ну Дамблдор! Ну вообще! — Как он только до этого додумался? — Наш дедушка — ГЕНИЙ! — Пусть сейчас эта жаба побесится. — Мерлин, этот кентавр такой странный. — А по-моему Хагрид и в самом деле что-то скрывает. — Всё-таки Гарри замечательный учитель. — ИХ ПРЕДАЛИ! ЧЁРТ! ЭТИ ПРЕДАТЕЛИ ВСЁ ПОРТЯТ! — Но кто? — Фу Малфой…то же мне герой! — Так эта уродка Мариэтта их предала. — Ну Гермиона! — Великолепная волшебница! Как она только до этого додумалась?. — Дамблдор, спасибо, что защитили Гарри. — Уизли! — закричал Фадж. Он буквально дрожал от восторга. — Уизли, вы записали все, что он сказал? У вас есть его признание? — Да, сэр, записал, сэр! — живо отозвался Перси. Его нос был забрызган чернилами — так быстро он строчил на пергаменте. — И то, что он пытался создать отряд для борьбы с Министерством, и то, что он замышлял дурное против меня? — Да, сэр, все есть, сэр! — радостно откликнулся Перси, проглядывая свои записи. — Что ж, замечательно. — В голосе Фаджа звучало ликование. — Немедленно отошлите копию ваших записей в «Ежедневный пророк», Уизли. Если попадется быстрая сова, мы сможем поспеть к утреннему выпуску! — Перси стрелой вылетел из комнаты, хлопнув дверью, и Фадж снова повернулся к Дамблдору. — Этому Перси я бы врезал. — Дамбдор всех их оглушил? — ОБОЖАЮ НАШЕГО СТАРИКА! — Да, у нашего Дамблдора есть свой стиль. — Малфой только что оштрафовал нас всех очков на пятьдесят, — свирепо сказал Гарри, глядя, как в гриффиндорских часах всплывает вверх еще горсть камней. — Ага, и Монтегю на перемене пытался сделать с нами то же самое, — сказал Джордж. — Что значит «пытался»? — немедленно спросил Рон. — А он не успел договорить, — пояснил Фред. — Дело в том, что мы засунули его головой вперед в Исчезательный шкаф на втором этаже. Гермиона была потрясена.  — Но вам за это здорово влетит!  — Не раньше, чем Монтегю вернется, а это вряд ли произойдет в ближайшую неделю-другую: я не знаю, куда мы его отправили, — хладнокровно ответил Фред. — В любом случае мы решили больше не волноваться насчет того, влетит нам или нет. — Как будто это вас раньше волновало, — заметила Гермиона. — Конечно, волновало, — сказал Джордж. — Нас ведь до сих пор не исключили, правда? — Мы всегда знали, где остановиться, — сказал Фред. — Ну разве что иногда чуть-чуть увлекались, — сказал Джордж. — Но до настоящего членовредительства дело никогда не доходило, — сказал Фред.  — А теперь? — осторожно спросил Рон. — Ну, теперь… — сказал Джордж — Когда Дамблдора больше нет… — сказал Фред. — Мы считаем, что немножко членовредительства… — Это как раз то, чего заслуживает наш драгоценный новый директор. — Не надо! — прошептала Гермиона. — Пожалуйста, держите себя в руках! Она будет счастлива, если вы дадите ей повод вас выгнать! — Что эти ребята придумали? — Не знаю… Но я уверен, что ребята устроят настоящее Шоу. — Мерлин, что нужно жабе от нашего сына? — Гарри, пошли этого Филча. — Сынок, не пей! — Лили, он умный мальчик. До него уже всё дошло. — Хорошо, — прошептала она. — Очень хорошо. А теперь… — Она чуть подалась вперед. — Где Альбус Дамблдор? — Понятия не имею, — быстро ответил Гарри. — Пейте, пейте, — сказала она, все еще улыбаясь. — Итак, мистер Поттер, оставим детские игры. Я знаю, что вам известно, куда он направился. Вы с Дамблдором были заодно с самого начала. Подумайте о своем положении, мистер Поттер… — Я не знаю, где он. Гарри вновь притворился, что пьет. — Очень хорошо, — сказала она с недовольным видом. — В таком случае будьте добры, сообщите мне, где сейчас находится Сириус Блэк… Желудок Гарри сделал сальто, а рука задрожала так, что чашка застучала о блюдце. Он поднес чашку ко рту и наклонил, не разжимая губ; струйка горячей жидкости пролилась ему на мантию. — Не знаю, — сказал он, пожалуй, чересчур быстро. — Мистер Поттер, — сказала Амбридж, — позвольте напомнить вам, что именно я едва не поймала преступника Блэка в гриффиндорском камине. Я отлично знаю, что тогда, в октябре, он встречался не с кем иным, как с вами, и, будь у меня доказательства, ни один из вас не гулял бы сейчас на свободе, смею вас уверить. Итак, я повторяю, мистер Поттер: где Сириус Блэк? — Жаба, ты никогда не узнаешь где Бродяга. — Эти ребята ей объявили войну? — Джеймс, а как бы ты поступил с Амбридж? — Ещё похлеще. Он очутился в знакомом коридоре Отдела тайн. Он летел к простой черной двери… «Откройся… откройся…» И она послушалась. Он оказался в круглой комнате с многочисленными дверями, пересек ее, коснулся ручки такой же двери напротив, и она отворилась внутрь… Теперь он был в длинной прямоугольной комнате, наполненной странным механическим тиканьем. На стенах плясали световые зайчики, но он не стал разбираться, откуда они взялись… ему нужно было двигаться дальше… В дальнем конце комнаты была дверь… она тоже открылась, стоило ему коснуться ее… И тут он очутился в слабо освещенном зале, просторном и высоком, точно храм, и весь его сплошь занимали ряды бесконечных стеллажей, на которых тесно лежали маленькие, покрытые пылью стеклянные шарики… Сердце Гарри быстро забилось от возбуждения… теперь он знал, куда идти… он побежал вперед, но его шагов не было слышно в этом гигантском безлюдном помещении… Здесь, в этом зале, хранилась вещь, которая была ему очень-очень нужна… Эта вещь была нужна ему… или кому-то другому… Его шрам болел… БА-БАХ! — Что Гарри там потерял? — Наверное, что-то очень важное… — Может быть, это как-то связано с Волан-де-Мортом? — Смотрите, на эту пару. — Отец Рона тоже работает в Министерстве! — отрубил Гарри. — А у него на лице, если ты еще не заметила, почему-то нет надписи «ябеда»… — Со стороны Гермионы Грейнджер это просто свинство! — вспыхнула Чжоу. — Она должна была сказать нам, что заколдовала список… — По-моему, это была замечательная идея, — холодно сказал Гарри. Чжоу залилась румянцем, и ее глаза заблестели ярче. — Ну конечно, я забыла — это ведь придумала твоя драгоценная Гермиона… — Только не надо опять реветь, — предостерегающе сказал Гарри. — Я и не собираюсь! — выкрикнула она. — Вот и отлично, — сказал он. — У меня сейчас и без того хватает проблем. — Тогда иди и разбирайся со своими проблемами! — разъяренно воскликнула Чжоу, круто развернулась и гордо зашагала прочь. — Истеричка! Как Гарри мог в неё влюбиться? — Ну, Лили, она красивая. — Гарри, брось эту свою стерву. -С ынок, не смотри на чужие мысли. — Мысли Нюниуса? Он что, от Гарри их спрятал? Ну же Гарри смотри. — НЕТ! — ДА! — Родители, успокойтесь. Гарри уже смотрит. — Это же экзамены по З.О.Т.И. — А я помню, что тогда случилось. — Да, в этот день ты меня в пятидесятый раз отшила. Люпин вынул книгу и углубился в нее. Сириус с надменным и скучающим видом, что очень ему шло, поглядывал на прогуливающихся вокруг учеников. Джеймс по-прежнему играл снитчем, позволяя ему отлетать все дальше и дальше — казалось, что он вот-вот вырвется на свободу, — но неизменно ловя его в самый последний момент. Хвост наблюдал за ним с открытым ртом. Всякий раз, когда Джеймс демонстрировал особенно сложный бросок, Хвост ахал от восхищения и принимался аплодировать. Минут через пять Гарри стал недоумевать — его удивляло, почему Джеймс не попросит Хвоста держать себя в руках, но Джеймсу, похоже, нравилось чужое внимание. Гарри заметил, что у его отца была привычка взлохмачивать себе волосы — он словно боялся, что его прическа покажется кому-то чересчур аккуратной. Кроме того, он все время косился на девочек у воды. — Перестань, — наконец сказал Сириус после того, как Джеймс снова эффектным броском поймал снитч и Хвост издал очередной ликующий вопль, — а то Хвост описается от восторга. Хвост слегка покраснел, но Джеймс ухмыльнулся.  — Как скажешь. — Он засунул снитч обратно в карман. Почему-то Гарри был почти уверен в том, что Сириус — единственный, ради кого Джеймс готов прекратить рисоваться. — Скучно, — сказал Сириус. — Когда наконец будет полнолуние? — А я бы и без него обошелся, — мрачно сказал Люпин из-за своей книги. — Между прочим, нам еще трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь меня проверить. — И он протянул ему книгу. Но Сириус лишь презрительно хмыкнул. — Оставь себе, я всю эту чепуху наизусть знаю. — Сейчас развлечемся, Бродяга, — спокойно сказал Джеймс. — Гляди, кто там… Сириус повернул голову — и замер, как пес, почуявший кролика. — Великолепно, — мягко сказал он. — Нюниус. Гарри обернулся и посмотрел в ту же сторону. Снегг около кустов только что поднялся на ноги и теперь прятал свои листки в сумку. Когда он вышел из тени и зашагал по лужайке, Сириус и Джеймс встали. — Чёрт! Гарри это увидит? — Да. Неужели тебе стыдно? — Марлин, просто Гарри сейчас обо мне не так подумает. — Вот и я. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, Джеймс. — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала она. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно? — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай… пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку. Тем временем Чары помех, наложенные на Снегга, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплевываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не видел. — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили. — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Сириус и снова повернулся к Снеггу. — Стой! — Лили, обидно между прочим. — Ты сам себя тогда вёл, как. как олень. — Что?! — Что слышал. — Можете хоть в раю не ссориться? — НЕТ! — Ну вот, — сказал он, когда Снегг вновь с трудом поднялся на ноги, — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус… — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! Лили прищурилась. — Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус. — Извинись перед Эванс! — заорал Джеймс, угрожающе направив на Снегга палочку.  — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Джеймсу. — Ты ничем не лучше его! — Что? — взвизгнул Джеймс. — Да я никогда в жизни не называл тебя… сама знаешь кем! — Ходишь лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваешься с этим дурацким снитчем, шляешься по коридорам и насылаешь заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы… Непонятно, как твоя метла еще поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит! — Лили, в этот день ты разбила мне сердце. — Ради Мерлина Джеймс, не драматизируй. — Как вы вообще поженились? — Ну, она всё-таки в меня влюбилась. Не устояла перед моими чарами. — Джеймс, не говори ерунды. — НЮНИУС, НЕ ТРОГАЙ МОЕГО СЫНА! — ОН ОТМЕНИЛ УРОКИ?! — Оно и к лучшему. — Джеймс, ты чего такой грустный? — Мой сын во мне разочаровался… — Вот увидишь он… он… — Не надо меня успокаивать, Лили. — Не переживай, Джеймс. Сейчас Сириус ему расскажет? — Хм… разговаривать через камин Амбридж? А это достойный поступок. — Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел, Гарри. Ему же было всего пятнадцать… — Мне тоже пятнадцать! — с горячностью воскликнул Гарри. — Послушай, Гарри, — миролюбиво сказал Сириус, — Джеймс со Снеггом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает, ты ведь можешь это понять! Я думаю, у Джеймса было все, чего так хотелось Снеггу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич — да ему вообще удавалось почти все! А Снегг был типичный замухрышка, странный малый, который с головой ушел в изучение Темных искусств, тогда как Джеймс — что бы ты о нем теперь ни думал, Гарри, — всегда терпеть не мог Темные искусства. — Да, — сказал Гарри, — но на моих глазах он напал на Снегга без всякой причины, только потому… ну, только потому, что ты пожаловался на скуку, — закончил он с извиняющейся ноткой. — Мне тоже гордиться нечем, — быстро ответил Сириус. Люпин покосился на него и сказал: — Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец и Сириус всегда и во всем оказывались лучшими — многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову… — Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — вставил Сириус. — Бродяга, как всегда прав! — Да и Рем в самую точку попал! — Они скучают по тебе… — Да… и я по ним скучаю. — Ну конечно, он всегда вел себя как осел, если Лили была поблизости! — пожал плечами Сириус. — Стоило ей оказаться рядом, как он уже не мог перестать выламываться! — Почему она вышла за него замуж? — спросил Гарри, чувствуя себя очень несчастным. — Она же его ненавидела! — Вовсе нет, — сказал Сириус. — На седьмом курсе она стала гулять с ним, — сказал Люпин. — Когда у Джеймса малость поубавилось спеси, — сказал Сириус. — Когда он бросил задирать людей ни с того ни с сего, — сказал Люпин. — И даже Снегга? — спросил Гарри. — Ну, — уклончиво сказал Люпин, — Снегг — это особый случай… Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием — ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил! Сириус нахмурился, видя, что Гарри все еще не убежден до конца. — Послушай, — сказал он, — у меня никогда не было друга лучше, чем твой отец, и он был хорошим человеком. В пятнадцать лет многие кажутся идиотами. Он перерос это. — Ну ладно, — хмуро сказал Гарри. — Просто я не думал, что мне когда-нибудь придется пожалеть Снегга. -Так вот, что там случилось у вас. — Но вообще я знала, что ты всё ещё нападаешь на Северуса. — Оно и к лучшему. Бродяга, спасибо за такую речь. — Они заставят его вернуться к Снеггу. — Лунатик, но вечно ты всё портишь! — Близнецы тут устроили… — Ну нифига себе! ЭТИ РЕБЯТА ПЕРЕПЛЮНУЛИ НАС! УСТРОИТЬ В ШКОЛЕ ХАОС, А ПОТОМ УЛЕТЕТЬ НА МЁТЛАХ! ЭТО ТАК КРУТО!