Мародёры в раю

— Ну наконец-то этого Фаджа убрали. — Сохатый, ты думаешь что этот… эээ… как его… Скримджер будет лучше? — Ну, после Фаджа даже ты, Бродяга, был бы хорошим министром. — Спасибо за комплимент, друг мой! — Дамблдор пришёл забрать Гарри! — Ха-ха! Я думаю, Дамблдор здесь повеселится. — Конечно! Он Дурслей так эффектно пошлёт, что те даже ничего не скажут! — Итак, Гарри, — сказал ему Дамблдор, — возникла одна трудность, которую, я надеюсь, ты сможешь для нас разрешить. Говоря «для нас», я имею в виду Орден Феникса. Но прежде всего я должен сообщить, что неделю назад было обнаружено завещание Сириуса и что он все оставил тебе. Дядя Вернон встрепенулся на диване, но Гарри на него не смотрел и ничего не придумал сказать, кроме: — А, понятно. — В целом, тут все очень просто, — продолжал Дамблдор. — К твоему банковскому счету в «Грингорттс» прибавится еще некоторое, довольно значительное, количество золота, кроме того, к тебе переходит вся личная собственность Сириуса. Но одна часть наследства вызывает небольшие проблемы… — Его крестный помер? — громко спросил дядя Вернон со своего дивана. Дамблдор и Гарри дружно обернулись к нему. Бокал медовухи настойчиво толкался в висок дяди Вернона, тот попытался его отпихнуть. — Помер, значит? Крестный его? — Да, — сказал Дамблдор, не спрашивая Гарри, почему он не рассказал об этом Дурслям. — Наша проблема, — продолжал он, обращаясь к Гарри, как будто их и не перебивали, — состоит в том, что Сириус оставил тебе, среди прочего, дом номер двенадцать на площади Гриммо. — Он получил в наследство целый дом? — жадно спросил дядя Вернон, сощурив крохотные глазки, но никто ему не ответил. — Дурсль, ты ж всё равно ничерта не получишь! — Так ты успел составить завещание? — Марлин, да. Время, между прочим, неспокойное и всё могло случится… Вот случилось. — Гарри хозяин этого дома? Или та чокнутая? — Лили, не волнуйся, хозяин дома — Гарри. Я уж для этого постарался как следует. — Кикимеру нельзя позволить уйти к Беллатрисе Лестрейндж, но противно было даже думать о том, что этот урод может стать его имуществом.  — Прикажи ему что-нибудь, — подсказал Дамблдор. — Если он перешел в твою собственность, он будет тебя слушаться. Если не будет — нам придется придумать какой-нибудь другой способ не пустить его к законной владелице.  — Не будет, не будет, не будет, НЕ БУДЕТ! Голос Кикимера поднялся до визга. Гарри не мог придумать, что бы такое ему приказать, и ляпнул: — Кикимер, замолчи! На мгновение ему показалось, что Кикимер сейчас задохнется. Домовик схватился за горло, глаза у него выпучились, губы неистово шевелились. Несколько секунд он судорожно хватал ртом воздух, потом повалился ничком на ковер (тетя Петунья тихонько заскулила) и принялся колотить по полу руками и ногами в исступленной, но абсолютно беззвучной истерике. — Что ж, это все упрощает, — жизнерадостно проговорил Дамблдор. — Похоже, Сириус знал, что делал. Ты — полноправный владелец дома номер двенадцать на площади Гриммо, а также Кикимера. — А что, я должен все время держать его при себе? — спросил Гарри в ужасе, глядя, как Кикимер бьется в конвульсиях у его ног.  — Да нет, — ответил Дамблдор. — Если позволишь дать тебе совет, можно было бы отправить его в Хогвартс, пусть работает на кухне. Тогда другие домовые эльфы смогут за ним присматривать. — Ага, — обрадовался Гарри, — ага, я так и сделаю. Э-э… Кикимер… отправляйся в Хогвартс, будешь работать там на кухне вместе с другими домовиками. — Я же говорил, над Кикимером я постарался как следует! — Этому домовику туда и дорога! — Правильно Дамблдор говорит — они причинили вред Дадли! Он же до ужаса избалованный! — Лили, успокойся! Интересно, куда это Дамблдор Гарри притащил? — Спорим на галлеон, что в этой комнате кто-то есть? И вдруг без всякого предупреждения Дамблдор нагнулся и ткнул волшебной палочкой в пухлое сиденье кресла. — Ой-ой! — взвизгнуло кресло. — Добрый вечер, Гораций, — сказал Дамблдор, выпрямляясь У Гарри отвисла челюсть. Там, где всего секунду назад лежало кресло, скорчился невероятно толстый лысый старик. Он потирал себе живот и обиженно косился на Дамблдора слезящимися глазками. — Совсем не обязательно было тыкать с такой силой, — проворчал он, тяжело поднимаясь на ноги. — Больно ведь! Свет от волшебной палочки искрился на его блестящей лысине, выпученных глазах, пышных серебристых усах, как у моржа, и полированных пуговицах темно-бордовой бархатной домашней куртки, надетой поверх сиреневой шелковой пижамы. Его макушка едва доставала Дамблдору до подбородка. — Как ты догадался? — буркнул толстяк, распрямившись и все еще потирая живот. Он держался удивительно хладнокровно для человека, которого только что разоблачили, когда он прикидывался креслом. — Мой дорогой Гораций, — усмехнулся Дамблдор, — если бы тебя на самом деле навестили Пожиратели смерти, над домом была бы Черная Метка. Толстый волшебник хлопнул себя пухлой рукой по обширному лбу. — Черная Метка, — пробормотал он. — Чувствовал ведь: что-то я упустил… Ну что ж! Все равно времени бы не хватило. Я и так едва успел навести последний лоск на свою обивку, когда ты вошел в комнату». — Слизнорт! Он мне никогда не нравился! — Потому, что ты в зельях был полный ноль? — Или потому, что он был деканом Слизерина? — Бродяга, Лили, «вы как всегда правы»! — А я поддерживаю Джеймса! — Спасибо, Марлин. Вот моя союзница! Бродяга, ревнуй. — Тогда Сохатый, я отбил твою жену. — БЛЭК! Я… — Прекратите немедленно! Ведёте себя, как маленькие дети! — Как в старые-добрые мародёрские времена. — Лунатика не хватает. — Сириус, будет лучше, если с Ремом мы не встретимся ещё до-о-олгое время! — Бедный парень! — Смотрите, Слизнорт о Лили рассказывает. — Хмф. Да, ну-ну. Безусловно, учителям не полагается заводить любимчиков, но она была одной из моих любимых учениц. Твоя мама, — пояснил Слизнорт в ответ на вопросительный взгляд Гарри, — Лили Эванс. Очень способная. И такая живая, веселая, знаешь ли. Прелестная девочка. Помню, я ей все говорил, что ей бы лучше было учиться на моем факультете. Она еще каждый раз так дерзко мне отвечала… — А какой был ваш факультет? — Я был деканом Слизерина, — сказал Слизнорт. — Ну, ну, ну, — поспешно прибавил он, заметив выражение лица Гарри, и погрозил ему пухлым пальцем, — только не надо ставить это мне в вину. Ты-то, надо думать, гриффиндорец, как и твоя мама? Да, такие особенности, как правило, передаются по наследству. Хоть и не всегда. Не слыхал про Сириуса Блэка? Должен был слышать, о нем уж года два постоянно пишут в газетах. Он недавно погиб… — «Учителям не полагается заводить любимчиков.» И кто это говорит? Да у Слизнорта даже специальная «шайка любимчиков» была! — Зачем ему обо мне-то напоминать… Гарри и так сейчас паршивей некуда! — Так вот, они с твоим отцом были большие приятели, когда учились в школе. Все Блэки были на моем факультете, а Сириус оказался в Гриффиндоре! А жаль, он был талантливый мальчик Позже у меня учился его брат, Регулус, но мне хотелось бы их всех собрать у себя. Он говорил, словно азартный коллекционер, у которого на аукционе из-под носа увели редкий экспонат. Видимо, с головой уйдя в воспоминания, он отрешенно созерцал противоположную стену, рассеянно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, чтобы спина равномерно прогревалась. — Я ни за что бы не учился у этого и тем более в Слизерине! — Да ладно Бродяга, всё равно бы ты оттуда сбежал. — Что тут поделаешь, отовсюду хочется сбежать: от родителей, из Азкабана. — Ребята, можно без комментариев обойтись? — Нельзя, Лили. Я тут давно с Оленями не разговаривал. — Бродяга, не зли меня! — Твоя-то мама была магловского происхождения. Я ушам своим не поверил, когда узнал об этом. Она так блестяще училась, я был уверен, что она из чистокровных волшебников. — Моя лучшая подруга — из семьи маглов, — сказал Гарри, — и учится лучше всех на нашем курсе. — Иногда это случается. Забавно, правда? — сказал Слизнорт. — Не очень, — холодно ответил Гарри. Слизнорт удивленно посмотрел на него. — Не думай, что я человек с предрассудками! — воскликнул он. — Нет, нет, нет! Я ведь только что сказал, что твоя мама была одной из моих самых любимых учениц за все эти годы! Был еще Дирк Крессвелл, на год младше нее, он теперь начальник Управления по связям с гоблинами, тоже из магловской семьи, необычайно одаренный юноша и до сих пор снабжает меня из первых рук весьма ценными сведениями о том, что делается в банке «Грингорттс»! — С предрассудками! Да, ещё с какими! — Одним слово — слизеринец. — Зато у вас предрассудков не имеется? — Ты это о чём Лили? — Да у вас принцип такой, если слизеринец, то он дурной! — А ты можешь сказать о них обратное, Цветочек? — Есть в Слизерине и хорошие ребята… — Уж не о Нюниусе ли ты говоришь? — ВСЁ, ПРЕКРАТИТЕ! — Марлин, детка, успокойся. — Пока вы тут мило беседовали, даже Дамблдор из туалета выйти успел. — Хм… интересно, какие он так журнальчики читал? — СИРИУС! — Молчу-молчу. — Молодец Гарри! Всё-таки уговорил его. — Да, Гарри умеет красиво говорить — Надеюсь, ты простишь мне, что я упоминаю об этом, но я доволен и немного горжусь тем, как хорошо ты держишься после всего, что свалилось на тебя в Министерстве. С твоего позволения, я думаю, что Сириус гордился бы тобой. Гарри сглотнул комок в горле, голос его куда-то подевался. Ну не мог он говорить о Сириусе. Невыносимо было слышать, как дядя Вернон спрашивает: «Его крестный помер?» — и еще хуже, когда Слизнорт мимоходом упомянул его имя. — Очень горько, — тихо сказал Дамблдор, — что вы с Сириусом так недолго были вместе. Жестокая случайность оборвала ваши отношения, а они могли стать долгими и счастливыми. Гарри кивнул, пристально рассматривая паука, карабкавшегося по шляпе Дамблдора. Он чувствовал, что Дамблдор понимает. Может быть, даже догадывается, что, пока не пришло его письмо, Гарри почти все время лежал у себя на кровати, отказывался от еды и только смотрел в туманное окно, полное той холодной пустоты, которая у него теперь всегда ассоциировалась с дементорами. — Просто тяжело, — сказал наконец Гарри чуть слышно, — знать, что он никогда больше мне не напишет. У него вдруг защипало глаза, и он моргнул. Казалось глупостью признаться, но это было чуть ли не самое чудесное в его встрече с крестным — за пределами Хогвартса появился кто-то, кому небезразлично, что с ним происходит, кто ему почти как отец… А теперь уже никогда почтовая сова не принесет ему такого утешения. — Гарри, не грусти из-за меня. Ведь у тебя есть друзья и, наверное, девушка… — Не факт. — ЧТО?! У ГАРРИ ДЖЕЙМСА ПОТТЕРА НЕТ ДЕВУШКИ? — Что тут поделаешь у Гарри Поттера на уме только как спасти мир от Волан-де-Морта. — Молодец, Гарри! Красиво сказал! — Счастье-то какое, Гарри больше не увидит Нюниуса! — Всё-таки, Уизли — приятные люди. — Кстати, как тебе близнецы? — Знаешь, они наши парни! — Гермиона-то красотка. — Да и Джинни ничё так! — Так парни не забывайте, что один из вас женат, а другой… — Да ладно тебе, Марлин. Они нам в дочерей годятся. — Флёр Уизли? Ну неплохо так звучит. — Молли недовольна. — Конечно, недовольна. Я бы тоже не обрадовалась, если бы Гарри привёл в невестки эту. — Да ладно тебе, Лили. — Ничего подобного, Сириус! С Тонкс мы хорошо общались. Кстати, она в нашего Лунатика втюрилась. — ЧТО?! — Да ладно? — Воот, наконец-то и Ремус будет счастлив. — Ага, только он от неё убегает. — Но почему? — Вы что, не знаете Лунатика? — Но ведь это глупо. — Марлин, а ты это скажи Рему. — Да ладно, это все сейчас неважно! — быстро сказала Гермиона. — Гарри, ох, Гарри… Она снова присела к нему на край кровати. — Мы всё думали, как вернулись из Министерства… Мы не хотели тебе говорить, но из того, что тогда сказал Люциус Малфой, ну, что пророчество касается тебя и Волан-де-Морта, было ясно, что это что-то в таком духе… Ох, Гарри… — Она пристально посмотрела на него и прошептала: — Тебе страшно? — Сейчас уже не очень, — ответил Гарри. — Когда я в первый раз это услышал, здорово перетрусил… А сейчас у меня такое чувство, как будто я всегда знал, что рано или поздно должен буду встретиться с ним лицом к лицу.  — Когда мы узнали, что Дамблдор забрал тебя с собой, мы подумали — может быть, он что-то такое тебе расскажет или покажет, связанное с этим пророчеством, — взволнованно сказал Рон. — Выходит, мы угадали? Но если бы он думал, что у тебя нет шансов, вряд ли он захотел бы давать тебе уроки, правда? Не стал бы тратить зря время. Похоже, он считает, что ты можешь победить! — А ведь верно! — сказала Гермиона. — Интересно, чему он будет тебя учить, Гарри? Наверное, какой-нибудь жутко сложной защитной магии… Мощные контрзаклятия… Противосглаз… Гарри почти не слушал. По всему телу у него разливалось тепло, и солнечные лучи тут были ни при чем. Тугой комок в груди понемногу растаял. Он знал, что Рон и Гермиона стараются не показывать, насколько они на самом деле потрясены, но главное — они были здесь, рядом, они утешали его, а не шарахались, как от заразного, и этот простой факт так много для него значил, что не высказать словами. — Хорошие у него друзья. — А самое главное — преданные. — Ты сейчас вспомнил…о Хвостике? — Точнее будет — о крысе. — Знаешь Сириус, иногда мы совершаем такие большие ошибки… — После которых страдают другие. — Джеймс, Сириус, мне очень жаль. — Смотрите, результаты С.О.В.! Астрономия........................................У Уход за магическими существами.........В Заклинания........................................В Защита от Темных искусств.................П Прорицания.......................................С Травология.........................................В История магии....................................О Зельеварение.....................................В Трансфигурация.................................В — Хорошие оценки! Молодец, сынок! — На астрономии он думал о Хагриде. — А на истории магии он вообще сознание потерял. — Вот только он мракоборцем не может стать. — Так как Нюниус выбирает лучших из лучших? — Так я и думал! — Было еще два-три случая нападения дементоров, — сообщил он, пока миссис Уизли отрезала для него большой кусок именинного торта. — Игоря Каркарова нашли мертвым в какой-то хибарке далеко на севере. Над ней была оставлена Черная Метка. Честно говоря, меня удивляет, что он еще год прожил после того, как сбежал от Пожирателей смерти; Регулус, брат Сириуса, продержался всего несколько дней, если я правильно помню. — Да-да, — сказала миссис Уизли, нахмурившись, — может быть, лучше поговорим о чем-нибудь дру…  — Слыхал про Флориана Фортескью, Римус? -спросил Билл, которому Флер усердно подливала вина. — Того, что содержал… — Кафе-мороженое в Косом переулке? — перебил Гарри, чувствуя неприятную пустоту внутри. — Он меня бесплатно угощал мороженым. Что с ним случилось? — Его уволокли, судя по тому, в каком виде было заведение. — Почему? — спросил Рон. Миссис Уизли предостерегающе взглянула на Билла. — Кто знает? Должно быть, чем-то их разозлил. Хороший он был человек, Флориан. — Кстати о Косом переулке, — заметил мистер Уизли. — Похоже, лавка Олливандера тоже того.  — Который делал волшебные палочки? — испуганно спросила Джинни. — Он самый. Магазин стоит пустой. Никаких следов борьбы. Никто не знает, сам он ушел или его похитили.  — А волшебные палочки? Как же теперь без них? — Придется обращаться к другим изготовителям, — ответил Люпин. — Но Олливандер был лучшим, и, если он перешел на другую сторону, для нас это не очень хорошо. — Лунатик, зачем же таким рассказами детей пугать? — Сириус, а ты не хочешь увидеть Регулуса? — А он разве попал в рай, Марлин? — Да. Ну, ты как считаешь? — Я не хочу его видеть…пока. — Хорошо. — Люциус в Азкабане? — Да. — Хоть что-то хорошее произошло. — Ага, как будто вы посмеете колдовать, когда не в школе, — издевался Малфой. — Кто это тебе глаз подбил, Грейнджер? Я хочу послать ему цветы! — Довольно! — резко одернула его мадам Малкин, оглядываясь в поисках поддержки. — Мадам… прошу вас… Из-за вешалки неспешной походкой вышла Нарцисса Малфой. — Уберите это немедленно! — холодно приказала она Гарри и Рону. — Если вы еще раз нападете на моего сына, я добьюсь, чтобы этот поступок стал последним в вашей жизни.  — Да ну? — сказал Гарри, отступая на шаг и глядя прямо в ухоженное надменное лицо, несмотря на бледность так похожее на лицо ее сестры. Гарри был теперь с ней одного роста. — А что вы сделаете — натравите на нас своих дружков, Пожирателей смерти? Мадам Малкин взвизгнула и схватилась за сердце: — Как можно говорить такие вещи… рискованные обвинения… Да уберите, пожалуйста, волшебные палочки! Но Гарри не опустил палочку. Нарцисса Малфой гадко улыбнулась: — Я вижу, будучи любимчиком Дамблдора, ты воображаешь, что тебе все нипочем, Гарри Поттер. Но Дамблдор не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя. Гарри с насмешкой огляделся по сторонам. — Ой, смотрите, его здесь нет! Чего же вы ждете, пользуйтесь случаем! Может, для вас подберут двухместную камеру в Азкабане, будете сидеть вместе со своим бездарным мужем! Малфой сделал движение, как будто хотел кинуться на Гарри, но споткнулся, наступив на подол слишком длинной мантии. Рон громко захохотал. — Не смей так разговаривать с моей матерью, Поттер! — прорычал Малфой. — Ничего страшного, Драко. — Нарцисса удержала сына, положив ему на плечо руку с тонкими белыми пальцами. — Я думаю, Поттер встретится со своим обожаемым Сириусом раньше, чем я с Люциусом. Гарри отвел назад волшебную палочку. — Нарцисса, да пошла ты сама-знаешь-куда! — Гарри, кинь в них аваду! — Идеально, мой сын уже успел поскандалить с Малфоями. — Может, оно и к лучшему, что у меня нет сына? — Я даже боюсь представить сына Бродяги. — Поттер, не буди во мне. — Пса? — Вы можете хоть одну минуту быть серьёзными? — Но я же Сириус, а он Джеймс и здесь не может быть серьезности. — Нифига себе! Ну и магазинчик у них! Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называть? Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать! Он хитер, он шустер! От него с давних пор У всей страны запор! — А главное с юмором! — Ребята-то с талантом. — А я им тоже помогал эти штуки делать. — Молодец, Бродяга. — Да, помню — ты у нас всегда был изобретателем. — Конечно, девочка моя. — А Джинни-то стала популярной девушкой в Хогвартсе. — Да, Джинни мне понравилась. Она ведь в Гарри влюблена. — Она же с другим встречается? — И пусть встречается, но любит Гарри. — Младший Малфой что-то скрывает. — Опять наш Джеймс кого-то подозревает! — Он сам — Пожиратель смерти, — медленно проговорил Гарри. — Он стал Пожирателем смерти вместо своего отца! Наступила пауза, а потом Рон покатился со смеху: — Малфой? Ему всего шестнадцать лет, Гарри! Ты думаешь, Сам-Знаешь-Кто принял бы Малфоя в свои ряды? — Это очень маловероятно, Гарри, — сказала Гермиона с осуждением в голосе. — С чего ты это взял? — Помните, у мадам Малкин… Она к нему не притронулась, только хотела закатать повыше рукав, а он завопил и отдернул руку. Левую. У него там клеймо — Черная Метка. Рон и Гермиона переглянулись. — Ну… — протянул Рон, явно не убежденный. — Я думаю, он просто хотел поскорее уйти оттуда, Гарри, — сказала Гермиона. — Он что-то такое показал Горбину, а мы не видели, что это было, — упрямо стоял на своем Гарри. — И Горбин страшно испугался. Это была Метка, я знаю. Он показал Горбину, с кем тот имеет дело. После этого Горбин стал принимать его всерьез, вы сами видели! Рон и Гермиона снова переглянулись. — Как-то я не уверена, Гарри… — Нет, по-моему, вряд ли Сам-Знаешь-Кто принял бы к себе Малфоя. — Может быть… А парень-то правильно думает. — Мерлин, как будто мы все знаем что этот безносый будет делать, а что нет. — Слизнорт позвал Гарри в «Фан-клуб» богатых, знаменитых и талантливых? — Почему наш сын такой любопытный? Ну, зачем ему подслушивать Малфоя? — Гарри все делает правильно. Не ругай его. — Мерзкий белобрысый ублюдок весь в отца. — Петрификус Тоталус! Без всякого предупреждения Малфой нацелил волшебную палочку на Гарри, и того мгновенно парализовало. Словно в замедленном кино он свалился с багажной полки и грохнулся на пол, так что все купе задрожало. Он лежал у ног Малфоя, мантия-невидимка распахнулась и почти вся оказалась под ним, так что он остался на виду, как был, с нелепо поджатыми ногами. Он не мог пошевелиться, мог только смотреть, не мигая, на Малфоя, который широко улыбался. — Так я и думал, — сказал Малфой, ликуя. — Я слышал, как Гойл задел тебя чемоданом. И мне показалось, я видел, как мелькнуло что-то белое, когда Забини вернулся… — Его взгляд задержался на кроссовках Гарри. — Это, наверное, ты держал дверь, когда Забини хотел ее закрыть? — Он задумчиво взглянул на Гарри. — Ничего особенно важного ты не услышал, Поттер. Но, раз уж ты мне попался… И он с силой ударил Гарри ногой в лицо. Гарри почувствовал, как у него хрустнул нос, кровь брызнула фонтаном. — Это тебе за моего отца… А теперь… Малфой вытащил из-под неподвижного тела Гарри мантию-невидимку и набросил на него. — Вряд ли тебя найдут раньше, чем поезд вернется в Лондон, — тихо проговорил он. — Увидимся, Поттер… А может, и не увидимся, — и, не забыв по дороге наступить на пальцы Гарри, Малфой вышел из купе. — Сынок! Он жив? — Всё с ним нормально. — Нормально? Да этот придурок нос ему сломал! — Обычные стычка между слизеринцем и гриффиндорцем. — Хорошо, что Тонкс мимо проходила. — Прекрасно Гарри встречает Нюниус. — Думаю, следует оштрафовать Гриффиндор на пятьдесят очков за ваше опоздание, — сказал Снегг. — Плюс еще, скажем, двадцать очков за появление в магловской одежде. Я, пожалуй, не припомню другого такого случая, чтобы один из факультетов оказался с отрицательным количеством очков в первый же день учебного года — даже еще не успели приступить к десерту. По-моему, вы установили рекорд, Поттер. Гарри показалось, что кипевшие в нем ярость и ненависть раскалились добела, но он скорее согласился бы вернуться в Лондон в обездвиженном виде, чем рассказать Снеггу отчего он опоздал. — Надо думать, вы рассчитывали на эффектный выход? — продолжал издеваться Снегг. — И поскольку летающего автомобиля на сей раз под рукой не оказалось, вы решили, что ворваться в Большой зал в самом разгаре праздника тоже будет достаточно драматично. — Нюниус засунь свои издёвки в… — Сириус! — Простите, дамы. — Что с рукой Дамблдора? — Не знаю, но такое бывает из-за очень тёмной магии. — Тем временем профессор Снегг, — Дамблдор повысил голос, перекрывая ропот в зале, — возьмет на себя обязанности преподавателя по защите от Темных искусств. — Нет! — сказал Гарри так громко, что сразу несколько голов повернулись к нему. Ему было наплевать; вне себя от ярости, он смотрел на преподавательский стол. Как можно после всего, что было, позволить Снеггу преподавать защиту от Темных искусств? Ведь всем известно, что Дамблдор много лет не доверял ему эту работу!  — Гарри, ты же говорил, что Слизнорт будет вести защиту от Темных искусств! — сказала Гермиона. — Я так думал! — отозвался Гарри, напряженно вспоминая, когда именно Дамблдор ему об этом сказал. Если подумать, Дамблдор и впрямь не говорил, какой предмет будет преподавать профессор Слизнорт. Снегг, сидевший справа от Дамблдора, не встал, когда было произнесено его имя, только лениво приподнял руку в ответ на аплодисменты со стороны слизеринского стола, но Гарри был уверен, что разглядел торжествующее выражение на ненавистном лице. — Одно хорошо, — сказал он с бешенством, — к концу года мы избавимся от Снегга. — В смысле? — не понял Рон. — Эта должность проклята. Никто еще не продержался на ней больше года… Квиррелл так и вообще погиб. Я лично буду держать скрещенные пальцы — может, еще кто помрет. — Что? Этому придурку такая должность? — Одним словом сбылась мечта идиота. — А Гарри прав, вдруг Нюниус действительно сдохнет и попадёт в ад? — БЛЭК! ПРЕКРАТИ! — Эх, мечты. — Они такие мечты… — Марлин, эти двое меня с ума сведут!