Мародёры в раю

— Э-ээ… нет, не понимают, — ответил Гарри. — На самом-то деле они думают, что я только место тут зря занимаю, но я уже привык к… — Я не думаю, что ты зря занимаешь тут место. Если бы Гарри не видел, как шевелятся губы Дадли, он не поверил бы своим ушам. И все равно он несколько секунд смотрел на Дадли, прежде чем уяснил, что эти слова действительно произнес его двоюродный брат. Не только произнес, но и сильно покраснел при этом. Гарри охватило и смущение, и изумление сразу. — Ну… ээ-э… спасибо, Дадли. Ему снова показалось, что Дадли борется с мыслями, слишком громоздкими для выражения, однако тот пробормотал: — Ты спас мне жизнь. — Вообще-то говоря, не жизнь, — ответил Гарри. — Дементоры забрали бы только твою душу. — МЕРЛИН, ЧТО СЕЙЧАС СКАЗАЛ ДАДЛИ?! — Ну нифига себе! Не ожидал от него! — Он ему руку протянул?! А это точно Дадли? — Всегда знала, что Дадли в душе хороший мальчик. — Лили, ты такая наивная… — Джеймс, ты такой… — Не ссорьтесь девочки, оба красивые. — БЛЭК, СЕЙЧАС ТЫ У МЕНЯ ПОЛУЧИШЬ! — Посмотри, вот и наш господин Лунатик… -…со своей женой Тонкс. — Наконец-то Рем снова выглядит счастливым. Я так рада за него! — А мы-то как рады! — Жалко только, что на его свадьбе погулять не получилось. — Я бы такой тост придумал бы… — Сириус, я не сомневаюсь в этом. — Эээй, ты чё, тот тост вспомнила? Ну, не обижайся, Лииил… Лииил… — Бродяга, с возрастом у тебя исчез талант привлекать к себе девушек. — Поттер, ЗАТКНИСЬ! И тут, откуда ни возьмись, из пустоты появился уже окруживший их противник. По меньшей мере тридцать фигур в капюшонах висело в воздухе, образовав большое кольцо, в самую середину которого поднимались, ничего пока не замечая, члены Ордена… Крики, вспышки зеленого огня со всех сторон. Хагрид заорал, и мотоцикл перевернулся. Гарри утратил всякое чувство ориентации: уличные огни над головой, вопли со всех сторон; он изо всех сил цеплялся за края коляски. Клетка с Буклей, «Молния» и его рюкзак выскальзывали из-под коленей… — Нет… БУКЛЯ! Метла унеслась, вращаясь, к земле, однако Гарри все же успел ухватить лямку рюкзака и крышку клетки, и тут мотоцикл рывком вернулся в правильное положение. Секундное облегчение, а следом снова всполох зеленого пламени, и сова, хрипло вскрикнув, упала на дно клетки. — Нет… НЕТ! Мотоцикл, набирая скорость, несся вперед. Гарри мельком увидел Пожирателей смерти, бросившихся врассыпную, когда Хагрид прорывался сквозь их кольцо. — Букля… Букля… Но сова лежала на дне клетки, неподвижная и жалкая, как игрушка. Гарри еще не осознал случившегося, да и страх за остальных занимал в его душе первое место. Оглянувшись через плечо, он увидел движение массы людей, вспышки зеленого света, две уносившиеся вдаль метлы с парой седоков на каждой, однако кто эти седоки, уже не разобрал… — Хагрид, мы должны вернуться назад! Вернуться! — крикнул он сквозь громовый рев двигателя, вытаскивая палочку, втискивая клетку с Буклей в пол кабины, отказываясь поверить, что сова убита. — Хагрид, РАЗВЕРНИСЬ!« — Блин, птичку жалко. — Да-а, красивая была сова. — Надеюсь, эта операция пройдёт без человеческих жертв. — Тоже на это надеюсь… — ТВОЮ МАТЬ! НАШ СЫН СНОВА ОТ КРАСНОГЛАЗИКА УБЕЖАЛ! — Вот это настоящее мародёрское везение. — Смотри, Рем и Джордж вернулись… — Я говорю ж мародё… Где его ухо? — Эй, Лунатик что за волк тебя укусил? Убери свои лапы от моего сына! — Какая тварь сидела в углу моего кабинета в Хогвартсе, когда Гарри Поттер впервые попал в него? — спросил он, слегка встряхнув Гарри. — Отвечай! — Э-ээ… водяной черт в большой банке, так? Люпин отпустил Гарри, прислонился к кухонному буфету. — Что за фокусы? — прорычал Хагрид. — Прости, Гарри, но я обязан был проверить, — сказал Люпин. — Нас предали. Волан-де-Морт знал, что мы вылетаем сегодня, а единственными, кто мог сказать ему об этом, были люди, непосредственно причастные к выполнению плана. Ты мог оказаться подставным лицом. — Вот оно что! — Ну всё-таки, Лунатик не надо так пугать Гарри! — ЛИЛИ, ТЫ СЛЫШАЛА? ТВОЙ НЕМЫТЫЙ ДРУЖОК ЛИШИЛ ДЖОРДЖА УХА. — Наверно, это вышло… случайно. — Да ладно? — прозвучало в ответ с невыносимым ехидством. Джордж, разбуженный, вероятно, появлением отца и брата, пошевелился. — Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли. Пальцы Джорджа ощупали висок и дыру рядом с ним. — Как слизняк, — пробормотал он. — Что с ним? — хрипло спросил явно ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг? — Как слизняк, — повторил Джордж и, открыв глаза, взглянул на брата. — Сам же видишь… Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло? Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Лицо Фреда залила краска. — Ты безнадежен, — сказал он Джорджу. — Безнадежен! Из всего созданного миром богатства острот насчет уха ты ухитрился выбрать всего-навсего ушную раковину! — Да ладно тебе, — сказал Джордж и улыбнулся обливающейся слезами матери. — Теперь ты хотя бы сможешь нас различать, мам. — И он огляделся вокруг. — Привет, Гарри! Ты ведь Гарри, так? — Да, — ответил Гарри, подходя поближе к софе. — Ну, по крайней мере, ты вернулся целым, — сказал Джордж. — А почему Рон с Биллом не теснятся у постели больного? — Настоящий Мародёр! — Да, никогда не терять чувства юмора. Даже если… -…лишился одного уха! — Мерлин, как же вы меня раздражаете. — Как в старые добрые мародёрские времена! — сдвоенный хохот. „Миссис Уизли бросилась к сыну, однако Билл обнял ее, как будто не понимая, что делает, и, глядя в глаза отцу, сказал: — Грозный Глаз мертв. Никто не произнес ни слова, никто не шелохнулся. Гарри показалось, что внутри у него что-то обрывается, рушится, пробивая землю и покидая его навсегда. — Он погиб на наших глазах, — сказал Билл, и Флер кивнула. В падавшем из окна кухни свете на ее щеках поблескивали дорожки слез. — Все произошло сразу после того, как мы прорвали кольцо. Грозный Глаз и Земник были совсем близко, они тоже летели на север. Волан-де-Морт — он, оказывается, умеет летать — зашел прямо на них. Земник запаниковал, я слышал, как он орет. Грозный Глаз попытался задержать его, однако он трансгрессировал. Заклятие Волан-де-Морта ударило Грюма прямо в лицо, он навзничь слетел с метлы, а мы ничего не могли сделать, ничего, у нас на хвосте висело с полдюжины… — Голос Билла надломился. — Конечно, не могли, — сказал Люпин. Они стояли, глядя друг на друга. Гарри никак не удавалось до конца осознать случившееся. Грозный Глаз погиб, этого не может быть… Грозный Глаз, такой крепкий, такой отважный, так хорошо умевший бороться за свою жизнь. — Нет…нет. нет! — Пипец, Грюма убили! — Знаешь, от рук красноглазика погибают великие люди… — Нашёл чем хвастаться, Поттер. — Здорово, Аластор. Джеймс подошёл к Аластору и по-братски его обнял. — Я уже стал забывать как ты выглядишь, Джеймс… — А чего забывать-то? Посмотришь на Гарри и увидишь Джеймса. — Блэк, уж тебя я не думал здесь увидеть! — Почему это? — Он считает, что по тебе ад плачет. — ЧЕГО? Я ТЕБЕ СЕ… — Что ты можешь сделать против опытного мракоборца? А, Блэк? — Мерлин, нашли место для скандалов! Кстати, привет Ал. — Привет, Лили. Вот кого я действительно рад видеть, так это тебя. — Спасибо. — А ну не флиртуй с ним. — Ладно мне уже пора к СВОЕЙ жене. — У тебя и жена есть? У ТЕБЯ? — Поттер, у меня и две дочки есть. — ЧТО?! Но как? — Блэк, ты мне всегда казался умным человеком. Так что не задавай глупых вопросов. — Ал, что с ними случилось? — То же самое, что произошло с МаКиннонами, — с горечью в голосе ответил мракоборец. — Прости, я не знала. — Об этом знал только Дамблдор. Надо б как-нибудь его навестить. — Ты будешь следить за Гарри? — Обязательно. Ладно мне пора. И тут же Грюм исчез. — Это был точно Грюм? — Точно — это был Ал. Почему ты спрашиваешь? — Ты помнишь, чтобы с Грюмом можно было беседовать? — Понимаешь, Сохатый… В раю люди показывают свою настоящую сущность. — И когда это ты поумнел? — Я всегда был таким. — Аристокра-а-ат. — Всё! Прекратите оба! Мы и так много всего сейчас пропустили. — Завещания? Он оставил им завещание? — Ну точно у Скримджера не получится их разговорить! — Неудачник по жизни! — ‚Последняя воля Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора‘… да, вот здесь… ‚Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне‘. Скримджер достал из мешочка вещицу, которую Гарри уже случалось видеть, — она походила на серебряную зажигалку, однако могла одним щелчком высасывать из любого помещения весь свет и возвращать его обратно. Скримджер наклонился вперед и протянул делюминатор Рону, тот ошеломленно взял его, повертел в пальцах. — Это очень ценная вещь, — сказал Скримджер, не сводя с Рона глаз. — Может быть, даже уникальная. И определенно сконструированная и сделанная самим Дамблдором. Почему он оставил вам такую редкость? Рон в совершенном недоумении покачал головой. — У Дамблдора были тысячи учеников, не меньше, — настаивал Скримджер. — И из всех них он упомянул в завещании только вас троих. Почему? И как вы намерены использовать делюминатор, мистер Уизли? — Наверное, свет им буду гасить, — пробормотал Рон. — На что еще он может сгодиться? — Логично. Кстати, вещь полезная. — Конечно, когда они будут искать крестражи, то ОБЯЗАТЕЛЬНО посветят делюминатором. — Сириус, можно без твоего сарказма? — Как вам угодно, леди Поттер. — Аритокраааатишка. — Ты дошутишься, Лили тебе рога наростит. — С радостью. — ‚Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свой экземпляр ‚Сказок барда Билля‘ в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными“. На сей раз Скримджер извлек из мешочка небольшую книжку, такую же, казалось, древнюю, как лежащие наверху „Тайны наитемнейшего искусства“. Ее покрытый пятнами переплет кое-где уже облупился. Гермиона молча приняла от Скримджера книжку, положила себе на колени и опустила на нее взгляд. Гарри увидел, что название книги начертано рунами, читать которые он так и не научился. И пока он в них вглядывался, на тисненые значки упало несколько слез. — Как вы думаете, мисс Грейнджер, почему Дамблдор завещал вам эту книгу? — поинтересовался Скримджер. — Он… он знал, что я люблю читать, — сдавленным голосом ответила Гермиона, вытирая глаза рукавом. — Но почему именно эту? — Я не знаю. Наверное, он думал, что она мне понравится. — Вы когда-либо обсуждали с Дамблдором шифры или иные средства передачи секретных сообщений? — Нет, не обсуждала, — продолжая вытирать глаза, ответила Гермиона. — И если Министерство за тридцать один день не смогло обнаружить в книге тайный шифр, сомневаюсь, что это удастся мне. — Всё честно, зубрилке — книжку. — СИРИУС! — А перед сном Гермиона им будет сказки читать. — После того как они крестраж найдут, подсвечивая делюминатором. — Детский сад! — „Гарри Джеймсу Поттеру, — начал он, и внутри у Гарри все сжалось от волнения, — я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством“. Скримджер вынул из мешочка крошечный, размером с грецкий орех, золотой шарик, с довольно вяло трепетавшими серебряными крыльями, и Гарри поневоле ощутил себя обманутым в ожиданиях. — Почему Дамблдор оставил вам снитч? — спросил Скримджер. — Понятия не имею, — сказал Гарри. — По причинам, которые вы только что зачитали, я думаю… Как напоминание о том, чего можно достичь, если ты упорен и так далее. — А если Гарри будет скучно, то он может поиграть со снитчем. — А меча нет! Весь этот хлам есть, а самого нужного нет. Грациозная, поблескивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. — Твою мать! Как же всё хреново. — Блиииин, вот это поворот. — Слава Мерлину, они успели убежать. — А Гермиона-то вообще умница! — Заклятие Незримого расширения? Гениально! — Эти работяги какие-то стрёмные. — Ха-ха, Пожиратели они! НЕУДАЧНИКИ ДОЛБАННЫЕ… — Придурки. Ну-ка Гарри, покажи свою мародёрскую силушку. — О, на Площади Гриммо, кстати, безопасно… — Ага…типа. Узнаю свою мамашу. — Такая приятная женщина. — Сохатый, сарказм твой хлещет через край! — Дом-то кажется обыскивали. — Наверное, Наземникус… Урод, ну я ему ещё здесь покажу. — Уверен, что он попадёт в рай? — Не фаааакт. — Бродяга, клёвая комнатка. — Старался как мог. — Смотрите, это же моё письмо Сириусу. Дорогой Бродяга! Спасибо, огромное тебе спасибо за подарок на день рождения Гарри! Он все еще остается у мальчика самым любимым. Гарри всего только год, а он уже летает на твоей игрушечной метле и выглядит страшно собой довольным — прилагаю снимок, посмотри сам. Как ты знаешь, метелка поднимается над землей всего на два фута, но Гарри уже едва не прикончил кошку и расколотил кошмарную вазу, присланную на Рождество Петуньей (вот тут мне жаловаться не на что). Разумеется, Джеймс находит все это забавным, говорит, что мальчик станет великим игроком в квиддич. Нам пришлось убрать и упаковать все безделушки, и теперь мы не спускаем с него глаз, когда он летает по дому. День рождения прошел очень тихо, в гости к нам заглянула лишь старая Батильда, которая всегда была к нам добра, а Гарри попросту обожает. Мы так жалели, что ты не смог появиться, но, конечно, Орден прежде всего, да к тому же Гарри еще не настолько вырос, чтобы понять, что это его день рождения. Джеймса начинает немного расстраивать необходимость сидеть здесь, будто взаперти, он старается не показывать этого, но я же вижу. А тут еще Дамблдор никак не вернет его мантию-невидимку, и это лишает Джеймса возможности совершать хотя бы небольшие вылазки. Если ты сможешь нас навестить, это его очень обрадует. В прошлые выходные к нам заезжал Хвостик, По-моему, он чем-то подавлен, хотя, вероятно, все дело в новости насчет МакКиннонов. Я, услышав ее, целый вечер проплакала. Батильда забегает к нам почти каждый день. Она очаровательная старушка, рассказывает о Дамблдоре совершенно поразительные вещи, не уверена, что он был бы доволен, узнав об этом! Не знаю, впрочем, можно ли им верить, потому что мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор… — А через неделю вы погибли… — Никогда не прощу этой крысе! — Я и подумать не могла, что наш друг — предатель. — Предатель-предатель… Из-за него я полжизни провёл в Азкабане. От волнения кожу Гарри словно закололо иголками, хоть он и не сразу понял, чем это волнение вызвано. Он перечитал надпись на табличке еще раз. Гермиона уже спустилась на один лестничный марш. — Гермиона, — позвал он и сам удивился спокойствию своего голоса. — Вернись. — В чем дело? — Р. А. Б. По-моему, я его нашел. Гермиона ахнула и бегом взлетела по лестнице. — В письме твоей мамы? Но я не заметила… Гарри покачал головой, ткнул пальцем в табличку. Гермиона прочитала надпись и вцепилась в руку Гарри с такой силой, что он поморщился от боли. — Брат Сириуса? — прошептала она. — Он был Пожирателем смерти, — сказал Гарри. — Сириус рассказывал мне о нем. Вступил в Пожиратели совсем молодым, потом перетрусил, хотел уйти — и они его убили. — Так Регулус знал о крестражах? — Ё-моё, какой же он… Королева драмы! Хотел сделать всё сам… Он должен был хотя бы мне рассказать. — Сириус, уже ничего не исправишь. — Нафиг у Кикимера-то сейчас спрашивать? — Не забывай, что Гарри хозяин Кикимера. — Мерлин, и так тошно… Ещё надо драму Кикимера слушать. — Хозяин Регулус очень встревожился, очень, — заквакал Кикимер. — Хозяин Регулус велел Кикимеру спрятаться, из дома не выходить. А потом… это было немного позже… хозяин Регулус ночью пришел к чулану Кикимера, и хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кикимер… и он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, в пещеру, где Кикимер был с Темным Лордом… И они отправились в путь. Гарри снова видел все совершенно ясно — испуганного старого эльфа и худого смуглого ловца, так похожего на Сириуса. Кикимер знал, как открыть потаенный вход в пещеру, знал, как поднять со дна крохотную лодчонку, и на этот раз к острову, на котором стояла чаша с ядом, с ним плыл его обожаемый Регулус. — И он заставил тебя выпить зелье? — спросил охваченный отвращением Гарри. Но Кикимер лишь покачал головой и заплакал. Гермиона прижала ладонь ко рту — похоже, она что-то поняла. — Хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Темного Лорда, — сказал Кикимер, слезы уже текли по обеим сторонам его рыльца. — И он велел Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… Рыдания Кикимера обратились в подобие скрежета, Гарри приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его слова. — И он приказал… Кикимеру уйти… без него. И он велел Кикимеру… идти домой… и никогда не говорить хозяйке… что он сделал… но уничтожить… первый медальон. И он выпил… все зелье… а Кикимер поменял медальоны… и смотрел, как хозяина Регулуса… утаскивали под воду… и… — Ах, Кикимер! — простонала расплакавшаяся Гермиона. Она опустилась рядом с эльфом на колени, попыталась обнять его. Но он немедля вскочил на ноги и с нескрываемым отвращением отпрыгнул от нее. — Я не понимаю тебя, Кикимер, — в конце концов сказал он. — Волан-де-Морт пытался убить тебя, Регулус умер, чтобы сокрушить Волан-де-Морта…. — Бродяга… — Сириус, мне очень жаль. — Ребята, всё хорошо. Мне нужно увидеться с Регулусом. — А я уже тут, и не один. Неожиданно появились Регулус и Марлин. — Прости меня, Сириус. Ты был прав… Я — дурак. — Какой же ты всё-таки мелкий идиот… И тут же Сириус Блэк кинулся обнимать своего брата. — Я знал, что ты хороший пацан! Знал! Знал! — Бродяга, отпусти Регулуса, ты его задушишь. — Пускай… я это заслужил. Брат, чтобы ты меня простил… — Я прощаю тебя, братишка. — Нет-нет. Чтобы ты меня простил, я привёл сюда Марлин. Сириус тут же отпустил Регулуса и посмотрел на Марлин. А Марлин в свою очередь смотрела на Сириуса. Продолжалось так очень долго. Они оба что-то хотели сказать, но глупая гордость не позволяла им это делать. — Ладно, ребята мне пора. — Рег, я пойду с тобой. — Ну, Марлин мы же договорились… — Прости, но я не хочу. Марлин в последний раз посмотрела на Сириуса и щёлкнув пальцами, исчезла. — Брат, прости. Я что-нибудь придумаю… обязательно. — Я сам виноват… А ты где здесь устроился? — Ну, вообще-то у своей девушки… — ЧТО? У ТЕБЯ ЕСТЬ ДЕВУШКА И Я ЕЁ НЕ ЗНАЮ?! — Сказать по правде, я влюбился в девушку, в которую сам когда-то убил… — ЧТО?! Она знает об этом? — Да. Сначала она меня ненавидела, а потом полюбила… — Нифига себе! И как её зовут? — Амели МаКиннон. Всё, пока! Регулус Блэк тут же исчез. — ЧТО?! ЧТО?! ЧТОООО, МАТЬ НАШУ ВЕДЬМУ??!!?! — Сириус, успокойся. — УСПОКОЙСЯ?! ОН И ЕГО БЫВШИЕ ДРУЗЬЯ УБИЛИ МОЮ ДЕВУШКУ И ЕЁ СЕМЬЮ! И МНЕ НАДО УСПОКОИТЬСЯ? — Сириус, он же жалеет об этом… — Чёрт! У Грюма есть семья, Рег встречается со своей жертвой… Какие ещё новости? — Блэк с ума сошёл! — Смотрите, Рем пришёл к ним. — Лунатик, мы уже соскучились по тебе! — ЧТО?! ОН БУДЕТ ОТЦОМ? — Мерлин, Бродяга, тебя на „ЧТО?“ сегодня заело что ли? — насмешливо фыркнул Джеймс. — Просто… просто ответьте мне для полной ясности, — произнес тот. — Вы хотите оставить Тонкс у родителей и уйти с нами? — Ей там ничто не грозит, родители позаботятся о ней, — ответил Люпин. Окончательность принятого им решения, о которой свидетельствовал его тон, граничила с безразличием. — Гарри, я уверен, Джеймс хотел бы, чтобы я был рядом с тобой. — Что ж, — медленно ответил Гарри. — А вот я этого не хочу. И совершенно уверен, что отцу было бы интересно узнать, почему вы решили быть рядом со мной, а не со своим ребенком. Люпин побелел. Казалось, температура в кухне упала градусов на десять. Рон оглядывал кухню с таким выражением, точно ему необходимо было запомнить ее в мельчайших подробностях, глаза Гермионы метались с Гарри на Люпина и обратно. — Сынок, правильно говоришь. Мне очень интересно. — Нам всем жутко интересно. — Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и своим еще не родившимся ребенком! Я не должен был жениться на ней, я обратил ее в прокаженную! — Люпин лягнул перевернувшийся стул. — Ты всегда видел меня только среди членов Ордена или в Хогвартсе, под опекой Дамблдора! И не знаешь, как относится к тварям вроде меня волшебное сообщество! Узнав о моей болезни, со мной и разговаривать-то перестают! Ты понимаешь, что я натворил? Даже ее родные пришли от нашего брака в ужас. Да и какие родители захотели бы, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребенок… ребенок… — И Люпин буквальным образом вцепился себе в волосы, сейчас он казался просто помешанным. — Подобные мне обычно не размножаются! Уверен, он родится таким же, как я. И как мне простить себя, передавшего свою болезнь ни в чем не повинному ребенку? А если он чудом и не пойдет в меня, лучше, в сотни раз лучше будет, если он вырастет без отца, которого ему придется стыдиться! — Римус! — прошептала со слезами на глазах Гермиона. — Что вы говорите? Как может ребенок, любой ребенок стыдиться вас? — Ну, не знаю, Гермиона, — сказал Гарри, — вот мне, например, за него стыдно. — ЛУНАТИК, У ТЕБЯ КРЫША ПОЕХАЛА ЧТО ЛИ? — ЭЙ, ЭТО НЕ ПО-ГРИФФИНДОРСКИ! — Ремус, что за бред ты несёшь!  — Я никогда не поверил бы, — сказал он, — что человек, научивший меня сражаться с дементорами, трус. Люпин выхватил палочку с такой стремительностью, что Гарри не успел даже протянуть руку к собственной. Послышался громкий удар — Гарри почувствовал, что летит спиной вперед по воздуху, потом он врезался в стену кухни и сполз по ней на пол и только тогда увидел, как за дверью исчезает подол Люпиновой мантии. — Римус, Римус, вернитесь! — крикнула Гермиона, однако Люпин не ответил. И миг спустя они услышали, как в вестибюле хлопнула дверь. — Гарри, — простонала Гермиона, — как ты мог? — Родители, — сказал Гарри, — не должны бросать детей, если… если только их к этому не принуждают. — Лунатик, ты чуть не убил моего сына! — Зато с помощью Гарри он пришёл на путь истинный. — Да, святой Поттер. — Вот и Наземникус. — ЧТО?! У ЭТОЙ СТАРОЙ ЖАБЫ МЕДАЛЬОН?