Глава 9. Дом
25 ноября 2016 г., 20:43
Никто из нас не застрахован От зависти и от беды, От оскорбительного слова, От злобы — матери вражды. Злорадствует твой враг недальний, И я предположить могу: Чем день твой горше и печальней, Тем слаще твоему врагу. Ему неважно, кто ты, что ты, Ты для него — всего лишь враг, Нет у него иной заботы, Как ждать, чтоб ты попал впросак. Он весел от твоей печали, Твоей беде он рад весьма, Хотя она ему едва ли Прибавит силы и ума. (Кайсын Кулиев. Отрывок)
Родной Питер. Такая знакомая ледовая арена, и сейчас, поздно вечером, он может спокойно покататься здесь один, отрабатывая прыжки и первые движения новой программы. Юрий слабо улыбнулся — наконец-то никто не мешает, можно побыть наедине с собой и встречным потоком холодного воздуха, поглаживающего по шее и щекам. Прочь заботы и разные ненужные мысли. Тройной аксель. Четверной тулуп. Кораблик. Вращение бильман. Простой круг вдоль бортиков. Какое блаженство… Почти три часа пролетели так незаметно. Еще не совсем стемнело, но Юрий всё равно заторопился домой — Зевс не любил, когда хозяина нет дома, и очень грустил. Да и вообще — пса надо выгулять и накормить. Плисецкий улыбнулся: он так привык к пушистому умному зверю и уже плохо представлял, что было бы, если б он внезапно исчез. Во вполне неплохом настроении, Юрий вошел в раздевалку и стал переобуваться. Он уже забросил сумку на плечо и капюшон на макушку, собираясь уходить, как резкий удар заставил его впечататься спиной в дверцу шкафчика, а плечи Плисецкого оказались прижаты к ней же чьими-то сильными руками. — Привет, Юрочка… Слова были сказаны на ломаном русском. Но еще за мгновенье до того, как Юрий вскинулся, чтоб посмотреть на этого самоубийцу, который посмел так нагло вести себя, он уже знал, кто это. Голос не перепутать. Джей Джей. Собственной, мать его, персоной. Они смотрят друг другу в глаза, и в каждом взгляде с обеих сторон ясно читается жгучее желание превратить в кровавый фарш того, кто стоит напротив. — О, смотрите, кто пришел… — прошипел Плисецкий издевательски, оскалившись в белоснежной наглой улыбке. — Пафосный канадский индюк. Ты ничего не напутал, убогий? Это Санкт-Петербург, а не твой Подзалупинск. Канадец не понял последнего слова, но даже ему было ясно, что оно не очень хорошее. Зло прищурившись, Жан Жак сильнее нажал на плечи Юрия ладонями, но тут же получил сильный толчок в ответ, отскочив назад на пару шагов. — Убери грабли, козёл, — с отвращением процедил сквозь зубы Плисецкий. — Что тебе здесь надо? Теперь уже Леруа продемонстрировал плоды упорного труда лучших стоматологов Канады. — Я разве не сказал? — он снова подошел почти вплотную к Юрию. — Приехал, чтобы превратить твою жизнь в кошмар… Несколько секунд Плисецкий просто пялился на Джей Джея, который явно надеялся произвести какой-то ошеломляющий эффект своими словами, а потом громко рассмеялся. — Ты серьезно? Серьезно, бля? Аха-ха-ха, вот же дебил! Улыбка медленно, будто ее смыли, сползла с наглой физиономии Леруа. Не выдержав, он с размаху ударил кулаком в дверцу шкафчика возле головы Юрия. — Смейся, пока можешь. Но сколько бы ты не пытался, сколько бы не защищал Виктора, я раздавлю вас обоих… Плисецкий приподнял бровь и, всё также ухмыляясь, приблизил свое лицо к лицу Джей Джея. — Прежде чем выкладывать письку на стол, ее надо отрастить. Сдается мне, рановато тебе еще с Виктором меряться… Леруа фыркнул и поморщился. — Могу показать, если тебе так интересно. Хотя… ты же влюблен в Виктора, я прав? Юрий также скривился, но при этом приосанился и как будто стал выше ростом. Наклонившись к уху Джей Джея, он прошептал: — А ты так хочешь быть на его месте? Не дожидаясь ответа, Плисецкий пихнул канадца плечом и, поправив на ходу лямку сумки, сунул руки в карманы толстовки и вышел из раздевалки так гордо, словно был королем, оставив Леруа в полной растерянности. Жан Жак, постояв немного, пнул скамейку и, бормоча ругательства под нос, в кошмарном настроении покинул помещение. *** Молчание напрягало. Все больше и больше с каждой минутой. Виктор и Юри уже подходили к отелю, и, наконец, Никифорову это надоело. — Юри? Всё в порядке? — мягко и немного обеспокоенно спросил он. Кацуки встрепенулся. — Что? — Ты молчишь с тех пор, как мы пришли на каток, — пояснил Виктор, пожимая плечами. — Тебя что-то беспокоит? Это просто невыносимо. Неужели он и впрямь ничего не понимает?! Какого черта он смотрит, как невинный ягнёнок?! Юри невольно сжал кулаки и непроизвольно поморщился. Это не ускользнуло от взгляда красивых голубых глаз. — Юри? Точка кипения. — Что?! — взорвался японец. — Что?! Да, да, я не в порядке! Думаешь, Юри такой дурак и не сможет ничего понять?! О, нет, я, конечно, не Эйнштейн, но и до меня дошло, кому был посвящен твой новый танец! Никифоров стоял как облитый ледяной водой и удивленно хлопал глазами, не понимая, какого черта здесь происходит. Он еще ни разу не видел Юри в таком состоянии, это вводило его в ступор. — Я… я не… — Не говори, что не понимаешь, нет! — в ярости крикнул Кацуки. — Не хочешь умереть, не познав любви, да?! А как же я?! Как насчет меня?! Я отдал тебе почти четыре года своей жизни! Я был уверен, что ты любишь меня! Первые догадки стремительно прорывались в мозг Виктора. Так вот в чем дело… — Но ведь так и есть! — попытался возразить он. Юри махнул рукой и, развернувшись, быстро пошел к дому. Никифоров, который через пару секунд, наконец, отошел от шока, побежал за ним и схватил за руку, рывком разворачивая к себе. Его сложившаяся ситуация начинала раздражать не меньше, чем японца. — Что за ерунду ты там себе в голове накрутил?! — нахмурившись, он посмотрел в глаза Юри. На миг Кацуки даже засомневался в собственных умозаключениях и расслабился, но перед его мысленным взором снова возникло лицо Виктора во время танца — полное грусти, горечи по утраченным надеждам, непознанным чувствам. И новая волна огня прошла по телу Юри. Он одернул руку и, проглотив ком в горле, надрывно воскликнул: — Я тебе уже не нужен! Рядом со мной ты скучал, просаживал здоровье, проматывал бесполезно дни! Я тянул тебя на дно, а чувства — если они были! — давно прошли! Я люблю тебя, Виктор, но не настолько слеп, чтобы не замечать, что это не взаимно! — Что за чушь?! — Никифоров был уже не на шутку рассержен и хмур. — Это не чушь! — Кацуки ткнул пальцем в его грудь. — Стоило Юрию появиться здесь, подстегнуть тебя, как ты тут же зажегся с новой силой! Если тебе и нужен кто-то, то точно не я! Юри развернулся, и слезы, которые он больше не мог сдерживать, отразили закатное сияние солнца. Он быстро скрылся за оградой «Ю-топии», всё прибавляя и прибавляя шаг, пока не вошел в дом. Это было ударом. Виктор стоял посреди небольшой мощеной дорожки, опустив голову и не понимая, что делать. — Неужели это конец?.. — прошептал он, закрывая глаза. «Всё смешалось в доме Облонских». Мир встал с ног на голову. И кто в этом виноват, было не ясно. А есть ли вообще чья-то вина? Этого Никифоров не знал. Но чувствовал, как всё, чем он жил последние четыре года, стремительно разрушается и крошится, превращаясь в пыль. — Юри, чёрт возьми, я… — Оставь меня. Я хочу побыть один… — В каком смысле? — Виктор оторопело глядел в спину сидящего на кровати Кацуки. — Не мучай его, разве не ясно? Звонкий голос с легкими пренебрежительными нотками. Никифоров обернулся и увидел через приоткрытую дверь стоящего в коридоре с чемоданом Минами. Кенжиро выглядел весьма решительно и даже немного злобно, что странно, ведь обычно этот парень был милым. Всем, кто его видел, хотелось схватить парня и затискать до невозможности. Теперь же при взгляде на Минами такое желание напрочь пропадало. — Ми… Минами-кун? — хрипло прошептал Юри, поворачиваясь и увидев вернувшегося друга. — Ты приехал… — Да, — слабо и сочувственно улыбнулся Кенжиро. — И, кажется, очень вовремя. Виктор переводил взгляд с одного парня на другого, а потом, поджав губу, шумно выдохнул. — Ах, вот оно что… Не проронив больше ни слова, Никифоров оттолкнул Минами в сторону и быстро ушел по коридору. — Виктор!.. — Юри вскочил и хотел было побежать за ним, но был остановлен рукой Кенжиро. — Юри-кун, прежде, чем ты побежишь за Виктором, ответь мне на один вопрос, пожалуйста… — тихо, но решительно попросил Минами. Кацуки от такого мгновенно остановился и, развернувшись к гостю всем телом, внимательно слушал, что он еще скажет. Вопрос? Но какой? — Неужели тебе не жалко самого себя? Кенжиро смотрел в глаза Юри с состраданием, печалью и одновременно такой теплотой, что тот почувствовал себя полным идиотом. Но ведь… — Жалко, наверное… — полушепотом ответил он. — Но ведь я… — Любишь его? — закончил Минами. — Но разве есть смысл тратить свою жизнь на того, кому ты не нужен? Того, кто поигрался с тобой, а теперь ты ему наскучил? Он не знал, что ответить. Но слезы снова потекли по щекам, капали на майку, на пол. Всё, что говорил Кенжиро, было похоже на правду. Но в нее так не хотелось верить. — Ты должен отпустить его, Юри-кун. Вы оба мучаетесь, это хорошо видно… — Минами пальцами обхватил лицо Кацуки и вытирал его слезы. — Я не могу… не могу… — замотал головой Юри. — Я не хочу!.. — Решение за тобой, — спокойно ответил Кенжиро, отпуская его. — Просто пообещай мне, что хорошо подумаешь, ладно? Он уже ни о чем не мог думать. В голове было только «Бежать, бежать, бежать за ним!». — Хорошо… *** Опять забыл задёрнуть шторы. Полная луна глядит в окно, как будто специально не давая Юрию уснуть. Он крепче обнял Зевса, почти утыкаясь носом в его мягкую шерсть, и пробормотал: — Зевс, задерни шторы, будь другом. Пёс, конечно, другом был, но вот просьбы хозяина явно не понял. Он лишь только дернул ухом и немного заворочался, прижимаясь к Плисецкому. — Блин… — закатил глаза парень. — Еще и притворяется, что спит, балбес. Он усмехнулся, поднявшись с кровати и поёжившись от ночного холодка. Подойдя к большому окну, Юрий двумя резкими движениями задернул шторы и уже повернулся обратно к кровати, как вдруг услышал стук в дверь. Он был тихим, потому что доносился из прихожей, но всё же различим в легком шуме редких машин, проезжающих по улице. — Это еще что за нахер? — нахмурился Плисецкий, поглядев на дверь, ведущую из спальни. Зевс, видимо, тоже решил больше не притворяться спящим и поднял голову, насторожившись. Заметив, что хозяин надевает домашние штаны, пёс спрыгнул с постели и устремился следом за ним в гостиную, а потом и в прихожую, пару раз громко гавкнув «для проформы». — Ой, ну защитник, стрелять-колотить, — не сдержавшись, хохотнул Плисецкий и, пару раз провернув ключ в замке, распахнул дверь. Увиденное заставило его мгновенно потерять дар речи и приоткрыть удивленно рот. На пороге, абсолютно бухой, стоял… Виктор Никифоров! Сжимая в руке полупустую бутылку бурбона, он поднял взгляд на Юрия и растянулся в довольной пьяной улыбке. — Ю-ю-рио! Ты смотри-к, мне не соврали! Аха-ха! Приве-е-ет! Виктор сделал шаг вперед, но споткнулся о коврик в прихожей и почти выпал или «впал» в квартиру. К счастью, Плисецкий успел подхватить его под руки и сразу же поморщился, потому что от бывшего опекуна разило как от спиртзавода. — Какого?!.. Ты чё тут делаешь?! Юрий помог Никифорову принять более-менее устойчивое положение и чуть тряхнул за плечи. Он не понимал, что Виктор делает здесь, в такой поздний час, один, да еще и в таком состоянии. Это было слишком необыкновенно. Никифоров вытер нос рукавом своего приталенного пиджака и посмотрел на Плисецкого своим тоскливо-щенячьим взглядом. — Можно я… Юрасик… — Какой я тебе, нах, Юрасик?! — возмутился Плисецкий, закрывая одной рукой дверь за бывшим опекуном. Ситуация не только вызывала море вопросов, но уже начинала подбешивать. Зевс, как ни странно, притихший, с подозрением начал обнюхивать ночного незваного гостя. — О-о-о-ой! Соба-а-а-ачка! Присев на корточки, Виктор попытался погладить Зевса, но тот отошел назад, уворачиваясь. — Ну-у-у! — огорченно выдал Никифоров, поставив бутылку на пол, и, встав на четвереньки, протянул руку. — Иди сюда, я хороший!.. Наблюдавший за этой картиной Юрий с размаху залепил ладонью себе по лицу. — Блять… Наклонившись, он перехватил руку Виктора и, забросив ее на свои плечи, поднял того с пола. — Слышь, седовласка? Не знаю, чё там у тебя случилось, что вдруг начал кирогазить, но сейчас ты идешь спать. — Не хочу-у-у! — капризно ответил пятикратный чемпион и, поглядев в лицо Плисецкого, погладил того по щеке. — Какая хорошая кожа… Юрио, а можно мне у тебя пожить? От такого заявления Юрий подавился слюной и закашлялся. — Чего?! — Пожить?.. — пьяно мурлыкнул возле его уха Виктор. — Можно, а? «О, да у кого-то уже гуси полетели…», — подумал Плисецкий, хотя сердце отчего-то забилось чуточку быстрее. Он получше перехватил одной рукой Никифорова за талию и потащил к дивану. — Посмотрим. До завтра уж живи, — хмуро бросил он, зыркнув на чемпиона. — И давай без глупостей, ясно? Просто упал на диван — и спи! — Хорошо, — покорно кивнул Виктор, улыбнувшись. — Спасибо тебе, Юрио. Ты просто супер. Он чмокнул Плисецкого в щеку и тут же громко ойкнул, потому что тот повалил его на диван, а потом швырнул диванной подушкой чемпиону в лицо. — Сейчас принесу одеяло, — пробормотал Юрий, скрываясь в спальне. Зевс, снова подойдя к Виктору, внимательно разглядывал его своими голубыми глазами. Никифоров же, заметив это, снова протянул руку, раскрыв ладонь. — Соба-а-ачка… Какая красивая. Ты нашла свой дом? Подумав немного, пёс все-таки лизнул ладонь Виктора, вызвав этим грустную улыбку последнего. — А я всё никак не найду…
