50 оттенков слабости

- Здравствуй. - холодно и устало произнес Луи. Он видел Лиама, бегущего по коридору сюда. Да и без того он знал, что стоит сообщить Найлу обо всем, как парень тут же здесь объявится. Не стоило удивляться. И все же, Томлинсон ожидал другого. Он ждал леденящего спокойствия и безразличия в глазах Пейна, которое всегда в них видел, но когда стены больницы сотряслись от ударов дверьми, топота и восклицаний, Луи понял, что сегодня все по другому. Лиам сегодня другой. Пейн развернулся. Сегодня он совершенно не мог себя контролировать, но старался изо всех сил скрыть под маской безразличия свой гнев и желание убивать. Он кинул на Луи мимолетный взгляд и этого было достаточно, чтобы накалить атмосферу до невозможного. Оба мечтали впиться друг в друга словно хищники, борющееся за отнятое счастья. Луи выглядел ужасно: небольшая небритость, пожелтевшая кожа, взлохмаченные волосы, синяки под глазами и мятая одежда, несмотря на то, что здесь он находится не так долго. Лиам видел его в последний раз чуть больше суток назад, на помолвке, и там он выглядел несказанно счастливым. А теперь, казалось, прошла целая жизнь и Луи стал стариком. - Здесь можно находиться только близким родственникам. - судорожно пробормотал доктор, видимо чувствуя напряженную атмосферу. - Они еще не родственники. - рыкнул Лиам. - Я его жених. - Это не освобождает тебя от ответственности! - Пейн стукнул бортик койки и обратился к доктору. - Почему он здесь, вместо того чтобы сидеть под арестом за то, что сделал с Гарри?! Луи сжал кулаки, но собрал все остатки самообладания и ехидно улыбнулся. От доктора и след простыл. - Я немало зарабатываю, если ты помнишь.- сказал он, намекая на то, что деньги решают многое этом мире. - Это не дает тебе право причинять ему боль. - А кто дал ему право причинять боль мне? - Томлинсон сжал челюсти. - Кто? Ты? Лиам закрыл глаза. Все это время он теребил в руке небольшой завиток волос Гарри, то и дело поглаживал его, осторожно сжимал, словно цепляясь за последнюю надежду. Но теперь его терпению пришел конец. Он взглянул на побои и в миг его одолела такая ярость, будто все, что он так тщательно прятал в себе всю свою юность, вдруг превратилось в огромный шар и норовило взорваться в любой момент. Но, не успел он обернуться, как резкая физическая боль пронзила его тело. Он упал на пол, схватившись за челюсть и почувствовал привкус железа на языке. Луи нанес удар первым. - Ты будешь гореть в аду за то, что сделал с нами! - орал Томлинсон. Его голос был полон отчаяния и острого желания отомстить, как у человека, потерявшего все. Он продолжал наносить удары. Лиам не оказывал сопротивления. Он постепенно погружался в темную свою часть, а удары отдавались лишь вибрацией в его теле. Тело Лиама Пейна- прекрасный сосуд, который, безусловно, можно сломать или нанести урон, как и любому другому физическому телу. Чего никак нельзя сделать с тем контрастом противоположностей, что находятся внутри. Это не было ни двуличием, ни лицемерием. Это был Лиам Пейн со всех своих сторон. Это было его многогранное 'Я', вся его суть, его личность. Он не ненавидел людей, он их уничтожал, что, как уже заметил читатель, он делал на протяжении года с Луи. Лиам просто не мог перенести его существования и поэтому уничтожал, изживал, убивал каждую секунду каждого дня. Ведь Томлинсон вырос огромной каменной стеной между Лиамом и Гарри, а препятствия нужно убирать с пути во что бы это ни стало. Настало время уничтожить его окончательно. Сейчас. Пора. Луис отстранился, тяжело дыша, но не сводя глаз с тела Пейна. Парень лежал неподвижно, смиренно, а длинные ноги его упирались в колени Томлинсона. Томмо наслаждался временным чувством отмщения, таким сладким и расслабляющим. Он закрыл глаза и запрокинул голову к потолку, будто пытаясь вдохнуть свежего воздуха полной грудью. Но ему не было суждено долго наслаждаться данной ситуацией, ведь буквально через несколько секунд он услышал хриплый, тихий и страшный (да-да, именно страшный) смех. Глаза Пейна были по прежнему закрыты. Лицо его было в крови и особенно четко это выделялось на белых зубах. Окровавленные губы растянулись в красивой улыбке и сквозь них пробивался тот самый хриплый смех, набирающий обороты. Глаза Луи расширились. Ему на секунду показалось, что этот леденящий душу звук осядет в его мозгах и плотно там приживется на всю оставшуюся жизнь. Это даже можно было назвать секундой забвения: у парня перехватило дыхание и он, словно потерянный ребенок, не понимал, что происходит. Лиам хохотал все громче. Он перевернулся на бок и скорчился, а затем медленно поднялся. Пару секунд он стоял спиной к Луи (этого времени вполне бы хватило для нового нападения, но Томлинсон чувствовал, как постепенно силы его покидали), а затем развернулся. На лице его все так же играла редкая улыбка. Он поправил пиджак и заново рассмеялся. - Я сейчас сильнее, Лу. Ты не спал сутки, измотался в больнице. Отдохни. Томлинсон сжал ткань штанов, вновь ощущая прилив сил. Еще большая ненависть его поглотила, ведь он только что понял, за что Гарри выбрал Лиама. Лиам был лучше во всем. Он был сильнее, тверже, мужественнее. Приземленный, но при этом необычайно возвышенный. Такой холодный, не признающий морали человек, оказался совершенным идеалом и Гарри это понял сразу, а Луи понадобились на это годы. Да, он лучший. Лучший для Гарри. Томлинсон в одно мгновение поднялся на ноги. Он размахнулся, направляя удар прямо в грудь Лиама, но теперь Пейна ничего не отвлекало: ни жалость к Гарри, ни ненависть к себе. Он увернулся от удара и, когда Луи потерял равновесие, схватил его за руку и притянул к себе. - Ты ничего из себя не представляешь, Луис. Удар по животу коленом заставил Луи сложится пополам, но Лиам держал его одной рукой и не давал упасть. - Ты ничтожество. Удар. - Он никогда тебе не принадлежал. Удар. Луи закашлял и из его рта потекла тонкая алая струйка. Он еле стоял на ногах и едва ли ему хватало сил моргать. - Одна... однако... он ушел от тебя... Ради... ради меня. - пробормотал он из последних сил. Его фактически бесчувственное тело упало на холодный больничный пол. Парень смирил Луи безразличным взглядом сверху вниз и вновь поправил пиджак, собираясь уходить. Раздался шорох и слабый еле слышный стон. Пейн развернулся и от него прежнего (жестокого) не осталось и следа. - Гарри... Мальчик щурился и из его груди вырывались тихие недовольные звуки. Он приподнял веки и начал лениво что-то искать глазами. - Луи. - вырвалось из него. - Мистер Томлинсон?! - вошёл врач и тут же заметил поднимающегося с пола парня. - Все в порядке, в порядке. - пробормотал тот невнятно, оперевшись обоими руками о тумбу, и взглянул в сторону Лиама через плечо. Доктор застыл в дверях, не зная, как дальше поступать: его святая обязанность вызвать полицию, но тогда (с помощью показаний Пейна) выяснится, что дело тут нечисто. Парень стоял к Луи затылком и не шевелился. Так прошло несколько мгновений, затем он медленно, изо всех сил стараясь не бежать, направился к выходу. Дрожащий доктор освободил ему проход и прижался к двери. Лиам Пейн вышел за пределы палаты номер 229, и больше ни разу не появлялся за все время прибывания здесь Гарри. ™ " Белые стены! Разве нельзя было сделать их розовыми... Ну, или, хотя бы, голубыми. А то лежишь тут целыми днями, смотришь на них и тут же навивается тоска. И мне тут находится целую неделю!" - с досадой думала Гвенаэль, обиженно рассматривая кабинет. Рядом с ней, на тумбочке, лежали три книги, которые принёс ей Луи по ее же просьбе. Но уже 1000 раз девушка пожалела о том, что доверилась его вкусу, да и к тому же, похоже, Луи вообще не читал книг. Но он не выглядит глупым... Хм... "Ну, наверняка он занятой человек и много работает, ему не до книжек про любовь. Луи даже нет дела до меня, ведь он так редко приходит, узнает, как я себя чувствую, и тут же уходит. И выглядит таким уставшим! Сложная, наверное, работа у него. Нужно будет спросить у него об этом. Интересно... Очень интересно. Он такой благородный! Вместо того, чтобы поспешно уехать, как это делают все (она так думала), он помог мне и привез сюда. Точно! Он же ехал куда-то... А я доставила ему хлопот. Я- сплошное наказание. Нужно его поближе узнать. Что он любит? Чем занимается в свободное время? Есть ли у него семья? Любит ли музыку? Что предпочитает употреблять в пищу? Ой, интересно, он вегетарианец? Это, пожалуй, надо узнать в первую очередь..." Примерно в таких рассуждениях и мыслях прошло сегодняшнее утро мадмуазель Жаккар. Несмотря на все тысячи тысяч перечитанных книжек про любовь и чувства, она все еще по-девичьи наивно недоумевала, почему все эти вопросы кружатся в ее прелестной головке. Все-таки, она была еще большим ребёнком, чем Гарри. Слишком, слишком наивная для этого мира. Одной ей здесь просто не выжить. Выше уже упоминалось о ее невероятной схожести с Гарри, верно? Та огромная копна чёрных волос была всего лишь париком, который на Гвен надела подруга на вечеринке. Когда Луи впервые увидел девушку в дневном свете и без всяких аксессуаров и макияжа- он невольно ахнул. Те же самые черты лица, что и у Гарри, только еще более нежные и женственные. Забавные каштановые кудряшки, которые еле покрывали уши, нос, губы, зеленые глаза. Это был Гарри в женском обличии. Чего нельзя было сказать о мышлении и речи. В этом и было их отличие. То, о чём говорил, о чем думал Гарри для Луи зачастую было загадкой. Порой одно тихое, нерешительное слово вводило Луи в ступор. Он не мог угадать наперёд, что сделает или скажет его непредсказуемый возлюбленный и это было прелестью Гарри. Это та чёрта, в которую влюбился Луи. Гвен же была словно открытая книга. Все ее мысли и чувства были известны Луи с первого дня знакомства. Она говорила, порой, заезженными фразами, от чего собеседник испытывал смятение и не знал, стоит ли дальше продолжать разговор, и только чтобы не обидеть этого неповзрослевшего ребенка, продолжает выслушивать. Раздался стук в дверь. Девушка вздрогнула, но тут же пришла в себя и сказала: - Войдите. - она взглянула на время и решила, что это врач. Дверь осторожно открылась и на пороге показался Луи. Он был гладко выбрит, расчесан, умыт и одет во все свежее. Сегодня он выглядел гораздо лучше, но все же, по взгляду было ясно, что все происходящее его угнетает. - Доброе утро, мадмуазель. - он устало улыбнулся. - Привет! - радостно воскликнула Гвен, немного подпрыгивая на месте. - Как твоя нога? - он сел рядом, доставая что-то из пакета. - Уже не болит, но мистер Картер сказал, что мне здесь быть еще неделю и... Что с твоим лицом? - она ахнула. Томлинсон приподнял уголок губ. - Уже все хорошо. Девушка недоверчиво взглянула на царапины и сморщила лоб. - Ты подрался с кем-то? - Упал. - коротко ответил Лу, а затем быстро сменил тему. - Я принес виноград, ты ведь его любишь, верно? Гвен тут же вспомнила, что хотела расспросить Луи о его жизни и решила воспользоваться возможностью, пока он не ушел. - Расскажи о себе. - вдруг выпалила она. Томлинсон поднял глаза на девушку. Он замялся и растерялся. - Что ты хочешь услышать? Девушка убрала локоны за уши и села поудобнее, готовясь к разговору. - Итак, во-первых: где ты работаешь? - Я главный редактор в книжном издательстве. - Томлинсон хлопал глазами, не готовый к этому резкому порыву. Гвен густо покраснела. У него ужасный вкус на романы для человека, работающего с книгами. - Д-да? А... какие книги ты предпочитаешь? - У меня не спрашивают. - он улыбнулся и продолжил выгружать из сумки продукты. - Ну а... семья у тебя есть? - Да, родители и сестры. У меня большая семья. - Нет, я имею в виду... твою собственную семью. Луи взглянул на девушку, а затем опустил глаза в пол и вздохнул. У Гвен появилось ощущение, что она сморозила глупость. - Нет. И, Я думаю, уже не будет. -Что? Почему? - ахнула девушка. - Долгая история... Как-нибудь потом расскажу. Раздалась стандартная мелодия айфона. Луи достал из кармана телефон и, взглянув на экран, принял звонок. Это был Найл. - Здравствуй, Найлер. - Луи потер переносицу. - Привет. Тебя не слышно со вчерашнего дня. Как там Гарри? - Вчера он пришел в себя, но почти сразу отключился. Врач сказал, что он может очнуться в любой момент. - Отлично. Позвонишь мне? Я бы хотел его увидеть. - Конечно. Повисло напряженное молчание. Найл то и дело хотел что-то спросить, но тут же прерывался. Луи догадывался, что вопрос касается Лиама. - Луи, Я хотел спросить... Где... Где он будет жить? - Что? В последнее время Томлинсон ночевал в больнице, а домой ходил, чтобы переодеться. И он совершенно забыл о том, что собирался сделать. - А... - протянул он. - Поживу где-нибудь, дам ему время найти квартиру или просто съехать (стало понятно, что он имеет в виду квартиру Пейна). - Я не верю, что он стал тебе настолько противен! Иначе тебя бы сейчас там не было! - Найл. Давай закроем эту тему. - Как скажешь. Но у нас ты жить не сможешь. Я уезжаю к родителям, а Зейн скорее всего продаст квартиру. Мы расстались. - сказал он, немного подумав, а затем добавил. - Я потом все объясню. Сказать, что Луи был в шоке - ничего не сказать. Он знал, что отношения у них довольно-таки непорочность и в последнее время холодные, но все закончилось слишком резко. Да и потом, они были последней надеждой Луи, ведь ночевать ему пока действительно негде. Луи скинул вызов. - Лу? Что с тобой? Ты расстроен? - Гвен склонила голову на бок. Он выглядел напряженным. - Нет-нет, Я просто задумался. Неважно. - парень встал, собираясь уйти. - Скажи мне честно: тебе негде жить? - Гвен не сводила с него взгляда. - Я решу это, не переживай. - Я просто... просто хочу тебе помочь. - девушка замялась и взглянула на свои ладони. - О чем ты? - Луи приподнял бровь. - Я сейчас живу отдельно и у меня бы вполне хватило места для тебя. Можешь остаться до тех пор, пока все не уляжется. " "Пока все не уляжется" - подумал Томлинсон. - она совершенно не понимает, о чем говорит..." - Спасибо, Гвен, но не стоит. Я как-нибудь сам. - он виновато улыбнулся. Девушка покраснела и медленно кивнула. Ей стало очень стыдно и она мечтала, чтобы Томлинсон поскорее ушел. И ее желание было услышано. В палату вошёл доктор и сказал тихо, словно по привычке: - Мистер Томлинсон, Гарри пришёл в себя. Он зовёт вас.