50 оттенков слабости

- И? Что ты хочешь этим сказать?- спросил Лиам, выглядывая из-за спины Найла, который только что загородил ему телевизор. - Почему ты меня игнорируешь? - мальчик настойчиво не давал Лиаму возможности смотреть передачу. - Ты о чем? - парень все так же продолжал делать вид, будто Найла не существует. Блондин разозлился. Он выключил телевизор одним нажатием кнопки и вновь подошел к дивану. "Э-эй!"- раздался недовольный голос Лиама. - Слушай, я хочу поговорить о твоем поведении. Пейн внимательно посмотрел на мальчика и прыснул, когда понял, что он не отвяжется. Лицо парня выражало раздражение. - Валяй. - Я... эм... - Хоран растерялся. - Я твой друг и... меня очень беспокоит твое состояние. Я не могу смотреть на то, как ты пытаешься выглядеть безразличным. - Почему ты... - Я вижу, что тебе плохо. Почему ты не хочешь об этом поговорить со мной? Лиам услышал, что входная дверь хлопнула. Зейн пришел домой, отлично. В этом парень увидел прекрасную возможность отвязаться от навязчивого мальчика. - Слушай, малыш, то, что мы с тобой пару раз переспали, еще не значит, что ты можешь лезть в мою жизнь. Он сказал это как можно громче и выразительнее, от чего Найл вздрогнул (скорее от обиды, чем от неожиданности). Тень Зейна замерла возле двери. Стало понятно, что он услышал. Найла мгновенно накрыла волна негодования, он побледнел от страха, но в то же время искра злорадства вспыхнула в его груди. Он не чувствовал вины или сожаления, только лишь страх за дальнейшие действия Зейна и это замечательное маленькое торжество справедливости росло и пульсировало в его груди. Многочисленные измены Малика не остались без отмщения, как уже понял читатель. Не то, что бы Найл спал со всеми подряд, в надежде хоть как-то заглушить боль, просто иногда, когда его переполняла злость, рядом был никто иной, как Лиам. - Ах ты сукин сын! - в комнату ворвался Малик. Его взгляд был устремлен на Лиама, а голос наполнен гневом и срывался из-за курения. Пейн расхохотался и откинулся на диван. - Отойди, пожалуйста, мне нужно досмотреть матч. - сказал он Найлу сквозь смех. Мальчик осторожно отошёл и смирно стал возле дивана, опустив голову. Он не мог сдержать улыбки. Разъяренный Зейн кинулся на Пейна, но был тут же прижат всем телом к спинке дивана. Лиам держал его одной рукой и даже не утруждался. Малик дергался и предпринимал попытки ударить парня. Тот приблизился к его лицу и начал говорить: - Каждый раз, когда ты уходишь из этого дома, твой любимый мальчик прыгает на моем члене, а о тебе даже не вспоминает. Каждый раз. Ему хорошо со мной. Я его трахаю, потому что он меня об этом просит. Он такой замечательный в постели, верно? Такой маленький, хрупкий и грязный. Похотливый. И я делаю всё. - Лиам и Зейн теперь смотрели на Найла. - Выполняю все его пошлые желания. Я его возбуждаю даже тогда, когда ты сидишь рядом с ним, а я в другом конце комнаты. Я с ним спал в вашей спальне, на вашей кровати... - Хватит! - не выдержал Найл. Вот теперь-то его по-настоящему поглотила совесть. В его мыслях все было совершенно по-другому, все не так. Но со слов Лиама он - самая грязная шлюха, которая хочет другого парня даже в тот момент, когда рядом любимый. Зейна трясло. Лицо его побагровело, а скрип зубов был отчетливо слышен даже Найлу, стоящему поодаль. Он рычал. -... Он выкрикивал мое имя. - парень усмехнулся. - Намного громче, чем твое обычно. - Закрой рот, ублюдок! - казалось, Малик бился в жутких конвульсиях. Он в отчаянии вытягивал руки, хватаясь за одежду Лиама, но был не в силах даже оттолкнуть его от себя. Найл понял, что плачет. Щеки его были мокрыми и ком стоял в горле. Он понимал, что не мог, но должен был это остановить. - Не нравится? А что, ты думал, он чувствует каждый раз, когда ты ему изменяешь? М? - парень взглянул на Хорона. - Первый раз, когда он пришел ко мне, он был такой маленький, слабый, печальный. Плакал и убивался. Хотел покончить с собой. Потому никто из вас, - Пейн (внезапно) начал злиться, что выбило из ума обоих. - никто (повторяю), не имеет ни малейшего представления о верности и преданности. Как бы вы, суки, не клялись в любви, это все копейки, это ничтожно, если нет верности. А у вас её и нет. Ты будешь и дальше ему изменять, а он приходить в мою постель. И я ему не откажу. У Найла сложилось ощущение, будто Пейн говорит не конкретно о нем и Зейне, а обо всем мире. Словно бы он разочаровался в людях. В неверных жалких ублюдках. Как будто мир для него- средство для существования, не имеющее смысла. Как уже говорилось ранее, Пейн был далеко не в восторге от жизни, но самовлюбленность и гордость мешала ему покончить с собой. Он отпустил Зейна и, не спеша, встал с дивана. Словно прекрасно понимая, что Малик не будет ничего предпринимать, он, не оборачиваясь, направился к выходу из комнаты, оставив обоих в недоумении. Зейн уронил голову на ладони. Теперь голос мальчика, который некогда так обожал Зейн, резал его слух и отдавался эхом в опустевшем теле. Казалось, будто под бледной татуированной кожей Малика больше нет ничего, лишь кромешная тьма и пустота. У Найла это вызвало некое отвращение. Чего он ожидал? - крутилось в его голове. И вдруг парнишка поймал себя на мысли, что у него напрочь отшибло такие чувства как понимание, сострадание, нежность. В любой другой ситуации Найл кинулся бы к Зейну и начал его обнимать и целовать, говорить, как сильно любит его и что все будет хорошо. Но сейчас у него нет ни сил, ни желания. Кажется, это начало конца. - Лиам!- неожиданно выкрикнул Найл, вдруг вспомнив, зачем он пришел к Лиаму сегодня. Тот остановился в дверях и даже не обернулся. - Я... я хотел сказать... Луи сегодня звонил и сказал... Гарри в больнице. - последнюю фразу он выговорил довольно резко, неожиданно для себя самого. Парень немного повернул голову в сторону мальчика. Лицо его было непроницаемо и все так же выражало усталость. - Что... Он не договорил. Найл долго смотрел в спину Лиаму, видимо ожидая, что тот что-то скажет. Каким бы не был Хоран маленьким и легкомысленным, он прекрасно понимал, что все началось с того момента, когда Луи сделал Гарри предложение. Он давно замечал что-то странное в поведении Лиама по отношению к Стайлсу и именно поэтому старался вывести парня на разговор. Но Пейн ушел. Он молча вышел, не смотря на то, что Найл все-таки заметил испуг и вопрос в его глазах. Гордость и отрицание. Идиот. Совершенно позабыв про своего парня, сидящего все это время на диване, Найл грустно вздохнул и тоже покинул комнату. ™ - Черт!- Лиам вновь ударил кулаком по рулю. - Черт, черт, черт! Сказать, что он сходит с ума- ничего не сказать. Неизвестность его убивала. Куда ехать? Как его увидеть? Увидятся ли они вообще? И самое страшное то, что там сейчас Луи. Рядом с ним. Рядом с Гарри. И на присутствие Лиама никто не обратит внимание. Больше всего в жизни Пейн боялся быть ненужным самым близким людям. И именно такой он сейчас. Ненужный. Лишний. Стоит ли вообще ехать? Однозначно нет. Он вместе со своим женихом, наверняка он поправится и у них все будет хорошо. Какой же смысл Пейну там находится? И вдруг мысль, словно струи ледяной воды на разгоряченное тело, заставила Лиама за секунду переосмыслить всю свою жизнь. "А что, если не поправится?". Неужели эти полные сожаления и невинности изумрудные глаза станут последним воспоминанием о Гарри? Все эти мысли, что сейчас не покидали головы Лиама, совершенно противоречили его моральным принципам, ему самому. Да кто бы вообще мог подумать, что этот холодный и безразличный парень, когда-нибудь будет волноваться из-за чьей-то судьбы? Всегда строгий, рассудительный, резкий покоритель женских (и не только) сердец никогда не позволял себе чувствовать, никогда не давал слабину. А сейчас его душу просто разрывают на части домыслы и возможные варианты исхода. Парень вздрогнул, почувствовав вибрацию в кармане. Он облегченно вздохнул, когда понял, что это всего лишь сообщение. На экране появилось имя Найла и адрес больницы, в которой находился Гарри, вместе с номером палаты и этажом. Больше ничего. Никаких: "Хей, я знаю, что ты хочешь его увидеть. Лови координаты", словно мальчик понял, настолько важно для Пейна оставить в тайне свою тревогу даже от самого себя. Теперь уже было всё равно, будет ли Гарри рад ему и что скажут другие. Лиам только лишь завел машину и вдавил педаль газа в пол. В больнице он был через 5 минут. Не обращая внимания на возмущенную медсестру, он пронесся мимо охраны к лестнице, не в силах ждать лифт. В ушах стучала кровь, адреналин разлился по телу. Лиаму все казалось, что он не успеет его увидеть, что Гарри вот-вот умрет. Сердце стучало все быстрее, с приближением к нужному этажу, а мысли лихорадочно крутились в голове. Коридор был пуст. 223... 224... 225... Гарри. "Ты же знаешь, что много значишь для меня. Мне будет трудно без... без тебя". Эти слова Стайлса не выходили из головы парня последние сутки. Лиам все никак не мог понять, правда это или ложь. Гарри сказал это в серьез или просто чтобы задеть чувства Лиама? Чёрт, как же все запутано... 226...227...228... Вот она! Пейн подался вперед, чтобы дёрнуть дверь за ручку, но на секунду застыл. Стоит ли? Где-то вдалеке послышался тихий, низкий и спокойный голос, который Лиам сначала не узнал. Он огляделся и с удивлением обнаружил, что по прежнему стоит совершенно один в белом и холодном коридоре. Что это? "Он заслуживает смерти"- шептал голос. В течение целого года Гарри каждый день предавал человека, который любил его безмерно и был готов отдать за него жизнь. Луи дал Гарри все, что мог дать. А Стайлс лгал, смотря ему прямо в глаза. Неужели такой человек достоин жить? "Все это, Лиам, противоположно тебе. Гарри тебе противоположен. Ты всегда ценил в людях верность". Наконец Пейн понял, что голос, который он слышит- его собственный. И он был абсолютно прав. Но, как бы не отрицал это сам Лиам, как бы не пытался скрыть это от окружающих, все-таки он бесконечно любил Гарри, не смотря ни на что. И сейчас ему было совершенно плевать, что так назойливо твердит ему его внутренний голос. Он только хотел увидеть. Пусть даже и в последний раз. - Кто вы? Что вы здесь делаете? Сюда нельзя посторонним! Мистер! Мистер! На белой больничной койке лежало худое маленькое тело, покрытое одеялом. Поверх одеяла находились руки, перемотанные бинтом на запястьях. На предплечьях виднелись синяки и гематомы, также как и на шее и щеках. Кудрявые волосы переливались золотистым в свете солнца и красиво обрамляли бледное лицо. Да, это был Гарри. Тот самый маленький мальчик, служивший светилом в жизни Лиама последние месяцы, его единственным смыслом существования. Он был жив. -Вам сюда не... Я позову охрану!- воскликнул доктор, когда Лиам, словно зачарованный, прошел мимо него и койке. Сейчас он был совсем не такой, каким был в те секунды расставания. Лицо мальчика умиротворенно, покорно, а каждый сантиметр кожи говорит о его беззащитности, смиренности. Словно Гарри теперь готов принять на себя все удары судьбы, не ожидая чьей-либо опеки и покровительства. И таким Лиам любил его еще больше. С каждой проходящий мимо секундой, парень влюблялся все больше в это прекрасное лицо, в эти руки, в эту шею, в это тело и, несомненно, душу. Он спал и был ангелом в эту минуту. Все проступки Стайлса остались для Лиама маленькими погрешностями, допустимыми и неопасными. И в мыслях было только одно:"Только бы он поправился". Даже без слов доктора было понятно, почему Гарри оказался здесь. И Лиам не переставая винил в этом себя, в каждой царапине, в каждом синяке. Он клял себя в том, что не смог и даже не попытался его уберечь. Что беспричинно обвинил в том, над чем не властен был мальчик. Как можно полюбить того, к кому не тянется сердце? Разве мог бы Гарри полюбить Лиама только потому, что парень страстно этого желает? Тогда зачем же винить себя в том, что чувствуешь? - холодно отметил внутренний голос, будто напоминая Лиаму, чем он занимается всю свою жизнь. Человек никогда не был властен над природой и никто не знает, что и к кому он будет испытывать завтра. За одну ночь жизнь может перевернуться с ног на голову, а на утро поймешь, что человек, которого ты считал самым родным не принадлежит тебе, а ты ему. За секунду чувства остывают, а мы годами живем во лжи, притом самой страшной и самой опасной- лжи себе самому. К тому же, мы лжем самым близким, пусть даже уже не любимым. Как бы не было вам трудно, как бы не сложно было признаться, каждый человек заслуживает знать правду. Вот и наш герой, мистер Лиам Пейн, только и живет ложью к себе самому. И бывают те самые моменты, когда он сам ловит себя на этих мыслях, но тут же переводит все стрелки на окружающих. И всегда, всегда козлом отпущения был Гарри (во всех смыслах этого слова). Теперь Пейн в собственных глазах упал ниже плинтуса: обвинять Гарри, чтобы заглушить свои чувства к нему - подумать только! - Прости меня, малыш. - прошептал Лиам, осторожно сжав длинные и худые пальцы мальчика. Дверь открылась. Лиам не видел вошедшего, но точно знал, кто это. Луис. Луис Уильям Томлинсон. И не будучи экстрасенсом, парень знал, что сейчас будет происходить. Не нужно быть особенно умным, чтобы это понять, ведь вместе с ненавистью к себе самому, любовью к Гарри и чувством вины росла еще и ярость. Ярость и желание уничтожить того, по чьей вине все это происходит.