50 оттенков слабости

™ - Что? - переспросил Луи. Гарри медленно выпустил парня из своих объятий. Он сделал несколько шагов назад, голова его все еще была обращена в сторону Гвен, но глаза уже смотрели в совершенно иное место, которое, казалось, никто другой увидеть не мог. - Я не подумал, что ты можешь... я не должен был вот так просто... это твой дом... мне нужно было сначала... Мальчик бормотал несвязные слова, пытаясь выразить степень своего сожаления о том, что он чему-то помешал и именно это поразило Томлинсона. Неужели Гарри настолько привык жить без него, что воспринял это как должное и в добавок обвинил себя, словно пришел к совершено незнакомому человеку? Неужели он не чувствует той боли, которую испытывал Луи каждую ночь, находясь где-то далеко от дома, бестолково смотря в потолок и с дьявольским отчаянием осознавая, что Гарри сейчас предается плоским утехам и даже о нем не вспоминает. Что ты сейчас чувствуешь, Стайлс? Ответь мне. Я должен знать. Разлюбил? Томлинсон с леденящим кровь ужасом смотрел на мальчика, страстно мечтая залезть в его голову и узнать, о чем он думает и непременно проникнуть в его душу, чтобы сопоставить свои чувства с его и убедиться, что они схожи. Не молчи так тягостно, Гарри! Скажи хоть слово! Парнишка будто находился в прострации, где все происходило в замедленном темпе: глаза его тягуче перемещались с одного объекта на другой, но он, очевидно, не понимал на что смотрит. Взгляд был задумчивым, но при этом слишком отдаленным от реальности. Настолько выражение его лица была непонятным, что Луи трудно было разобрать: скорбь мерцает в его изумрудных глазах или же холодное безразличие. Но парень чувствовал, что во что бы то не стало должен узнать и проникнуться каждому, пусть даже самому незначительному ощущению, испытанному Гарри в данный момент. Раздался тихий звон и Луи переметнул взгляд на связку ключей от своего дома. Тонкие и длинные пальцы Гарри изучали их и томно перебирали. Он что, действительно ничего не понимает? Вдруг рука Гарри резко и сильно сжала серебристую связку и в тот же миг он поднял покрасневшие глаза на парня. Губы его были сжаты в тонкую белую полоску по началу, а затем живо раскрылись, наливаясь потрясающим красным цветом. Нет. - Ты не голоден? - почти вскрикнул Луи, не дав Гарри возможности высказать то, что он хотел. Я не позволю тебе это сказать. Внезапно желание услышать от мальчика хотя бы слово безвозвратно исчезло, ведь Луи понял, что Стайлс хочет ему сказать. И не при каких обстоятельствах он не хотел этого услышать, ибо наверняка знал, что будет испытывать после. - У меня есть суп быстрого приготовления, но можно перекусить пирожными. - Луи стремительно пронесся мимо Гарри в сторону выхода из комнаты. Ты не посмеешь это сказать. То, на что только сейчас решился. Ты не можешь так поступить со мной, Гарри. - А еще я могу сделать чай, если ты хочешь. - послышалось уже из коридора. Парень влетел в кухню и засуетился. Ему неважно было, что и как делать. Главное - не позволить Гарри говорить. Он непременно должен молчать, иначе для Луи все кончится плохо. Лучше бы, чтобы Гарри молча ушел и снова исчез, и, честно говоря, Луи не сомневался, что все случится именно так. Ведь это очень похоже на Стайлса. Но буквально через мгновение так же стремительно и неожиданно в дверях кухни появился и Гарри. При виде Луи все пыл его ослаб и он остановился у стола, помедлив. Томлинсон старался выглядеть беспристрастным и абсолютно спокойным, но, откровенно говоря я получалось у него хреново. - Вот. - что-то тяжелое упало на стол и отлетело в сторону Луи. - Это твои ключи. - Просто блять, молча уйди, чертов Гарри Стайлс! - заорал Луи не своим голосом. - Нет, Луи. Молча мы больше не расстанемся. Так нельзя и ты знаешь почему. - парнишка начал медленно приближаться. - Нет! Я не знаю, Гарри! Я не понимаю, почему ты не можешь просто так уйти! Не приближайся ко мне! Луи попятился и вжался в холодильник. Он не сводил с Гарри потемневших синих глаз, а мышцы на его лице дергались. Злость нарастала в его груди и постепенно переросла в дикую ярость. Стайлс, увидев отражение эмоций Луи в его глазах, помедлил, ведь прекрасно помнил, какую физическую боль причинял ему Томлинсон в таком настроении. Он закусил губу, не зная, как поступить, но испуг всего лишь на секунду задержался в груди Стайлса. Парнишка твердо решил выполнить миссию, с которой ехал сюда и которую непременно должен осуществить, ведь иначе они с Луи не избавятся от этого треклятого чувства неопределенности и тоски всю оставшуюся жизнь. - Я скажу тебе, Луис, почему. - Гарри подошел вплотную и почти ощутил близость теплой кожи обнаженного торса Луи, но большее себе позволить боялся, чтобы не потерять контроль. - Потому что если я молча уйду, то обязательно вернусь. И ты это знаешь, но не хочешь говорить об этом. - Закрой рот. Стайлс мягко улыбнулся и прильнул лбом ко лбу Луи, закрыв глаза. - Потому что... - Завали, я сказал! - Потому что боишься потерять меня навсегда. Стайлс ударил по самому больному, ведь именно эти слова Луи так опасался услышать из его уст. Ибо то было истинной, которую Томлинсон тщетно пытался скрыть от родных, близких и всего своего окружения. Старался всех убедить в обратном, в том числе и самого себя. Но все, (повторюсь) абсолютно все прекрасно понимали, что безразличие к Гарри и к его судьбе - напускное, и Луи никогда не сможет его отпустить. Моментами сам Луи понимал, насколько абсурдны и до нелепого смешны его решения и поступки, и это бесило его еще больше. Бесила его зависимость от Гарри, его привязанность к нему. Это делало его слабым. Но самое страшное то, что Луи больше не нуждался в уверенности, что Стайлс больше не будет ему изменять, важна была лишь эта скребущая кошачьими когтями боль в груди, которая будет наступать снова и снова каждый раз, когда парень откроет глаза и увидит перед собой прекрасное маленькое лицо своего малыша. Каждый день с Гарри останется для него ножом в сердце. Из груди Луи вырвался судорожный вдох. Стайлс в ту же секунду распахнул глаза, напрочь отказываясь верить в то, что парень плачет. Это было поистине редким явлением, даже во время ссор и обид. - Пошел нахуй! - Луи схватил Гарри за плечо левой рукой, а правой нанес резкий и довольно-таки сильный удар в лицо. Мальчик упал на кухонный стол и первые секунды не подавал никаких признаков жизни, но Луи заметил, как часто и отрывисто вздымается и опускается его грудь. Костяшки пальцев заныли и по степени боли парень определил, насколько сильно ударил Гарри. Он опустил голову и, взглянув на руку, увидел кровь. Но стояло ему отвлечься, как Стайлс тут же вскочил и вновь прижал его к холодильнику, на этот раз приложил силу. - Я не уйду отсюда пока ты, ублюдок, не примешь решение! Луи оттолкнул его. Парни стояли друг напротив друга и оба были переполнены гневом и желанием отомстить за все. Они тяжело дышали, отчетливо слыша сбивчивое дыхание друг друга и чувствуя запах крови. По губе и подбородку Гарри стекала алая жидкость. Он по-босяцки утер нос рукой и весь напрягся, словно готовясь в нужный момент накинуться и растерзать Луи. Но, не смотря на это, он был потерян, но хорошо это скрывал под маской свирепости. Томлинсона вдруг накрыло волной ностальгии, когда он понял, что Гарри - все тот же мальчонка, которого он когда-то спас от хулиганов жарким майским днем. Все счастливые воспоминания вдруг охватили душу Луи и он отступил, не в силах больше держать оборону. Парень упал на стул и закрыл лицо руками, облокотившись на колени. Что творится в твоей голове, Луис? Гарри прав, вы должны решить именно сейчас. Иначе это затянется надолго, возможно, навсегда. Просто возьми себя в руки и реши, чего ты хочешь. В Луи как, должно быть и во всех людях, когда-либо попадавших в подобные ситуации, сражались две противоборствующие силы: разум и сердце. Но, в отличие от других, разум его кричал: "ты без него не сможешь!", а угнетенное сердце тихо и устало шептало в ответ: "мне все еще больно". Мысли жужжащим роем кружились в голове, а Томлинсон все никак не мог сосредоточиться. Будто это так легко: принять решение, от которого будет зависеть вся оставшаяся жизнь. Вдруг бесплодные раздумья прервал спокойный голос, не выражающий совершенно никаких эмоций: - Я больше не появлюсь в твоей жизни, я все понял. - небольшая пауза. - У меня нет других ключей, так что не беспокойся. Но если не веришь, то можешь сменить замки. Минутная тишина. Неспешное шарканье по полу, удаляющиеся шаги. Еще секунда и хлопнет дверь. Луи, ты должен что-то сделать. Что? Останови его. - Постой! Гарри обернулся. Томлинсон поднялся со стула и спешно направился к Стайлсу, заключив его в объятия. От неожиданности из мальчика вырвалось тихое: "ах", а волосы на всем теле встали дыбом. Но временная слабость продлилась недолго. Кудрявый спешно отстранился и посмотрел Луи прямо в глаза. - Не уходи. - одними губами пробормотал тот. - Я все равно уйду, Луи. Не мучай себя, пожалуйста. Ради меня. - парнишка закусил губу, поражаясь тому, что говорит. - Я знаю, что ты любишь меня. Но не ты сможешь быть со мной, тебе будет больно даже смотреть на меня. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы тебе было больно. Да, я эгоист, но... тебя я люблю больше, чем себя. Луи был похож на потерянного ребенка. Он толком не понимал, что происходит. Не понимал, что Стайлс уходит. Что это, возможно, последний раз, когда они видятся. Он лишь с искренней и чистой любовью смотрел на Гарри, такой же чистой, какими были его голубые глаза. Парнишка не выдержал и сгорбился, закусив согнутый палец, преднамеренно причиняя себе физическую боль, чтобы хоть как-то заглушить душевную. Затем он вдохнул полной грудью, на мгновение закрыл глаза, останавливая слезы и поцеловал Луи в лоб. - Просто пообещай мне, ладно? Пообещай, что больше не будешь заморачиваться из-за меня, что будешь жить полной жизнью. Пока, Луи. Он уходит. Дверь открылась и Стайлс застыл на пороге, будто раздумывая над чем-то важным. Он, не оборачиваясь, бросил напоследок: - И больше не спасай меня, Луи. Пожалуйста. ™ Томлинсон плавно передвигаясь - точно приведение - вошел в спальню. Гвен подняла на него погрустневшие глаза и тут же отвела взгляд в сторону. Она сидела по-турецки на кровати, по грудь обмотанная белой простынью. Белесая кожа казалась прозрачной от падающих на нее лучей летнего солнца, туманно мелькали голубые линии вен по всей грудной области. Ключицы и плечи отчетливо выделялись, от чего девушка представлялась настолько хрупкой и непрочной, что коснуться ее было боязно. На самом деле, она была очень красива в эти секунды. Словно тоненькая и прекрасная фея воздуха, только что поднявшаяся ото сна. Если бы Луи чувствовал к ней хотя бы что-то, то, верно, сошел бы с ума от этого зрелища. Но он даже не взглянул на нее, когда вошёл. - Почему ты не спишь? - Луи сел на край кровати, монотонно потирая ладони друг о друга. - Вы кричали. И вновь эта вязкая, больно жгучая тишина, подобно алой лаве медленно покрывает сначала ноги Луи, затем руки и туловище, и верно направляется в голове. Парень представил, как она заполняет его мысли и понял, что допускать этого нельзя. Тишина безумно и убийственно красива. Она смотрит в душу Луи большими зелеными глазами и качает кудрявой головой, нашептывая что-то своими не естественно-красными губами, из которых каждое слово вытекает с необычайно терпкой сладостью. Ее кропотливый и трепещущий голос по малу заполняет комнату и вливается в мысли Томлинсона, от чего все они срастаются в одно единственное слово. Гарри. Он и есть та соблазнительная и завораживающая тишина​, которая с сегодняшнего дня будет безраздельно править в твоей жизни, Луи. Но как бы желанна она не была, как бы не хотел отдаться ей Луи, он понимал, что жизнь так станет невозможна. Что рано или поздно он свихнется. Ибо с абсолютной тишиной человек сливается лишь после смерти, когда другие люди не имеют возможности прикоснуться к нему, опорочить, обидеть. Так ты жить не сможешь. - Гвен. - задумчиво пробормотал он. Голос его изменился и был слишком низок. По другому нельзя. - Да? По правде говоря, парень совершенно позабыл о чувстве альтруизма, присущему ему все сознательные годы. Раздор с Гарри сделал его грубоватым и нетактичным, и он уже не обдумывал столь тщательно каждый свой шаг, заботясь о чувствах других. Луи стал эгоистом, но сам понять это отказывался. Отказывался потому, что эгоистами в его жизни были только два человека и оба они поспособствовали тому состоянию, в котором Луи прибывал сейчас. Но жить в одиночестве - намного сложнее, чем быть эгоистом. Поэтому парень быстро и не задумываясь о чувствах Гвенаэль, принял решение касательно их с ней дальнейших отношений. Ты пожалеешь об этом, Томлинсон. Ох как пожалеешь. - Ты будешь моей девушкой?