Redemption (Искупление)

Открывать глаза не хотелось. Там, где он находился до этого, было так тихо и так спокойно. Стоило начать возвращаться к сознанию, сразу же вернулась боль. Но раз ему больно, значит, он жив. Энакин все же не убил его. Или просто решил растянуть удовольствие. Прислушавшись к себе, Оби-Ван попытался определить источники боли. Их было два. Первый, на затылке. Результат удара о стену, видимо. Второй, обширный, грудь, живот и левый бок. Результат ударов кулаками и ногами. Ребра, кажется, не сломаны. Хотя надо бы проверить на счет трещин. Открыв глаза, Оби-Ван некоторое время пытался сфокусировать зрение. Судя по симптомам, у него сотрясение. Ничего, конечно, с чем не справятся бакта, лекарства и медитация. С трудом поднявшись с пола и дождавшись момента, когда предметы прекратят вращаться перед его глазами, Оби-Ван оглянулся по сторонам. Судя по темноте за окном, он пробыл без сознания не меньше половины дня. Энакин все же поел. И сейчас он ходил по своей комнате, похожий на зверя в клетке. Оби-Ван посмотрел на дверь, разделяющую его и его бывшего падавана. Кто бы мог подумать, что он будет когда-нибудь прятаться от бывшего падавана, тем более после того, как тот избил его. Оби-Ван взял несколько протеиновых кубиков и налил себе воды. Он все равно не голоден, но ему нужны силы. Оби-Ван не стал закрывать дверь своей комнаты на замок. Во-первых, он не должен поддаваться страху. Во-вторых, Энакина замок не остановит. Приняв лекарства и обработав кровоподтеки бактовым спреем, Оби-Ван опустился на пол и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Энакин поздно вечером все же вышел из своей комнаты. Скорее для того, чтобы поесть, но также он хотел убедиться, что он не убил своего бывшего учителя. Мысль о том, что он останется один на острове в мире, где нет никого из людей, была слишком неприятной. Лучше уж потерпеть присутствие джедая, особенно если он ведет себя незаметно, не пытается говорить по душам или читать мораль, и при этом еще и готовит еду. О том, что Оби-Ван хорошо готовит, Энакин знал. О том, что Оби-Ван будет готовить для него, Энакин догадывался. Вообще, как мысленно усмехнувшись подумал Энакин, из некоторых могли бы получиться идеальные слуги. Или рабы. Пускай Энакин ненавидел рабство едва ли не сильнее всего на свете, но он вынужден был признать, что некоторые для него созданы. В конце концов, все джедаи – они рабы кодекса. Далеко не все могут найти в себе смелости пойти против системы и сломать ее. Только особенные. Избранные. Такие как он. И если бы ему не мешали, все было бы совершенно по-другому. Энакин думал своем умершем ребенке. Он так и не спросил, мальчик был это, или девочка. И почему Падме считает, что это он виноват. Это вина Оби-Вана, а не его. Энакин был уверен, что стоит ему поговорить с Падме, она все поймет, она же любит его, а он любит ее. И у них еще могут быть другие дети. Судя по всему, Оби-Ван был все же жив. Пришел в сознание и пошел зализывать раны. Энакин посмотрел на дверь комнаты бывшего учителя. Насколько заметил Энакин, его комната была больше, чем комната Оби-Вана. Скромность во всем, как это по-джедайски. Энакин подошел к двери и открыл ее. В комнате было темно, но Энакин увидел Оби-Вана, сидящего на полу в медитационной позе. Это было так похоже на Оби-Вана, если что не так, медитируй. Если бы было возможно, подумал Энакин, Оби-Ван вообще не выходил бы из медитации. Никогда. Энакин решил подождать момента, когда Оби-Ван все же закончит медитацию. Должен же он хоть как-то отреагировать на его присутствие, особенно после того, что случилось днем. А впрочем, какую реакцию он ждет от джедая. Даже, если тот будет напуган, он не покажет этого. Да и медитировать джедай может часами, и стоять и ждать момента возвращения, или самому выводить его из этого состояния, Энакину не хотелось. «Спешить все равно некуда», - подумал Энакин и направился к себе в комнату. Оби-Ван закончил медитацию к середине ночи. Он чувствовал присутствие Энакина рядом с ним, чувствовал удушающее воздействие темной стороны в ауре Энакина. «Я не знаю, как переживу все это». – подумал Оби-Ван ложась на кровать и закрывая глаза. Ему постоянно снились странные сны. Одним из частых снов было то, как он идет по полю с высокой травой. Вокруг него сотни и сотни убитых, он точно не знает, кто это, и даже не видит их, просто знает, что они есть. По его щекам течет какая-то влага. Он всегда думает, что это слезы, но в момент, когда он видит себя со стороны, он видит, что это кровь. У него нет глаз, но он все равно все видит. Оби-Ван доходит до вытоптанного круга в траве и ложится на землю. Странное чувство преследует его во сне, он должен был прийти сюда, чтобы умереть. Просто лечь и больше не встать. И это еще самый спокойный сон из тех, что он видит с возвращения в храм с Утапау. Ему снятся убитые джедаи. Сначала ему снится, что он возвращается в храм и внешне все в порядке, а затем, словно по мановению руки волшебника, все меняются, становясь такими, какими они были на момент похорон. Там же, среди мертвых джедаев, и дочь Энакина и Падме. Малышка тянет к нему ручки и Оби-Ван, хотя и напуган так, как никогда в своей жизни, берет ребенка на руки. Оби-Ван уже привык просыпаться еле сдерживая крик, еле сдерживая слезы, просыпаться в холодном поту и как можно быстрее уходить из комнаты, словно призраки из его сна гонятся за ним. Энакин, судя по всему, спокойно спал. «Почему?» - спрашивал себя Оби-Ван. Почему призраки преследуют только его. Казалось, он попал в свой персональный кошмар. Снова. Но на Зигуле рядом был Бейл, который пытался ему помочь. Кто или что поможет ему сейчас? Взгляд Оби-Вана упал на лежащий осколок от чашки, разбившейся вчера во время выяснения отношений. Надо было все же убрать осколки. Наклонившись, Оби-ван взял самый крупный из осколков и, почти не осознавая, что делает, сжал его в ладони. Острая грань глубоко врезалась в ладонь. «Боль. Вот что поможет мне заглушить голоса. На Зигуле это работало». – подумал Оби-Ван. Приведя в порядок кухню, и убедившись, что у них еще достаточно пищи, Оби-Ван вернулся в свою комнату. Взяв бактовый спрей и повязки, Оби-Ван вышел из дома и направился на пляж. Надо было понять, поможет ли боль. Если да, возможно, он сможет отвоевать себе хоть немного спокойного сна. Сняв тунику, Оби-Ван опустился на песок. Прижав к предплечью левой руки острие осколка, Оби-Ван на миг засомневался в том, что делает. Джедаи не одобряли самобичевания, ни физического, ни ментального. Впрочем, он больше и не джедай. Первый надрез был неглубоким. Скорее просто чтобы привыкнуть к ощущению. Второй уже глубже, чтобы прочувствовать боль. Третий и последующие, чтобы убедиться. Казалось, что внутри него поселился какой-то голод, утолить который можно только болью. И сейчас, как хищник, почувствовавший кровь, его голод требовал все большего и большего. А затем голод прошел, и боль трансформировалась в непонятное, но восхитительное чувство покоя. Оби-Ван лег на песок и закрыл глаза. Таким спокойным он не чувствовал себя уже так давно. Шелест деревьев где-то над головой и шорох волн успокаивали и Оби-Ван не заметил как погрузился в сон. Впервые за более чем неделю, сон был без сновидений. Проснувшись через несколько часов, Оби-Ван почувствовал себя отдохнувшим. Впервые с отлета на Утапау, Оби-Ван осознал, что он голоден. Обработав раны на руке и забинтовав их, Оби-ван оделся и направился обратно к дому. Энакина в доме не было, но это как ничто устраивало Оби-Вана. Впервые у еды был вкус не горечи, пепла или крови, а вкус того, что именно он ел. Поев и вымыв посуду, Оби-Ван заглянул в свою комнату. У него был с собой небольшой голографический передатчик, чтобы иметь хоть какую-то связь с миром. Сейчас на передатчике был сигнал того, что с ним кто-то пытается связаться. Оби-Ван активизировал терминал. Перед ним предстала голографическая версия встревоженного Бейла Органы. -Слава всему разумному, ты жив, - произнес Бейл. -Да, - кивнул Оби-Ван, - Я жив. -И с тобой все в порядке? – уточнил Бейл. -Да. – ответил Оби-ван. Недоверие и подозрительность во взгляде Бейла стали сильнее. -Прости, конечно, что я спрашиваю, но на всякий случай, ты не забыл, ты находишься на планете с самым массовым убийцей, которого я знаю. – произнес Бейл. -Я не забыл. – ответил Оби-Ван. То, что еще вчера причинило бы ему боль, сейчас проходило мимо него, почти не касаясь. Кроме.. Оби-Ван нахмурился. – Бейл, вы же никому не говорили о… -Не говорили. – ответил Бейл, не дав Оби-Вану спросить. – Никто не знает о том, какую роль в этом всем сыграл Скайуокер. Он считается пропавшим без вести. Ну а ты, отправившимся на его поиски. -Спасибо. – произнес Оби-Ван. -У вас точно все в порядке? – спросил Бейл. -Да. -Вам что-нибудь нужно? Пища, лекарства, что угодно еще? -Нет, пока не нужно. Если что, я сообщу тебе. – ответил Оби-Ван. –Как магистр Йода? -Нормально. Занимается выжившими, обучает юнлнгов. – ответил Бейл. -Храм оживает. -Да. – Согласился Бейл. Закончив разговор с Оби-Ваном, Бейл повернулся к магистру Йоде, который все это время незримо находился рядом. -Итак? – спросил Бейл. – Кажется, ему и в правду становится лучше. -Наоборот. – покачал головой магистр Йода. – Хуже ему становится, но не осознает этого Оби-ван.