Redemption (Искупление)

Энакину не спалось. Ночь была слишком душной, и открытое окно не помогало. В очередной раз поднявшись с кровати, Энакин услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Прислушавшись с помощью Силы, Энакин почувствовал, что Оби-Вана нет в доме. Куда и зачем мог пойти Оби-Ван посреди ночи, Энакин не знал. Решив не тратить время на одевание, Энакин выбежал из дома. Оби-Ван едва ли не бежал, что тоже смутило Энакина. Судя по направлению, Оби-Ван шел к берегу, где он общается со своим зубастым приятелем. Энакин добрался до спуска как раз к моменту, когда Оби-Ван почти наполовину преодолел этот спуск. Даже днем это не бывает просто, но ночью, в совершенной темноте, даже с помощью видения Силы, это сложно. Что-то на миг отвлекло Оби-Вана и он наступил на корень, который сломался с еле слышным треском. Оби-Ван упал на спину. Энакин почувствовал в Силе вспышку боли, идущей от бывшего учителя. Оби-Ван использовал Силу, чтобы блокировать боль, и поднявшись, направился вперед. Энакин решил не тратить время на спуск. Использовав Силу, чтобы смягчить приземление, Энакин спрыгнул на песок, рядом с Оби-Ваном. -Ну и какого же.. – начал говорить Энакин. -Не сейчас. – прервал его Оби-Ван. Если смотреть на мир с помощью зрения Силы, все кажется другим. Энакин увидел, как из воды показалась голова с гребнями. Сила вокруг этого существа была полна болью и беспокойством. Оби-Ван, воплощенное спокойствие и Сила, коснулся головы своего друга и начал передавать ему свои силы. Как понял Энакин, зубастый друг Оби-Вана готовился произвести на свет маленькое зубастое существо. Но что-то было не так, и Оби-Ван пришел на помощь. Энакин осторожно, чтобы не помешать, осмотрел Оби-Вана. Падая, тот ударился о камни. На затылке и на спине содрана кожа, ничего особо серьезного, но кровь идет. Оби-Ван почти полностью блокировал свою остаточную связь с Энакином, направив свои Силы на помощь своему другу. Оби-Ван использовал Силу, чтобы успокоить друга, чтобы изменить положение детеныша и помочь ему появиться на свет. Едва покинув тело своего родителя, детеныш всплыл на поверхность и издал первый звук. Оби-Ван опустил руки и отошел на шаг назад, позволяя новоявленному родителю пообщаться со своим детенышем. -Это мальчик. – произнес Оби-Ван. Он и сам не знал, кому и зачем говорит это. -Поздравляю. – ответил Энакин. – А нельзя было сказать, куда ты уходишь, а не бежать так, словно за тобой гнались голодные ранкоры? Оби-Ван собирался ответить, но тут раздалось фырканье новоявленного родителя. Сила вокруг Оби-Вана вспыхнула болью. -Что? – спросил Энакин. -Он сказал, что мне повезло, что у меня такой хороший детеныш, и он надеется, что его будет таким же… -Это он про меня? – уточнил Энакин. Оби-Ван кивнул. Назвать его хорошим, мог только тот, кто совершенно не знал его. «Хороший» не привел бы солдат в храм и не убивал бы тех, кто был его семьей. Или, хотя бы, семьей его учителя. -Идем домой. – произнес Энакин после долгого молчания. -Идем. – согласился Оби-Ван. До момента, когда они вернулись домой, Оби-Ван и Энакин молчали. В доме Оби-Ван сразу попытался уйти к себе, но Энакин преградил ему дорогу. -У тебя вся спина в крови, и рана на затылке. Ты сам не сможешь их обработать. – произнес Энакин. Несколько секунд Оби-Ван просто смотрел на Энакина, словно, пытался осмыслить сказанное, а затем все же кивнул. Энакин пропустил Оби-Вана и сам вошел за ним следом. Энакин прекрасно знал, где хранятся лекарства. Оби-Ван зажег свечи на столе и лег на кровать лицом вниз. Смочив полотенце водой, Энакин осторожно стер кровь со спины бывшего учителя. Царапины оказались чуть серьезнее, чем полагал Энакин, но бакта справится с этим. Рана на затылке была еще менее серьезной, но кровоточила она сильнее. Энакин нанес немного бакты на пальцы левой руки и коснулся ими раны на затылке Оби-Вана. Происходящее было как-то странно интимно, не смотря на то, что они оба одеты и их соприкосновения очень локализированы. Энакин вдруг обнаружил, что у Оби-Вана очень мягкие волосы. В дрожащем свете свечи волосы Оби-Вана, словно бы, сами излучали свет, и Энакину казалось, что его пальцы купаются в этом сиянии. Энакин осознавал, что должен убрать руку, но не мог. С момента, как он начал смотреть на Оби-Вана другими глазами, Энакин хотел в полной мере понять и почувствовать ту тайну, какой казался ему Оби-Ван. Даже если прикосновения Энакина и казались Оби-Вану чрезмерными, он молчал. Оби-Ван осознавал, что должен был как-то остановить Энакина, или дать понять ему, что такие прикосновения выходят за рамки дозволенного, но так и не нашел для этого слов. В Энакине всегда была жажда тактильного контакта, жажда, на которую сам Оби-Ван давно научился не обращать внимания. Но возможно, не получая того, что он хотел от Оби-Вана, Энакин и обратил свое внимание и свои аффекты на первую влюбленность в тогда еще королеву Падме. Что если все могло быть совершенно иначе, если бы Оби-Ван чуть больше позволял себе проявлять свои эмоции, а не прятал их под маской идеального джедая. Изменило бы это хоть что-то? Этого Оби-Ван не знал. Он осознавал, что сейчас, даже если он снова скроется под маской идеального джедая, хуже уже точно не будет. Хотя бы потому, что хуже уже и некуда. Наконец Энакин убрал руку и нанес бактовый спрей на спину Оби-Вана. -Так лучше? – спросил Энакин. -Да, спасибо. – ответил Оби-Ван. Еще несколько мгновений Энакин молча сидел возле Оби-Вана, а затем встал и направился к двери. -Не убегай больше так неожиданно. – произнес Энакин. -Я постараюсь. Оби-Ван закрыл глаза, а затем использовал Силу, чтобы погасить свечи. Завтра надо узнать, как прошла первая ночь новорожденного малыша. Это был второй младенец, которому он помогал появиться на свет. Вот только Лекса и закончила свою жизнь у него на руках. Пусть хотя бы этот малыш проживет долгую и счастливую жизнь…. Энакин прислушивался к дыханию Оби-Вана. Оно было прерывистым, словно Оби-Ван плакал. Это казалось таким… странным. Первым побуждением Энакина было вернуться в комнату Оби-Вана, узнать, что с ним, утешить, но затем Энакин все же остался на месте. Он итак знал, что с Оби-Ваном и кто в этом виноват. Знал Энакин и то, что ничего не может сделать, чтобы все исправить. Если бы он мог, он бы с радостью вернул их всех, магистров, рыцарей, юнлингов, свою дочь, мастера Квай-Гона, кого и что угодно, лишь бы Оби-Ван перестал так страдать. Но это было невозможно. Так что, лучшее, что мог сделать сейчас Энакин, это оставить Оби-Вана в покое. Миг слабости пройдет, завтра он снова будет казаться сильным, каким и всегда. Вот только теперь Энакина это уже не могло обмануть. Не после того, как он увидел шрамы в виде имен.