Redemption (Искупление)

Наутро они оба старательно избегали разговоров о том, что было ночью. Оби-Ван сразу же начал собраться на пляж, чтобы проверить как там новорожденный и его родитель. Энакин, разумеется, пошел с ним. Разве не так должен себя вести хороший детеныш? Если раньше только одно существо подплывало, чтобы пообщаться, то теперь почти вся группа то и дело подплывала поближе, чтобы пообщаться. Иногда Оби-Ван плавал вместе с ними, а Энакин предпочитал сидеть на берегу. Наблюдая за тем, как общается Оби-Ван с существами, Энакин находил еще одно различие между ними. Энакин считал себя личностью, даже когда он был рабом. А Оби-Ван считал себя частью ордена джедаев. Возможно, поэтому Оби-Вану так нравилось общаться с этими существами. Они тоже мыслили в критериях частей целого. С другой стороны, когда Оби-Ван чувствовал себя не частью чего-то большего. В детстве до попадания в храм? Учитывая его первое воспоминание, быть не частью чего-то для него значит быть одному. В храме он был одним из юнлингов, затем одним из падаванов, затем одним из рыцарей, потом одним из магистров. Но никогда не личностью. Оби-Ван, как личность, стоит где-то далеко позади Оби-Вана, как части ордена джедаев. Оби-Ван оглянулся на Энакина. В последнее время тот вел себя странно. Он постоянно о чем-то думал, а если что Оби-Ван и выучил за годы, пока был учителем Энакина, так это то, что если Энакин долгое время размышляет, вот-вот что-то случится, и скорее всего, что-то странное. С другой стороны, все, что могло, уже случилось. Иногда имена на его теле отзывались странным зудом, словно привлекая его внимание. Порой, Оби-Ван даже мог перевести это. Впрочем, если бы они и в правду могли говорить, что именно они бы сказали? Да, магистр Йода говорил, что он не должен винить себя в произошедшем, что никто из погибших не винил бы его, но порой Оби-Ван в это не верил. Он выучил одного падавана и сделал это настолько плохо, что его бывший падаван уничтожил десятки, если не сотни, джедаев собственноручно. Оби-Ван заставил себя вернуть свое внимание на плавающего рядом с ним детеныша. …-Ты сердишься на меня? – неожиданно спросил Энакин. Оби-Ван перестал рисовать и посмотрел на бывшего падавана. Обычно, когда он рисовал, Энакин сидел бесшумно, но сегодня что-то было явно не так. -Нет. – ответил Оби-Ван. -Почему? – спросил Энакин. -Не могу. -Почему? – казалось, Энакина не удовлетворял ответ Оби-Вана, и он продолжал спрашивать. -Что именно ты хочешь от меня услышать? – устало спросил Оби-Ван. -Правду. – ответил Энакин. -Какую? -Как на счет того, что, не смотря на то, что я сделал, ты все равно любишь меня. – произнес Энакин. -Ты итак это знаешь, стоит ли повторять. – отстранено произнес Оби-Ван. -Значит да, ты меня любишь? – повторил Энакин. -Тебе принципиально важно, чтобы я повторил это? -Да! -Не смотря на то, что ты сделал, я все равно люблю тебя. – произнес Оби-Ван. Он многое специально не сказал в этой фразе, не упомянул об убитых джедаях и той боли, которую причинил Энакин ему своим предательством. Возможно, это итак было очевидно. -Как своего бывшего падавана? Ты любишь меня больше или меньше, чем любил Квай-Гона? - продолжал Энакин. -Энакин…. – Оби-Ван явно хотел прекратить разговор, но затем, после долгой паузы, все же ответил. – Я люблю тебя, но иначе, чем любил Квай-Гона. Тут не может быть больше или меньше, просто иначе. Я люблю тебя, как бывшего падавана, как друга, и я не знаю, чего еще ты от меня хочешь… -Знаешь! – Энакин преодолел разделяющее их расстояние и, схватив Оби-Вана за предплечья, заставил его встать из-за стола. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Взгляд Оби-Вана снова был отстраненным, что совершенно не нравилось Энакину. Оби-Ван думал о том, чьих имен сейчас касаются руки Энакина. Депа Биллаба и Ассаж Вентресс. Это было символично. Энакин наклонился и жадно впился губами в губы Оби-Вана. Оби-Ван не отвечал на поцелуй, но и не пытался оттолкнуть Энакина. Наконец, Энакин разорвал поцелуй и отпустил Оби-Ввана. -Прости. - произнес Энакин. – Я знаю, что не должен был… -Тогда почему? – спросил Оби-Ван. -Потому, что я люблю тебя. – произнес Энакин. – Я долгие годы находился рядом с тобой, но не видел тебя и не понимал. Сейчас я начал видеть тебя, настоящего, и я осознал, что едва не проглядел самое великое сокровище, которое могло быть в моей жизни. Я знаю, что после всего, что я сделал, я не имею права, но я не могу жить без тебя. Не только потому, что мы тут вдвоем и больше никого нет, я не могу без тебя, потому, что без тебя вселенная не имеет смысла. Ты можешь не отвечать, - продолжил Энакин. – Я пойму это. Просто, позволь мне быть рядом с тобой. -Все не так просто, как тебе кажется. – наконец произнес Оби-Ван. – Мы даже думаем по-разному. Для тебя признаться в собственных чувствах, это просто и естественно. Для меня это значительно сложнее. Когда мне кто-то не безразличен, я пытаюсь помогать этому человеку, заботиться о нем… Энакин кивнул. Вслух он этого мог и не сказать, но да, он понимал то, что говорит ему Оби-Ван. Оби-Ван тенью следовал за своим учителем. Просыпался раньше, чтобы приготовить завтрак и заварить любимый чай Квай-Гона. Видел ли в этом Квай-Гон то, насколько сильно любит его Оби-Ван, или воспринимал, как обычное поведение хорошего падавана? Не смотря на то, что сделал Энакин, Оби-Ван не позволил казнить его или оставить одного. Он разделил изгнание. Он заботится о нем. Не важно то, что он сказал, Оби-Ван просто повторил то, что хотел услышать Энакин, Оби-Ван говорил о своей любви постоянно, но Энакин не видел этого. -Я понимаю. – наконец произнес Энакин. -Нет. – вздохнул Оби-Ван. – Для тебя важна физическая составляющая. А меня.. беспокоит даже то, что было вчера. Энакин задумался. То, как Оби-Ван чуть помедлил перед словом «беспокоит» означало то, что он пытался подобрать подходящее слово. -То, что я вчера сделал, напугало тебя. – произнес Энакин. Это не был вопрос, ответ был очевиден. – Кто-то касался тебя, и тебе это не нравилось, да? -Дело не в том, нравилось ли мне это или нет. Дело в добровольности или не добровольности происходящего. – ответил Оби-Ван. – И да, это был не слишком приятный опыт. -Кто это был? – спросил Энакин. - Я не буду злиться, просто расскажи мне. -Вентресс. Пока я был в плену, ей нравилось трогать меня, ласкать, и почти всегда это сопровождалось болью…. -Она не…? -Как я уже говорил раньше, у меня не было физических отношений. Ни с ней, ни с кем другим. – ответил Оби-Ван. – И я не уверен, что хочу этого. -Я обещаю не торопиться. У тебя всегда будет возможность отказаться, и я приму твое решение. – пообещал Энакин. – Мне просто нужно касаться тебя, чтобы убеждаться, что мы оба живы. Оби-Ван молчал. -Мне можно прийти к тебе сегодня? – спросил Энакин. Оби-Ван был не уверен и, все же, он кивнул. Несколько часов между разговором и временем, когда Оби-Ван обычно ложился спать, пролетели почти незаметно. Оби-Ван беспокоился. Он не был уверен, что Энакин сможет остановиться. Энакин подошел к двери и прислушался. Не надо было быть чувствительным к Силе, чтобы понять, что Оби-Ван напряжен и не уверен в своем решении. И все же, когда Энакин постучал, спрашивая разрешения, Оби-Ван открыл дверь. Энакин не мог бы похвастаться тем, что у него было много партнеров, если быть откровенным, у него не было никого, кроме Падме. Но у Падме он не был первым мужчиной, да и она не испытывала такого страха перед своими эмоциями и их проявлением, как это происходит с Оби-Ваном. И если Энакин хотел, чтобы однажды у него и Оби-Вана было что-то, он должен быть осторожен и замечать даже то, что Оби-Ван может не сказать ему. -Все хорошо, - произнес Энакин. – Я не сделаю ничего плохого. Ты мне веришь? -Да. – ответил Оби-Ван. Энакин коснулся левой, настоящей, рукой лба Оби-Вана. Энакин провел по его бровям, попытался разгладить складку между бровями, затем коснулся пальцами губ Оби-Вана. Наклонившись, и касаясь губами правого виска Оби-Вана, Энакин осторожно обнял Оби-Вана. Несколько мгновений Оби-Ван стоял неподвижно, а затем, неуверенно, обнял Энакина. Энакин коснулся губами лба Оби-Вана, а затем отпустил его. -Спасибо. – произнес Энакин. Он не ждал ответа и просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Оби-Вану нужно время, чтобы справиться со своим эмоциями. Проводив Энакин взглядом, Оби-Ван постарался успокоить быстро бьющееся сердце. После недолгой медитации, Оби-Ван лег на кровать и почти мгновенно заснул.