Смерть — только начало

Семьсот двадцать третья овечка, семьсот двадцать четвертая овечка, семьсот двадцать пятая овечка... Я никогда не усну. Может, все же и кома. Нет, точно умер. Мертвецы не спят, они разлагаются и требуют мозги. Зомби я себя не чувствую, но надо готовиться к худшему. Пульса нет, дышать не обязательно, холод испытываю, но могу игнорировать, пирог обратно не запросился, так что еду перевариваю, но, кажется, в ней не нуждаюсь. Кровь идет... Я тронул ладонь, порез от камня не исчез, но не болит и почти затянулся. А как же спать? Спать я любил, сны ведь очень интересно смотреть. Как бы уговорить мозг отключиться... Мозг, спи! Мозг не слушался, упрямо оставаясь бодрствовать. Хотелось получить или ноутбук с Интернетом, или хотя бы книжку! Никогда не думал, что бессонная ночь может быть настолько бесконечной. Я даже повторил про себя все, что успел написать в дипломе, прокрутить раз сорок в голове то, что было на мосту, даже придумал пять или шесть иных развитий событий. Я и уходил, и не останавливался на мосту, и топил мужика, и топил девушку. Даже их обоих! Наконец солнце начало вставать и проснулся огр. — Доброе утро, Новок. Сейчас поедим и к обеду будем в деревне. Нормально спал? Я истерично заржал, прячась под одеялом с головой. Бессонница действительно страшная болезнь! — Новок, ты в порядке? — обеспокоенно спросил огр. — Будешь пирог или поешь нормально? — Не хочу есть, я хочу спать... — успокоившись, равнодушно отвечаю. — Давай вставай, Новок! Ты же хотел путешествовать, а так ты все путешествие проспишь. Много ли твоих знакомых могут сказать, что видели деревню огров? — жизнерадостно сказал Архар. — Прям экскурсия, жаль я сумку потерял, там фотоаппарат был. Но мой потенциальный свекор прав, надо увидеть всего и побольше. Я же мечтал не спать, когда от зубрежки лекций глаза слипались, а мозг трубочкой сворачивался. — Что значит «фотоаппарат»? — заинтересовался Архар, выбираясь из палатки. Он сел к костру и взялся разогревать мясо на завтрак. — Э-э-э, это устройство, оно делает моментальные рисунки, точнее снимки, того, что фотографирует. Пока огр готовил, я обулся и размялся. Надо отдать должное, воздух в степи чудо как хорош. Невероятно чист, если еще не забывать им дышать. А теперь к главному, я же не рассмотрел своего похитителя. Ну, Шварценеггер, зеленая версия. Мускулист, высок, плечи широкие, бедра узкие, ноги, руки, шея, да в принципе все — мускулистое. Даже пальцы выглядят убийственными, Архар гвозди без молотка забьет, просто этими вот пальцами и вдавит. Лицо мужественное, немного грубое, кустистые брови, широкие скулы, массивный подбородок. Губы в меру тонкие, над нижней клыки выступают на полсантиметра. Глаза желто-зеленые, болотные, зрачок овальный. Волосы заплетены в две косы по бокам, выглядят жесткими и немного засалившимися. Но у меня наверняка не лучше, мыться тут негде. Кстати, потом от Архара не пахнет, в основном костром, травой и лошадью. — Нравлюсь? — поинтересовался он, поймав мой взгляд. — Не похож на чудовище из сказок? Или похож? Огр улыбнулся и добавил: — Сыновья в меня пошли, только Одар крупнее. Кузнец все же! Ну и повыше. Метра два с половиной. А Тимас у меня писатель, — в голосе Архара отчетливо слышалась гордость. — Он пишет детские книги и переводит с разных языков мировую литературу. Обычно он в столице живет. Но сейчас у него творческий кризис, вот и приехал домой, отдохнуть. — Ого, — восхищает. Шаблон, выдуманный и почерпнутый из кино и книг, рассыпался словно карточный домик. И, кажется, миф о неотесанности огров и здесь поддерживается ими же, — у тебя одаренные дети. И их количество впечатляет. — Спасибо! Остановишься у старшего сына. Его супруг редкой расы, — улыбнулся огр. — Остальные, кто старше, в другой род перешли, а мелким еще рано тхарма искать. — А у вас многотхармство или как? Взяв ломоть хлеба и кусок мяса, я принялся лениво жевать, запивая еду травяным отваром. Он совсем не похож на чай, больше на какой-то лечебный сбор, с легкой горчинкой. Интересно, а я толстею? Круто есть сладости без вреда для здоровья и фигуры. Еще... Ну, я здесь давно и до сих пор не мочился. Не тянет. Блин, мне бы инструкцию к новому себе! — И да, и нет. Если тхарм не против, то их в семье может быть несколько. Или наоборот — один тхарм и несколько огров. Но я тебя везу для Одара или Тимаса. Тот, к кому я тебя подселю, Арас, вполне счастлив со своим зверолюдом, а Птичка вообще-то ревнив и за Араса может и глаза выцарапать. Но с ними тебе жить удобнее будет. Тимас отдыхает в моем доме, там много младших детей и моя жена. У Одара свой дом недавно, он еще и не достроил его, — пояснил огр. — Ладно, как скажешь, постараюсь им не мешать. А зверолюд Птичка и правда птица? — это меня заинтересовало больше потенциальных женихов. — Нет! — рассмеялся Архар. — Это прозвище и только. У него есть имя, но запомнил его только Арас. Оно очень длинное, букв сорок. И Птичка как сорока — любит все блестящее. — Понятно, — улыбнулся я, доедая мясо. — Спасибо за еду. Помочь чем? — Нет, я быстро, — отмахнулся Архар. И действительно, огр умудрился свернуть лагерь минут за десять. Свистом подозвав лошадь, навьючил и помог мне забраться в седло. Сев за спиной, он спросил: — Еще вопросы есть? Не стесняйся, Новок, я отвечу на все. — Пока не придумал, хочу просто посмотреть на деревню огров. Закрыв глаза, я воспользовался предложением Архара и оперся на огра спиной. Монотонное покачивание не убаюкивало, к сожалению, зато настраивало мысли на спокойный лад. Конечно, я не дурак, сразу подумал о другом мире, но лучше бы в кому попал или глюки видел. Это проще принять. Так у меня был бы шанс проснуться и оклематься, а из другого мира легко не выберешься, если вообще возможно. Хотя бы из этого плена надо сбежать, судьба тхарма — не мое, пусть огр и славный попался. Архар решил, что я заснул, и придержал за талию. Лошадка пошла ощутимо быстрее. — Новок, открой глаза, уже деревню видно, — тихо позвал Архар. Я открыл и ошарашенно уставился на большую деревню с множеством домов, полями и огородами, стадами коров, овец и лошадей, мирно пасущихся вокруг. Удивленно присвистнул. — Они что, из-под земли вынырнули? Я подался вперед, разглядывая абсолютно все. Например, коровы. Никаких черно-белых или бело-коричневых наших родных буренок. Эти смахивали на буйволов. Бежевые и песочные, темные и светлые, сливочные. Рога длинные, острием внутрь закручены. Овечки белые, морды черные, обступили нас со всех сторон. Постепенно и дома смог лучше разглядеть. Они не деревянные, а глиняные, с вставками бурого мха и камней. Крыши из тех же колючих кустарников намешанных с глиной и грязью. А пара домов все же была деревянными, как и самый огромный в центре. — А ну пошли, курчавые! — прикрикнул огр на овец, и они нехотя расступились, позволяя проехать. — Ты проспал приближение деревни. Маленькие, разной степени зеленоватости, дети с криками носились по дороге, во что-то играя. Прислушавшись, понял, что они тренируются ловить тхармов. Пара тройка взрослых огров работали в своих огородах, многие виднелись в полях. Мы подъехали к дому, все подоконники которого были заставлены цветами. Архар помог мне спуститься и, не стучась, вошел в дом. — Дальше прихожей без разрешения нельзя идти. Обычно в наших домах есть мебель, но Птичка предпочитает ковры и подушки. Птичка! Арас! — крикнул огр. Первым вынырнул Арас. Высокий, не ниже отца, огр походил на родителя густыми бровями, глазами и улыбкой. Волосы коротко острижены на манер «ежика». Огр отер испачканные в муке руки о пестрый лоскутный фартук. Принюхавшись, я уловил запах лука, яиц и картошки. — Здравствуйте, — кивнул я. — Здравствуйте, — отозвался хозяин дома. — Птичка, у нас гости! — Сейчас! — отозвались звонко. А потом в прихожей появился парнишка лет двадцати, с острыми пернато-мохнатыми ушками, венчавшимися кисточкой. Располагались уши ближе к макушке, как у белки. Миндалевидные глаза невероятного зеленого цвета, темные заплетенные в косу волосы, скуластое лицо — необычный, но красивый зверолюд. Но больше всего поразил меня хвост с львиной кисточкой. Ростом Птичка едва ли метр шестьдесят и телосложением хрупок да тонок. — Здрасьте! — тихо, смущаясь, приветствовал он, прячась за мужем. Как они сексом занимаются? Меня не касается, конечно, но трудно думать о чем-то еще, когда ты «невеста на выданье». Рядом супруги смотрятся колоритней некуда. Огры таскают всех, кого в степях найдут? — Приятно познакомиться, я Новок. — Пойдемте, Арас вам с Новоком чай сделает, — улыбнулся Птичка. — Мне тоже приятно познакомиться. Новок, вы тхарм для Одара или Тимаса? Архар кивнул и ответил вместо меня: — Конечно, для них! Я первым скинул ботинки, потому что Птичка с Арасом без них, снял куртку и вошел в дом. В прихожей смотреть не на что, а меня грызет любопытство. Про ковры и подушки Архар не шутил, тут как в гостях у шейха. Из прихожей сразу в гостиную с низким столом в центре и подушками по периметру, несколько полок со свитками, пара книг, какая-то кукла и горшки с цветами. Двери направо и налево, раздвижные, за одной из них скрылся Арас, видимо, там кухня. Гобелены на стене прямо перед входом и ковры с подушками вообще всюду. Огр вернулся с подносом, заставленным чашками с дымящимся чаем. Мы сели за стол. — Спасибо, — я взял чашку и отхлебнул. Да, вот это чай, а не отвар, классический зеленый, но вполне стандартный. — Наверное, есть какие-то правила, которым мне полагается следовать? — В смысле? — с любопытством спросил Птичка. — Да, — согласился Архар. — О каких правилах ты говоришь, Новок? Они втроем смотрели на меня с нескрываемым любопытством. — Ну, не ходи туда, не бери то, делай так, а вот так нельзя. Типа того, — уставился я, в свою очередь, на них. — Хорошо! В моем доме в обуви не ходят, мои цветы не грызи... Не знаю... О, с моим мужем не спи! — сообщил главное Птичка. — Ты не можешь уйти из этой деревни и не можешь ближайшие три месяца встречаться с кем-то, кроме моих сыновей, — добавил Архар. — Понимаю, — кивнул я. — Можно мне помыться и вещи постирать? А потом я бы с удовольствием побродил по дому и деревне. — Да, конечно! — Архар улыбнулся. — Он поживет у вас, вы не против? — Я не против, — улыбнулся Птичка. — Малыш? — спросил зверолюд у мужа, улыбаясь ему. Он прыснул, маскируя смех за кашлем. Конечно, двухметровый огр может быть чьим-то малышом, но слышать это от пичуги метр с кепкой все равно забавно. Допив чай, я подхватил грязную куртку. — Пойдем, я покажу комнату, где можно постираться и вымыться, — сказал молчавший до этого Арас. Он пошел впереди, указывая дорогу. Похоже, позитивный Птичка у них болтает за двоих. — Здесь кровать, шкаф, стол, стул и полки, — попеременно указывая на все названное, сказал он. — Тут гости останавливаются, так что располагайся, как тебе удобно. Подушек тут всего четыре, а коврик не больше метра и только на полу. В конце заметил две двери. — Нужник, — Арас указал налево, потом направо. — Ванная. Мы вошли в нее. — Довольно уютно, — честно сказал я. Большую часть занимала чаша из неопределенного металла или камня, размером полтора на полтора, почти джакузи. Был тут столик из того же металла и деревянная скамейка. — Спасибо, слив есть и в полу, так что не бойся пролить воду. — А что это за решетки? Не сразу, но я заметил в полу и на части стены что-то вроде гриля, вмонтированного прямо в пол. — Это и есть слив, тут же стирка. Тазик, мыльник с оруми для полоскания и корень. — Оруми? — Трава. По взгляду Араса я понял, что спросил нечто глупое, и даже ребенок в курсе того, как выглядит оруми... Ладно, разберемся. — Спасибо, я сразу и ополоснусь. Арас кивнул и вышел всего на миг, открыл шкафчик у входа и вручил мне мягкую тряпицу, полотенце, наверное, и хлопковую рубаху со штанами. — Сможешь переодеться. — О, то что нужно, ты меня спасаешь, — я обнялся с находкой, и гордо улыбнувшийся Арас вышел. Первым делом я запер дверь на задвижку и перевел дух. Вода в таз и ванну подавалась через трубу, был ли какой-то насос для скважины или колодца где-то у дома, я не знал, но вода пошла теплая, а по периметру «джакузи» засветились маленькие камни от бледно-желтого до красного оттенка. Воду я предпочел бы погорячее, но хоть не холодная, уже хорошо. Натерев самые страшные пятна на одежде корнем, я запихнул шмотки в таз и черпнул из глиняного горшка мыльника с оруми примерно с пару столовых ложек. Много это или мало? Потом выясню. Вода набралась в ванну, я натер нечто похожее на мочалку мыльником, сел на скамейку и принялся себя оттирать от пыли. В туалет так и не хотелось, еще я не пах потом и волосы не засалились. Испачкались в пыли — да, но не больше. Сейчас второй день в новом мире, а порез на ладони уже затянулся. Тоже любопытно. Смыв с себя пену, я залез в ванну понежиться. Камни по борту светились, вода не остывала, но и горячей не стала. Может, камни под хозяев настроены? Бросив взгляд на таз, вздохнул и выбрался из воды. Постирушки... Я вылил воду из таза, набрал чистой и стал полоскать. — Вау, — вырвалось удивленное. Чем бы ни была эта травка, но оруми разорила бы всех производителей стиральных порошков в нашем мире. Мне даже тереть не надо. Ни одного пятна! Я всю куртку осмотрел. Ни одного! Да она даже новой такой чистой не была. Как и остальное. Обрадовавшись, я прополоскал вещи, отжал их и сполоснулся в ванной. Трудности у меня возникли со сливом воды. В «джакузи» никаких дырок не оказалось. Ладно... Я вытерся, оделся и, высунув нос за дверь, крикнул: — Птичка, а как воду слить из ванной? И погорячее делать... Парень пришел через минуту и с подозрением на меня посмотрел: — Где ты до этого жил? Неужели в чанах воду грел? Птичка подошел к ванной. — Смотри, так можно подогреть воду, — он провел по камням, те загорелись ярче. — А так слить, — закатав рукав, юноша добрался до маленького камушка у дна и, чуть повернув, надавил. Вода тут же стремительно начала убывать. — А... Спасибо, Птичка. Где могу развесить сушку? Я подхватил таз со шмотками. — Можно на улице, а можно тут. Сейчас! — он выбежал из ванной и вернулся через минуту с небольшой стремянкой. Поставив ее в угол ванны, взобрался и встал на носочки. Только тогда достал до рычажка и потянул за него. С потолка спустилась труба. — Давай развешу. — О, отлично, выручаешь. Я встряхивал одежду, расправлял, Птичка вешал. Под конец нас застал Арас. — Вот вы чем занимаетесь, — улыбнулся он. — Ужин готов, тушеное мясо с овощами, а к чаю будут пирожки. — Пирожки с чем? — ожил Птичка и, улыбаясь, спрыгнул со стремянки и, подхватив ее, нагло всучил мужу. Тот поцеловал супруга в макушку, с теплотой глядя в зеленые глаза зверолюда. — С яблоками есть, картофелем и луком, рисом и яйцами с луком, на подходе ягодные, — похвастался Арас. — Беги, выбирай самые румяные. Огр потащил стремянку. Вот это настоящая любовь, смотреть приятно. Похоже с ограми живется хорошо, но все же не для меня семейная жизнь. К тому же я теперь умертвий какой-то, может, вампир или зомби. Пока на кровь не тянет и не разлагаюсь на ходу. Одним словом — не понятно. Птичка не заставил себя просить дважды и, когда мы добрались до кухни, часть пирожков лежала на отдельной тарелке, а паренек с сосредоточенным видом подметал с пола осколки разбитой тарелки. — Думал, без табурета достану. Прости... — вздохнул Птичка. — Не поранился? — тут же спросил Арас, я же пододвинул ближе мусорное ведро. — Нет, — Птичка улыбнулся, — но мне кажется, что к первой нашей годовщине я тебя от посуды избавлю полностью. — Я куплю комплект из дерева, — хмыкнул Арас, забирая совок. — Садись кушать, я закончу тут. Он домел пол, протер влажной тряпкой и, сполоснув руки, присоединился к нам. — Спасибо, малыш, — улыбнулся зверолюд. — И для надежности, мне бы посуду из железа! — Металлические чашки к деревянным тарелкам? Остальные решат, что я тебя обижаю, — рассмеялся Арас. — А как вы познакомились? — сжевав пирожок с яблоками, я потянулся за следующим, так и не притронувшись к тушеному мясу. Голода опять не было, но пирожки — это же пирожки, они вкусные! — Остальные уже решили, что тебя обижаю я, так что решат, будто мстишь, — рассмеялся Птичка. — Я с братом поспорил, что смогу из деревни у «тупых» огров украсть что угодно. Но, как видишь, попался. Тарх, тот, кто меня поймал, счел слишком мелким, неинтересным. Сдал меня в дом тхармов, получил свое вознаграждение и исчез из моей жизни. А Арас десять месяцев назад ездил в столицу по делам. Он зашел в дом из любопытства, наткнулся на меня. В общем, я два месяца пытался от него избавиться. — Он угостил конфетами, измазал медом, а потом свалил на меня в саду осиное гнездо, — пожаловался Арас. — А однажды, когда я задремал под деревом, мы тогда на пикник ходили, он перетащил ко мне муравейник. Все бы ничего, но там жили красные, а они жутко кусачие. — Это ты жалуешься? За мной как приклеенный ты ходил добровольно. А ты крупнее меня раза в два с половиной, — зверолюд наигранно нахмурился. — Новок, представь, что за тобой ухаживает кто-то метра три ростом, огромный и с зубами! И слов «видеть тебя не хочу» он не понимает! А потом до меня дошло, что Арас не умеет на меня злиться. — Во мне не три метра, — услышал «самое главное» Арас. — Просто ты такой... такой... Огр мечтательно вздохнул, просияв лицом, взгляд сделался одухотворенным, а губы растянулись в улыбке. — Маленький и хрупкий по сравнению даже с Новоком, а уж по сравнению с тобой и подавно, — рассмеялся Птичка, накрывая своей ладонью ладонь Араса. — И я первое время вообще не думал, что физически могу делить с тобой постель. Я хохотнул. — Да, это была моя первая мысль, как у вас тут все происходит. — Моя тоже, когда мне значение слова «тхарм» объяснили! — Птичка рассмеялся. — Даже по сравнению с людьми огры большие, а по сравнению со мной — вообще огромные! Могу заверить, с этим у нас все замечательно! — улыбаясь, посмотрел на мужа зверолюд. — Даже более чем! Все проблемы, что у меня есть, связаны лишь с тем, что, если полки вешать как удобно мне, будет неудобно Арасу. — Это объясняет любовь к подушкам и коврам, они вас уравнивают. А что значит «тхарм»? Мне объяснили в общих чертах. — Ну, это общее слово для тех, кто заменяет жену. Но имеет два перевода: «баланс» или «ноша». «Баланс» — потому что при долгом сексуальном воздержании огры становятся очень агрессивными, а с другим огром-мужчиной они уживаются плохо. «Ноша» — у них не очень принято, чтобы тхарм работал или работала. Арас зарабатывает тем, что продает то, что выращивает. Я же на огород выхожу очень редко и работать там мне особо не дают. А еще тхарма часто носят на руках, — пояснил Птичка. — Прям не жизнь, а сказка о Шреке, — хмыкнул я. — На самом деле я рад за вас. Хотя странно, когда тебя ловят, а потом тащат и назначают тхармом. — И страшно, — кивнул Птичка и передразнил: — «Ты тхарм или я тебя убивать?» А потом еще носятся за тобой, словно ты заяц. Те еще впечатления! — Я долго продержался! — похвастался я. — Наверное, долго. Где-то полчаса или чуть больше. Но «тхарм или убивать» жутко в начале и смешно потом, это да. — Свобода выбора, называется, — улыбнулся Птичка. — Я минут пятьдесят продержался! Но не из-за скорости. Меня ловить боялись, кости сломать переживали. — Кстати, да. Я окинул взглядом тонкие запястья и шейку. Арас подул на перышки на ухе и перетащил Птичку себе на колени. Хвост парня тут же обвился вокруг талии огра. — Ага, я тоже был уверен, что хоть что-то да сломают. Но нет, берегли. Хотя ты, малыш, ведь до сих пор уверен, что я хрустальный? — спросил Птичка у Араса, улыбаясь. — Конечно! — огр кивнул для пущего эффекта, начиная поглаживать хвост. Я доел пирожок и попытался сбежать, а то тут становится жарко. — Можно книги со свитками посмотреть? — Помнишь, где твоя комната? — спросил Птичка, и я кивнул. — Две двери дальше. Перевернувшись на коленях, зверолюд уже во всю целовал верхнюю губу Араса, проводя юрким языком по клыкам огра. Остальное я смотреть не стал, оставляя супругов наедине.