Смерть — только начало

Вначале Ирам потаскал меня по лавкам, где ему всюду делали скидки. Пристроившись к нему, почти за бесценок купил себе медальон — голова лиса на цепочке. После шопинга, дау отвел меня в весьма уютную таверну, принадлежащую семье оборотней — медведей, так что размеры у них были соответствующие. Даже женщина оказалась выше меня на целую голову. А отец с его тремя сыновьями и подавно. Младший ходил в облике медвежонка и в основном сидел у входа, встречая гостей и предлагая взять меню. По вытянувшемуся лицу Ирама я понял, что некромант уже здесь. Пока меня буксировали к самому дальнему столику на противоположной стороне зала, я успел разглядеть «старика». Лично я бы ему и сорока не дал: высокий, с красными, чуть мерцающими волосами, с хищным лицом и тонкими губами. Странная, слегка светящаяся кожа, позволила предположить: он, возможно, саламандра. Цепкий взгляд черных глаз следил за Ирамом, а дау, весело шутя со средним братом, уже заказывал нам пива. — Он взглядом не убивает? — шепнул я Ираму. — Нет, не убивает, — дау улыбнулся мне и подался медленно вперед, а затем нагло поцеловал. Перехватив инициативу, я положил ему руку на затылок и толкнулся языком в рот. Дау послушно впустил, слегка напрягаясь. — Ирам, — раздался строгий голос. — Добрый вечер. Поскольку смысл шоу заключался в том, чтобы отбить у некроманта охоту подходить к дау, я выпростал ладонь в сторону некроманта, обозначив «стоп», помучил губы Ирама еще немного и только после этого отстранился. А тут и пиво нам поднесли. Ирам, словно издеваясь, лишь получив свое пиво, ответил некроманту: — Добрый, как там тебя, ты нам мешаешь. — Да, приятель, у нас тут частная вечеринка, — я положил ладонь поверх ладони Ирама и чокнулся кружкой пива с его. Некромант лишь на мгновение повернул свое лицо ко мне и вновь упер тяжелый взгляд в дау. Ирам поерзал, и незваный гость лишь с легким укором сказал, явно не злясь, а, возможно, и не веря нашей игре: — Ирам, не нужно всего этого, — он присел, смотря теперь снизу вверх и пытаясь поймать взгляд дау, — может, прогуляемся? Ирам растерянно взглянул на меня, взглядом прося помочь. Я подмигнул дау и повернулся к некроманту. — Сочувствую тебе, но ты ведь понял уже все, так уходи. В общем-то, я и сам в наше шоу не верил, делая скидку на возраст Ирама. Подобные трюки и в нашем мире не проходят, лишь расстраивают обоих. — Не притворяйся, разумный. Вас не связывает ни сердце, ни постель, — отмахнулся от меня некромант. — Ирам, зачем? Знаешь, я ведь все равно тебя получу... — А вот и хрена тебе, — взорвался парень. — Я тебя ненавижу, надоел! Ты, ты... скупердяй старый! — А скупердяй почему? — удивился, по-моему, не только я, но и некромант. В любом случае, Ирама перетянул к себе и усадил рядом. Несколько посетителей повернулись к нам, но ненадолго. Принесли картошку. Наверно такая сцена не первая здесь с участием дау и некроманта. — И почему старый? — чуть обиженно спросил некромант, присаживаясь с другой стороны от Ирама. — Ты меня старше во много раз, — ответил дау. — Он действительно скупердяй, — добавил он уже для меня. — Даже на браслете сэкономил! И тут мы одновременно посмотрели на Ирама как на умалишенного. — М-да, кому-то щи жидкие, а кому-то брильянты мелкие, — покачал я головой. — И в чем я на браслете сэкономил? — настороженно спросил некромант. — У него застежка не открывается, сломана, судя по всему, — надулся Ирам, злясь теперь уже на нас обоих. Рассмеявшись, я обнял Ирама за плечи. — М-м-м... Некромант, не знаю твоего имени... Чем же тебе Ирам приглянулся? Мордаха дау? — Нет, он моя вторая половина. Любой сильный маг имеет только один шанс на счастье, только одну попытку. Но в большинстве случаев мы просто не встречаем того или ту, кого боги предназначили нам. Он — моя вторая половина, мне несказанно повезло, я встретил его, — ответили мне, но смотрел некромант на дау. — Зовут меня Самвел, и я лекарь, маг огня и воздуха, но не некромант. — Предатель, — прошептал мне Ирам. — И только? — удивился я наигранно. — А узнать Ирама? Там, его вкусы, привычки, пристрастия, любовь к девушкам... Сжав плечо дау, я с любопытством уставился на мага. Ну-ка, как же он выкрутится? — Я знаю, что ему нравятся девушки. Мне просто нужен шанс. Один единственный шанс. Я знаю его вкусы, его любовь к яркой одежде. То, что он до дрожи любит быть в центре внимания, — Самвел говорил со мной, но не для меня. — Я знаю, что ему нравится вкус моей крови, запах моего парфюма. Знаю, что он любит ходить в цирк и мечтает о собаке восточной породы. Я посмотрел на дау. — Прости, Ирам, — отпустив парня, пихнул его Самвелу в руки. — Такое бывает раз в жизни, так что меняй профориентацию, любовь на каждом шагу не валяется. — Предатель, — прошипел возмущенно Ирам, скаля свои тонкие и маленькие клыки. Самвел не стал его обнимать, лишь придержал, не давая упасть вместе со стулом. — А ты забавный, твин, — впервые взглянул «некромант» на меня. — Ирам, у моего знакомого собака щенков месяца полтора назад родила... Хочешь сходить посмотреть? Они уже окрепли, стали еще большими очаровашками. Дау же дулся и молчал, игнорируя и меня, и Самвела. Маг растерянно посмотрел на меня. — Отойдет Снегурочка, — махнул я рукой и попросил еще пива принести. — А что значит твин? Двойственный? — Ты не знаешь? — удивился Самвел. — Ты оборотень и золотой. Более того, ты же ждешь ребенка. Поздравляю! Рука дрогнула, и пиво пролилось на стол. — Как?.. Мы думали и не... Я оборотень... Айк? Перед глазами встал золотой князя, шатающийся и недовольный, жутко ворчливый в очередной приступ тошноты. — Ну, ты и есть оборотень. Но где-то в твоих предках затесались и золотые. Так что ты в положении, — тихо сказал Самвел. — Айку нужно сказать! — уверенно произнес Ирам. — Он имеет право знать. — Нет у него прав, он к жениху уехал, — напомнил я. — К тому же, дракона не обогнать, а в земли клана нас не пустят, так что... Что делать-то? Обняв живот руками, задумчиво уставился на пиво. Теперь мне его нельзя. — Он жениха и не знает. Да и, несмотря на то, что тебе отношения не нужны, он должен знать, — гнул свое Ирам. — Это его ребенок. — Не его, а мой. Его будет позже, а не узнает, и печалиться не станет. Не хочу быть тем, кто к себе привязывает ребенком. Мне ничего не надо от него. Он меня не любит и всерьез не воспринимал. — Вампиры долго обрученными ходят. А пропуск в страну вампиров я могу тебе дать, — сказал Самвел, — но в обмен на свидание с Ирамом. — А он не согласится, так что ребенок мой, Айк пусть лесом идет. А мы — домой! — вот теперь я чувствовал нарастающую панику. — Я согласен, — буркнул дау. — Самвел, завтра будешь в семь у моего дома. Пошли, Новок, думаю, тебе сейчас лучше дома побыть и подумать. — Так нечестно, — буркнул я, все же вставая. К дому добрались в полной тишине и, приняв душ, я тут же завалился спать. Слава богам, уснул быстро, не одолеваемый тяжкими думами. Разбудили меня голоса: судя по всему, весь дом успел подняться и встать на уши. Кто-то с кем-то громко спорил. Где-то разбилось стекло, а потом еще и упало нечто тяжелое. И как тут можно убиваться по несчастной любви? Я же мужик-беременный, лучше бы помогли осознать данный факт. Но в целом я даже радовался. Жизнь тут хорошая и веселая, меня не гонят, даже деньги на карманные расходы выдают. В городе тоже хорошо, найду работу, буду жить ради малыша. И нянек полный дом, а сам дом безопасный. Займу комнату Айка, мои вещи все здесь, а из своей сделаю детскую. Вот так-то! И буду счастлив всем назло! Сонный и растрепанный, я натянул мокасины и обернулся в одеяло, пошел на звук. — Ирам, Кит, где вы? — крикнул я. — Тут! — отозвался Ирам из гостиной. — Все тут! Девчонки вернулись и Далмар. Я пошел на голос и обалдело остановился на пороге гостиной: Рейга и Кит сидели тихо в сторонке, стараясь не привлекать к себе внимания; гномиха с увлечением плела косичку на хвосте у Мирко, одетая в черное лира о чем-то весело болтала с Клевером, вися у него на шее. А Ирам наблюдал за зверолюдом-девушкой, строившей ему скорбную мордочку, в углу же стоял Далмар — золотой. — Всем привет, — я закутался получше и поинтересовался, глядя на зашуганного вида нага и жмущегося к нему Кита. — А что упало? — Это я упала, — сообщила гномиха, и я заметил, что она в кольчуге. — А вот ты кто? — Меня тут приютили, — пожал плечами. — Раз все целы, пойду оденусь. Посмотрев на Далмара, подумал, стоит ли его расспросить о детях золотых. Хотя бы в плане... есть тут кесарево или нет, рожать-то мне не через что. И вообще, вдруг у меня там енот. И опять же, я живу за чужой счет и под чужой крышей... Расписал я про себя все хорошо, но мало ли. Ребенок однозначно только мой, с ним я не расстанусь и никому не отдам. Мылся и одевался я нарочно долго, не люблю шумных компаний, да и не знаю, рассказал ли им Ирам о моем интересном положении. Едва я вышел из комнаты, как наткнулся на Ирама, тот, увидев меня, кивнул. — Я никому не говорю, что ты ждешь от Айка ребенка, а ты не скажешь им про некроманта. Договорились? Не хочу, чтобы обо мне пошли слухи. Даже тут не верят, что я по девушкам. Я понимаю, что это смешно, но я уже просто устал от того, что все считают меня геем. Я жил там в Сан-Франциско и... меня за всю жизнь семнадцать раз приглашали на свидание парни. Тут еще хуже. Из-за большой продолжительности жизни геев и би тут много, почти половина населения. Они просто все экспериментаторы, к тому же ориентация вообще не осуждается. Любая. Если двое-трое-десятеро счастливы вместе, то все хорошо. — Спасибо, — кивнул я. — Ирам, Самвел действительно видит в тебе свою половинку, и пусть он настойчив, но готов ждать. Такие союзы редки, и мне ваш кажется жутко правильным. А стоит мне вообразить тебя с девушкой, я словно вижу, как ни одна из них никогда не сделает тебя счастливым. Считай, что у меня предвидение. Дау тихо рыкнул и резко развернулся, зло бросив через плечо: — Как же это все надоело! Лучше бы я был огром или гоблином! Хотя бы не все подряд считали своим долгом навязывать мне мужиков! — Да я бы сам девчонок полный дом собрал, если бы видел в этом твое счастье! — крикнул я, твердо уверенный в своей правоте. На кухне нашлись только Клевер с лирой, видимо, остальные разбрелись, так что я взял яблоко из вазы и полез по полкам. — Завтрак будет через двадцать минут, — сообщил Клевер. — Ты ведь Новок? — спросила девушка. — Я Алиса. Если хочешь, я привезла с собой халву, могу дать к чаю. — Новок, — улыбнулся я, — рад знакомству и халве, с удовольствием угощусь. Люблю сладкое. Заглянув в кастрюлю, где тушилось мясо с овощами, я забрался на подоконник и хрустнул яблоком. Мысли опять вернулись к беременности. Когда меня затошнит? И какой срок? Слава богам, читать научился, буду жить в библиотеке. — Держи, Новок, — лира подала мне халву и чай. — Ты ведь оборотень? Вот повезло тебе! Далмар до сих пор примиряется с тем, что он золотой. А Клевер легко принял свою суть. — Я так и не понял, какие особенности у золотых, кроме скрытности и беременности. К тому же я — енот, совсем безобидный зверек, — поделился я, налетая на халву. — Вкуснота! Обожаю! Спасибо, Алиса, настоящее сокровище ем. — У Далмара спроси. Про золотых знают только золотые, — заверила лира. — Я ее на востоке купила. Но туда лучше не соваться! Могут и в рабство продать. Если бы не Оха, мы бы влипли. — Зачем же вы туда сунулись? — уши Алисы смешно прижимались к голове или наоборот становились «локаторами», поворачиваясь на звук. — Любопытство, — честно признала Алиса. — Всего лишь любопытно. Да и не планировали мы так далеко на восток заходить. — А часто путешествуете? — Смотря кто. Клевер не любит уходить надолго, Калис домоседка, а вот Далмар от силы недели две в год дома проводит. — С его пониманием всех языков и «невидимостью» оно и понятно, — я положил в рот еще ложку халвы и отодвинул угощение. А то так никому не достанется, все слопаю. С Айком мы три недели... Вряд ли я залетел в первую, даже если качество оборотня проявились после золотого. Скорее всего, срок одна-две недели, надо в библиотеку... Попрощавшись, вышел. В библиотеке никого не было, и я принялся искать нужные книги. В результате двух часов поисков я нашел лишь книгу о беременности женщин разных рас, в которой золотым был посвящен абзац. Он гласил: «беременность золотых длится вроде бы восемь месяцев». Особенно порадовало «вроде бы», вдохновляет так, прямо скажем, не очень. Выходит, нужно идти к Далмару на поклон, но рассказывать о себе не хочется. Только о ребенке надо думать в первую очередь. Золотой нашелся на веранде в кресле. Он сидел с закрытыми глазами и, наверное, медитировал. Далмар повернулся ко мне и коротко и ровно спросил: — У тебя ко мне дело или просто пялишься? — Я дважды видел беременных золотых, но так и не узнал, как все происходит. Можешь рассказать? — попросил я. — Как происходит? Золотой встречает мужика, ложится под него — готово, — ровно рассказал тот, пялясь на меня темно-желтыми глазами. — А сама беременность? Сколько месяцев хотя бы? — Семь и две недели, — Далмар скрестил руки на груди. — Больше я ничего не скажу, пока не пойму, зачем тебе это! — Я любопытный, чего так грубо? — Затем, что я грубый — это раз, и секреты золотых чужим ни к чему — это два, — золотой отвернулся. — А любопытство не повод. — Мне... Мне сказали, что я тоже золотой. И оборотень. Твин. Я сел напротив, уставившись на Далмара. Других источников информации у меня все равно нет. — Руку дай, — потребовал он и, когда я протянул ладонь, уколол меня кинжалом и каплю крови размазал по своей ладони. Рассмотрев ее на свету, тяжело вздохнул и уже почти дружелюбно позволил: — Вопросы задавай, отвечу. Я облизал ранку. — Золотые всегда такие скрытные? И давай про беременность. Что, как, откуда потом рождается... — Всегда. Так безопаснее. С месяца до трех может быть токсикоз, с конца третьего месяца растет живот. Рожаем кесарево. Ото всех рас, кроме драконов, из ста детей лишь двое-трое рождаются не золотыми. Кровь драконов же всегда берет верх. Новок... ты ждешь ребенка? — тихо спросил он. — С чего ты взял? — попробовал я изобразить удивление, но по взгляду Далмара понял, что не прокатит. — А если да, то что в этом такого? — Ничего, — Далмар вздохнул. — Только теперь мне любопытно. Я все знаю только в теории. Забеременеть можно случайно, если испытываешь сильную привязанность к тому, с кем делишь постель. Зелье предохранения срабатывает редко. Ты начал рано спать, когда не контролировал в себе наши особенности, вероятность беременности была почти стопроцентной и не зависела от зелий и желаний. У тебя будет меняться настроение, отекать ноги, болеть спина. Так что я, пожалуй, задержусь, удостоверюсь, что это состояние ужасно. — Я тебе не подопытный кролик... К кому с родами идут? — насупился я. — К лекарю или другому золотому, — Далмар рассмеялся. — А куда ты денешься? Уже месяца через три ты не сможешь даже уехать отсюда! — Из-за живота?! — ужаснулся я, обнимая себя. — Да! А если учесть, что может быть двойня или тройня, — пакостно улыбнулся Далмар. — Знаешь... Я боюсь этой особенности своей расы. Очень. До дрожи. У меня затряслись руки, и я срывающимся голосом промямлил: — Я не справлюсь... — Новок, — выдохнул Далмар, подвинулся ко мне и неловко обнял за плечи. — Любой разумный в этом доме тебе поможет. — А работа? А деньги? Как я буду воспитывать ребенка, если сам о мире толком не знаю? Он родится золотым, а о них... вас... нас я знаю еще меньше, чем об оборотнях! — ужасался я. — И придется сходить за Айком, он вправе знать, раз так угодно было судьбе нас столкнуть. И это он виноват! Пусть происходящее пугает, я все же как-то даже рад... В плане, я же гей, всегда им был, сколько не отрицал подростком и не думал о детях. У нас в стране целоваться-то на людях нельзя. — Я тоже был геем, но детей я жутко не хочу, — ухмыльнулся он. — А сейчас... Этот мир надо мной ужасным образом подшутил. В этом мире каждый тысячный из других миров. В каждом крупном городе есть дома пришлых. Там тебе помогут. И любой из золотых поможет. А работа... с ней сложнее. — Я не представляю, чем могу тут заниматься, — вздохнул я. — А кем бы ты хотел быть? — спросил Далмар, вставая и отходя к бортику балкона. — Я вот учусь на скорняка. — Выделка меха? Интересно, мне нравится делать что-то руками, хотя я учился работе с бумагами. Но не знаю, чем тут можно заработать. Я и полы мыть готов, только зарплаты вряд ли на меня и ребенка хватит. У тебя есть идеи? — Руками работ много: от слуги до ювелира. Ты сам лучше знаешь, к чему тянет, — фыркнул золотой. — Сомневаюсь, — вздохнул я. — Руками я только корзинки делать могу. Что пользуется спросом? Я неплохо готовил, особенно выпечку. — Хорошая выпечка пользуется спросом. Особенно в землях дау! Там ты будешь очень хорошо зарабатывать! — заверил меня он. — Тогда время вспомнить рецепты и поучиться у Клевера, — потерев виски, все же сказал: — Я скучаю по Айку, хотя не могу сказать, что люблю его. Странно, да? — Не странно, — Далмар тяжело вздохнул. — Есть влюбленность, когда ты хочешь быть с разумным, ты хочешь этого разумного, а есть любовь... Когда ты без него просто не можешь, когда не скучаешь, нет, тебе без него больно и кажется, что мир, весь мир, вся жизнь бессмысленна. Ты лишь влюблен. — Я не знаю, Айк у меня первый... во всех смыслах. Золотой рассмеялся. — Ты поймешь, когда полюбишь! Поверь, первого ты не забудешь, но Айк... Ты его отпустил, хотя мог удержать. И даже сейчас ты не спросил ни разу, дает ли твоя беременность от него право предъявить клану себя как его возможного жениха, а она дает это право. Она дает, слышишь? Если бы... если бы я мог... я бы даже на это пошел. — То есть... ты любишь Айка?.. — неуверенно спросил я, мысленно взвешивая: хочу или не хочу видеть вампира рядом с собой всю жизнь. — А какая разница? — чуть зло сказал Далмар. — Нет. Не Айка. Клыкастый просто мой друг. Этот ушастый, тот, кого я люблю... не любит мужчин! И я не могу... приезжать сюда и видеть его... не могу уехать и не видеть... — Что? Ирам?! В очередь записать придется, — потер я переносицу. — Он колдует, что ли? Откуда в столь маленьком теле столько феромонов?.. А ты говорил ему? — Говорил, — тихо сказал золотой, не поворачиваясь ко мне лицом. — Это ни для кого не секрет, как и очередь из мужчин. Есть какой-то некромант из саламандр, глава тайного сыска из нагов и ювелир из гномов. Я покачал головой. — Господи, какое безумие... И ведь он даже не по мужчинам. Колдовской мальчик, — вздохнул я. — А ему женщин подавай. — А женщины на него или внимания не обращают, или с мужчинами знакомят, — натянуто улыбнулся Далмар. — Мы знакомы десять лет. Думаю, если бы я мог стать для него кем-то, я бы уже стал. — И за все время у него никого не было? — Не было. Ну насколько я знаю — нет. Ему катастрофически не везет с девушками. Даже с девушками-дау. Он появился совсем мальчишкой, рос, недавно стал совершеннолетним по законам дау. — Учитывая сложность ситуации, может, опоить его возбуждающими зельями? — задумчиво предложил я. Далмар рыкнул, и через секунду я оказался прижатым к стене: — Ты — идиот! — больно прикладывая меня головой о стену при каждом слове, говорил он. — Я не хочу заставлять его быть со мной. Я люблю его. Он резко отступил, отворачиваясь и отходя к бортику. — Что, по-твоему, мне так нужно его трахнуть? Ты действительно идиот. Он жжет меня изнутри, словно кислота. Каждый раз, когда я возвращаюсь, я больше всего хочу услышать, что у него появилась девушка и больше всего боюсь этого. Я боюсь его потерять, но счастья ему желаю больше. Думаешь, когда действия зелий закончатся, и он будет жалеть о том, что произошло, он будет счастлив? Думаешь, я смогу взглянуть ему в глаза потом? Глупый ты мальчишка. Я закусил щеку изнутри, глаза пекло от сожаления и... несправедливости. Невзаимная любовь всегда задевала меня глубоко, но Далмар прав. Черт подери, он так прав и благородство обречет его на боль и одиночество. — Еще вопросы есть? Если нет, то я бы на твоем месте пошел на кухню. Уже должны завтрак подавать, — отмахнулся от меня золотой. На кухне, весело переговариваясь, собрались все, лишь Далмар так и не спустился, да и Ирам, увидев меня, встал и вышел из кухни. Доев, я пошатался по дому и окопался в библиотечном кресле. У меня своих проблем полно, чтобы еще вмешиваться в дела Ирама. Не поделить же его на кусочки, чтоб всем хватило. Никто меня не трогал. Лишь ближе к обеду в библиотеку зашел Клевер, нашел какую-то книгу и вышел. На обед я не пошел: изучал карту и читал про земли, разделяющие страну нагов и вампирские территории. — Тебе Ирам просил передать, — отдала мне странный свиток гномиха поздним вечером. — Спасибо. То, что он избегал меня, беспокоило все больше. Возможно, он слышал разговор с Далмаром или мое предательство в нашем спектакле для некроманта сказалось. И все же он хотел помочь с Айком, хотя ничего нам не должен. Я развернул свиток. «Лекарь Самвел просит высокочтимых вампиров пропустить разумного Новока и его сопровождение в земли свои», — всего лишь две строчки и странная подпись и все. — Я тебе не нужна? Могу идти дрыхнуть? Сделали из меня посыльную,— напомнила о себе гномиха, Оха, кажется. — Прости, — улыбнулся я, поднимаясь. — С меня причитается. Подскажи, где Ирам сейчас? — Эм... На крыше сидит и злится, — пожала плечами гномиха. — Вернулся домой побитый и злой. Хлопнул дверью, испугал Далмара и, отказавшись от крови, даже не пытаясь регенерировать, ушел на крышу и кидается оттуда желудями. — Побитый?.. Я к нему, спасибо. Перейдя с шага на бег, оказался на крыше куда раньше, чем смог что-либо придумать. Стучаться тут было некуда, так что, выйдя наружу, нашел взглядом Ирама. Он сидел на краю и действительно кидался желудями. Подойдя, сажусь рядом. Ирам вылизывает разбитую губу и хмурится еще сильней. Разговаривать дау явно со мной не хотел и, встав, отошел подальше и уселся там. — Я столько где напортачил, что даже не знаю, на что ты можешь сердиться больше. — Отстань, а? — устало отозвался Ирам. — Чего ты вообще от меня хочешь? Прощения? Прощаю. Теперь твоя совесть спокойна? Иди уже отсюда. Я не нуждаюсь в твоих советах. — Ирам, я действительно виноват. И жутко напуган. У меня будет ребенок, которого растить и воспитывать придется в одиночестве. Это пугает. Живя в своем мире, да и будучи мужчиной, геем, разве мог я возомнить подобное? Прости, пожалуйста, я просто дурак. Взяв с бордюра желудь, я попробовал попасть им в кормушку для птиц у фонтанчика внизу. — И я решил, за тебя, что ты должен теперь найти Айка и выйти за него? Или сказал, что ты должен избавиться от ребенка? Нет. Думаешь, меня не пугает, что уже кучу лет как ко мне липнут мужчины и избегают женщины? Но кто ты такой, чтобы указывать мне, с кем спать? Ты вообще меня не знаешь! — дау взял желудь и попал в кормушку с первой попытки. — Я просил тебя помочь мне. Если не хотел — не нужно было соглашаться. Но кто дал тебе право решать за меня? Я опустил голову, взгляд зацепился за запястье. Когда-то на нем был браслет — память о подруге. Позже, мне накостыляли в подворотне и сорвали его с руки. Маленькая неприметная побрякушка, даже не серебряная. — Когда-то одна хорошая и добрая девушка первая поддержала меня, узнав про ориентацию. Алиса была влюблена в Сашу, который любил другую. Но так как та, кого он любил, хоть и изредка снисходила до него, встречалась все же с Игорем. Тот, влюбленный Саша, все же обратил внимание на мою подругу Алису. А когда та поверила ему и потеряла голову, он решил расстаться, чтобы их отношения не зашли слишком далеко. Вот только они уже зашли. И я видел боль подруги, как свет любви в ней померк. Она сделалась бесцветной, глаза утратили блеск. Тень собственной тени. Думал, так только в кино бывает, — вздохнув, я повернулся к Ираму. — Теперь у меня пунктик. В каждом влюбленном безответно я вижу Алису. — А я что могу сделать? — устало спросил Ирам. — Я не хотел этого! Думаешь, мне радостно смотреть на Далмара? Я... в том мире я умер, защищая ту, кого любил, но безответно. В этом мире я единственный дау без предчувствия. Ирам ухмыльнулся и повернулся, демонстрируя синяк под глазом. — Знаю, что ты не виноват, сердцу не прикажешь, но это сложно. Прости меня, пожалуйста, — я пересел к Ираму, разглядывая наливающийся фингал. У Ирама даже глаз толком не открывался. — Кто тебя так? — Грабители! Им тоже досталось. Думал, разозлил так, что убьют, — пожал плечами Ирам. — Только как видишь... Калис мне давно говорила, что это все компенсация: в той жизни я любил, а в этой меня. И пока я не выберу, не разлюбит никто. Не освободиться. Вот только они все мужчины и с каждым годом их больше. — Наверное, Калис права. Надеюсь, когда-нибудь ты все же определишься, а пока, — я несильно дернул его за рукав и подставил запястье. — Пей, тебе надо восстановиться, иначе не смогу тебя просить сопровождать меня в земли вампиров. Айк должен знать о ребенке, но просить его не выходить замуж я не стану. Не хочу. Он — не моя половинка. — У-у-у! Дау на земле кланов вампиров? — Ирам рассмеялся. — Конкуренция? — улыбнулся я, не убирая руки. — Ешь. — Нет. Дау приходят к ним, только ища мужей или жен, — улыбнулся Ирам. — Я не хочу тебя! Ты в положении... Я боюсь вам навредить. — Блин, ты подумал о том, о чем думать должен я, — вздохнув, убрал руку. — Какой из меня отец? — Молодой и неопытный, — Ирам взъерошил мои волосы. — Но для мужчин нашего мира осознать беременность сложно. Золотые с детства знают, не суди себя строго. — Ты добрый, не мудрено, что в тебя влюбляются, — улыбнулся я. — Добудем тебе крови? — Так это не сложно, — тяжело вздохнул дау. — Пошли в дом. Я кивнул, поднимаясь. — Ирам, мне еще надо извиниться за то, чего ты не знаешь. Когда Далмар рассказал о чувствах, я предложил ему подлить тебе зелий... Прости. Дау отмахнулся от меня. — Может, так было бы и лучше. Иногда мне кажется, что сменить ориентацию просто придется. — Ты наверняка об этом думал... А что останавливало? Неужели никогда, даже из любопытства не представлял себя в постели с мужчиной? — с интересом я уставился на Ирама. — Я к тому, что мир вытаскивает из нас нашу суть, дает облик того, кем предназначено быть судьбой. Ну и... вот. — Это... странно. И страшно, — Ирам явно подбирал слова. — Я не... я не могу даже представить себя с другим мужчиной. Это неправильно и как-то странно. Я вообще смутно знаю, как это делают двое мужчин. — Знаешь, в первый раз я прекрасно знал теорию, но в итоге самым лучшим осталось довериться любовнику. Тебе все равно придется заново узнать свое тело, понять, что и как нравится, и в какой позе удовольствия больше. Учитывая отсутствие порно, тебе бы начать хотя бы с поцелуев, а там идти по порядку. Если не понравится — остановишься и уйдешь. Но тогда с кем пробовать? Вариантов много... — Издеваешься? — устало спросил он. — Ты понимаешь, что это нечестно к ним? Я обнял Ирама за шею и притянул к себе. — А иначе как? Оставить все как есть — не выход. Со всеми сразу — забавно, но тоже не выход. Пожалуй, лучший вариант побыть эгоистом и решить, кто может сделать тебя счастливей. — Никто, — как-то устало сказал Ирам. — Я пытался... ну не знаю, оценить их, что ли. Но они все разные со своими недостатками. Я не знаю, не представляю никого из них рядом с собой. — Значит, ты не встретил своего единственного, ничего с этим не поделаешь, — пожал я плечами. — Но все же иногда стоит соглашаться на свидание. Разумный не открывается со всех сторон в первые мгновения встречи. — У меня такое чувство, что тебе платят за попытку меня совратить, — Ирам рассмеялся. — Свидание с мужчиной — это нелепо! — Я беру взятки шоколадками, — заулыбался я. — И все очень даже логично. — Продать меня за шоколад? Слишком дешево! — дау прижал уши к голове, посмотрел на меня печально, что вместе с побитостью и вовсе придало ему жалобный облик — «обнять и плакать». — Боги, какой ты милый, — погладил я дау по голове и фыркнул. — Не то что я — енот. — Ха! Ты хотя бы енот, а я вампир-ушастый! — Ирам подмигнул мне. — Даже для ужастиков не гожусь! — Да, воплощением ужаса не станешь. Спустившись с крыши, мы первым делом заняли кухню, где я выудил себе конфет, пока Ирам доставал из холодильника колбы с запасом крови. Из живого источника вкусней, но дау не захотел. — Еще бы! Знаешь, зачем я синяки оставлял? Хотел на ночь в клуб пойти и чтобы никто не приставал, — сообщил дау. — Хорошая идея. Про клуб, а не синяки. Айк натаскал мне одежды, так что я с тобой! — решившись, зашуршал фантиками. — Мне еще выдавали какие-то деньги, а я ими так особо и не воспользовался. Без понятия сколько осталось. — Там еще и играют, — улыбнулся дау, — во все на свете. Идем собираться! — Азартные игры? С этим мне не везет, но я жутко падкий на такие вещи, так что оттащи меня, если заиграюсь.