Служанка

Мрачная улыбка застыла на лице Менмы — он думал, что ожиданию близится конец… Тогда. Двигаясь по выложенной булыжниками дорожке сада, поминутно хлопая и размахивая руками, пытаясь отбиться от тучи свирепых москитов, окруживших со всех сторон. В саду преобладали магнолии и тюльпаны. Эти прекрасные растения обрамляли дорожки, огромные роскошные бутоны распространяли одурманивающий аромат и привлекали разных насекомых. Вечер выдался трудным. Гувернантка решила досконально проверить ее домашнее задание по литературе. Но после вечерней трапезы ее ждал сюрприз. Возлюбленный смог приехать к ним в имение. Ее угнетало столь длительное пребывание в чужом городе, где будущий жених мог навещать раз в три месяца. Она скучала по вечерам, проведенным с Менмой. Недоставало той особой домашней атмосферы, в которой произошло ее взросление. Она знала, что Менма тоже по ней скучает и ни за что не оставит ее. Он и его брат считаются одними из самых влиятельных холостяков города. Но в отличии от Менмы, Наруто всегда умело скрывал свое презрение. Удивительно, но с самой первой встречи Югито интуитивно чувствовала его скрытое пренебрежение к женщинам. В ее присутствии Наруто никогда не подавал виду и всегда вел себя сдержанно. Напротив, с дамами он всегда был предельно внимателен и галантен. Однако его улыбка, которую он дарил всем красавицам, которых он держал под руку, не могли ее обмануть. Югито не сомневалась, рано или поздно они с Менмой поженятся, и ей придется принять в семью такую настораживающую личность. Родители без устали готовили ее к настоящей жизни, и скоро она с головой сможет в нее окунуться. Югито с нетерпением ждала того дня, когда получит возможность ездить на балы и званые вечера, о которых с таким восхищением рассказывал Менма. А вот от Наруто она узнала, что мужчинам из их сословия было позволено все, а женщины должны были ограничивать себя узкими рамками дозволенного. И она заранее твердо решила для себя, что не потерпит никаких домогательств и ее защитник внимательно за всем проследит. По пустому гостевому домику нервно ходил стройный, атлетически сложенный мужчина. Звук его шагов эхом отдавался в комнате. Наконец он в нетерпении остановился. Выпрямившись, он передернул плечами. Менма Намикадзе тщательно расправил ткань своего отлично сшитого камзола, прежде чем с открытой улыбкой повернуться к двери, где увидел стройную девушку в зеленом бархатном платье. Помчавшись вперед, она бросилась к нему. Тогда его сердце вздрогнуло от ни с чем не сравнимого удовольствия. Он протянул руки, и она буквально упала в его объятия. — Югито… — прошептал он. Менма долго удерживал возлюбленную, затем, немного отстранив ее, стал искать хоть какие-нибудь изменения. — С тобой все в порядке? Заметив красные пятнышки на нежных щечках и легкие блики печали в ее темных, как ночь, глазах, он вновь ощутил свою беззащитность перед этой женщиной. — На выходных я заберу тебя! Я уже высказал свое возмущение твоему отцу за такую долгую разлуку. Тогда он видел ее в последний раз… Тьма шевелилась и дышала, словно живое существо. Мир, в котором теперь пребывал Менма, был лишь тьмой. Он жил в краю вечной ночи, где он мог лишь, закрывая глаза, вспоминать, но не видеть. Память вползала в него как злобные пресмыкающиеся — эта черная пелена была им не почем, они душили, парализовали его волю к сопротивлению. Он изнемогал под тяжестью ошейника, его донимал холод каменных полов. Деревянная кровать была частью этой пытки. Он был прикован цепью, длина которой была подобрана специально, чтоб он не мог улечься на нее. Раз в день ему приносили еду, всегда одно и то же блюдо — какая-то каша с кусочком гнилостного мяса. Ложка ему не полагалось, и, чтоб не умереть от побоев и голода, он был вынужден лакать из деревянной миски. Он аристократ, сын известного полководца, стоит на четвереньках, как животное, а цепи изредка полязгивают. И Менма лакал, потому что понимал, что это необходимо — в этом седьмом по счету месяце его заточения Орочимару он принял решение. Он должен выжить и отомстить. Пусть ценой невероятных усилий, но все же ему удалось хоть как-то существовать и при этом не лишиться рассудка. Так продолжалось до тех пор, пока не наступил день возможности поговорить с Пейном. Долгими мольбами и обещаниями озолотить, удалось выпытать, что за смертью его возлюбленной стоит Мадара, а за его физическими мучениями — Орочимару. И что в ту роковую ночь, когда он слышал последний стон боли брата, когда должны были их отпустить. Его мучитель решил оставить его подольше по просьбе одной влиятельной леди, а после и убить. До этого дня он пребывал в полной уверенности, что все возможные степени злости, отчаянья, страха и ненависти уже давно достигли своего пика, но теперь, когда его стали терзать вопросы — за что, почему он, зачем ее убили, не виноват ли в этом обезумевший от жадности кровник — это было равносильно тому, что стена отделяемого его от ада, приоткрылась, и он теперь знал, что там происходит. Его боль, его ненависть перешли в совершенно иные, уже нечеловеческие, запредельные категории. Менма был настолько истощен, что от боли предательства и отчаяния, а не от саднящих ран, не мог плакать и кричать, а лишь лежать на холодном полу, руками вцепившись в ненавистный ошейник. Так проходили дни, недели, месяца. В конце-концов, он понял — что Мадара с Орочимару победили. Менма все-таки стал жертвой тотального отчаяния. Сейчас. Менма на мгновение замер, пораженный в самое сердце. Дорогой образ всплыл в его памяти… Югито Нии с копной пшеничных волос и огромными черными, как самая глубокая бездна, глазами, покорившими его еще в детстве. Как он любил ее! Югито — такая добрая и честная, покладистая и в то же время волевая! Они родились с разницей в несколько лет, в семьях богатых военных. Их дома, разделенные всего несколькими километрами, были так похожи и в то же время столь различны. С раннего детства обладала исключительным умом и сообразительностью. Что позволяло ей пресекать любые попытки повлиять Наруто на действия брата. А потом, когда все же Менма поддался искушению и провернул сомнительную сделку, Югито ночью ворвалась в их особняк, заклиная прекратить все это и подумать о будущем. О их будущем. Тщетные попытки забыться в тайных оргиях, неприглядных махинациях, во мщении — ничто не помогало ему перенести потерю Югито. Та ночь, когда высокий мужчина всадил в нее пулю, всегда останется в памяти. Мучительные попытки спасти Югито, когда жизнь неумолимо покидала ее тело, он не забудет до смертного часа, как и конец любимой, с трудом произнесенные ею слова… — Ты остаешься совсем один… — Господин Менма. Возвращенный этим возгласом в настоящее, Менма с трудом совладал с собой. Ход мыслей мгновенно прервался, как только он увидел знакомый силуэт в гостиной. — И снова я тебе скажу. Ты поступаешь опрометчиво. Час назад. Почувствовав вдруг, что ее всю трясет, Тен-Тен остановилась посреди холла. Обеспокоенная тем, что теряет над собой контроль, она постаралась взять себя в руки и с наигранным спокойствием поправила выбившийся локон. Утонченность, изящная фигура и сочетание каштановых волос с миндалевидными глазами создавали ей репутацию самой видной из семьи Рёё дочерей. Внутренняя сила помогла сохранить ей достоинство, несмотря на побег из дома. Прикрыв глаза, Тен-Тен продолжила свой путь по холлу. Из-за дверей, мимо которых она проходила, доносились любовные стенания. Она давно привыкла воспринимать их безучастно. Но сегодня они приобрели для нее новое значение. Четыре года… Она любила Менму. Еще с того момента, когда Пейн притащил его избитого и окровавленного. Даже тогда она распознала в нем горечь обид, жажду отмщения и ту неодолимо притягательную мужскую силу, которая томилась в изломанном человеке. Она выходила его, несмотря на негативное отношение отца. Он выздоровел, раскрылся перед ней. Любовь ее крепла день ото дня. Сначала, чтоб отец не выкинул его из своего госпиталя, Тен-Тен скрывала свои чувства, тайно надеясь, что в один прекрасный день он посмотрит на нее, оценит ее нежные, искренние чувства. Но этого не происходило. Через месяц Менма решил покинуть госпиталь, и Тен-Тен кинулась за ним, уговаривая взять с собой. Говорила, что примирится с любой ролью, которую он захочет ей дать и ей хватит жить надеждой. Ревность раздирала ее на части. Другая занимала теперь мысли Менмы. С обычной простушкой связаны теперь его мысли — хотя бы и мысли о мести. Глаза Тен-Тен наполнились слезами отчаяния. Она хотела, чтоб все мысли были посвящены только ей и никакой другой женщине! Она желала, чтобы только с ней ассоциировалось воплощение его мечты! Она хотела… Только Менму и никого другого.

***

Карие глаза Мадары сузились, а спина слуги покрылась испариной. Слуге припомнился случай, когда он видел такой же взгляд господина. Тогда на приеме в честь восемнадцатилетия господина Итачи, в их имении появилась чета семьи Намикадзе. Сейчас выражение лица было крайне напряженное, а сам он — высокий, с могучими плечами — являл собой олицетворение мощи, представляющий почти смертельную угрозу. И слуга был чертовски рад, что этот взгляд был направлен не на него, а на женщину, сидящую в темном углу. Взоры их встретились. Черные глаза, отмеченные морщинками, оценивающе смотрели на него. Слуга поежился, он знал, что скрывается за этой привлекательной внешностью. Он не сомневался, что за этими темными глазами скрывается демон зла, так успешно перешедший в наследство Мадаре. Приподнявшись с дивана, женщина улыбнулась и мягко произнесла: — Позвольте отклониться, меня ждут дела. Не успела Микото выйти, как Мадара в бешенстве начал метаться по комнате, вспоминая образ Сакуры. Как потерял дар речи, когда впервые она заговорила с ним. В его голове тогда крутилась лишь одна мысль, что он не видел женщины красивее. Дивные шелковистые волосы с розовым отливом и белоснежная кожа заставляли вспомнить об ангелах. При взгляде на Сасори, молча стоявший рядом с ней тогда, по неволе приходило в голову, что ничего общего, кроме бледно-фарфоровой кожи, у брата с сестрой сходства нет. В последнюю их встречу она приветливо улыбалась, и сердце Мадары учащенно забилось. Может, она и служанка, но, безусловно, особенная. Когда он прощался с отцом, Сакура смотрела на него. А поймав ответный взгляд, расцвела еще больше. Нет, никогда в жизни не встречал он такой женщины, как его Сакура. Он и мечтать не смел, что когда-нибудь… Ее зеленые глаза сияли, напоминая нефрит. Взор ласково скользил по его лицу, и Мадара ощутил знакомый прилив тепла. — Я хочу, чтобы вы посетили его имение, — по мере того, как Мадара продолжал свою речь, его голос становился все тверже. — В скором времени его слуги должны отправиться за продовольствием. По дороге обратно несколько ящиков должно прибавиться. Слуга заметил метнувшиеся в глазах Мадары искорки, когда добавил: — Ждать осталось недолго.