Укротитель зверей

      Помнится, на Луи навеивали страх стены обычных коридоров? Ха-ха, смешно. Куда хуже были стены полуподвальных помещений. Они были более холодными, более мрачными, более таинственными. Противоположные стены находились близко друг от друга, создавая некий вакуум страха, боли, темноты. От них так и слышались крики людей, метавшихся в агонии безумия, исходил запах крови, не раз будучи пролитой в здешнем месте.       В общем, пиздец бежит на встречу Луи с распростёртыми объятиями. — Шевелись! — раздался за спиной грубый голос Уилла, после чего последовал толчок в спину. Томлинсон до крови прикусил язык, дабы не сморозить ничего лишнего. Всё-таки иногда его язык — это его враг!       Спускаясь всё ниже и ниже, они наконец-то дошли до нужной двери. Луи оказался перед огромной, металлической, уже заржавевшей, выдвижной дверью. Такие обычно стоят в лофтах, ну, или, в крайнем случае, в старинных штаб-квартирах.       Берт взялся за ручку двери и, надавив своим весом на стену, открыл её. Томлинсон со страхом заглянул внутрь. Комната ничем не отличалась от коридоров. Только посередине находился стул с… цепями? — А вы точно меня привели туда, куда надо? — сглотнул парень. — Можешь не сомневаться, — зловеще улыбнулся Уилл и повёл приковывать парня к стулу.       Естественно, Луи вырывался, за что пару раз хорошенько получил по лицу. Закончив со всем, охранники вышли из комнаты и оставили Луи одного, прикованного к стулу, где парень просидел около часа. Он немного оживился, когда услышал отдалённые шаги. Парень понятия не имел, что хуже, просидеть здесь одному и сойти с ума или быть избитым до смерти? — Здравствуй, — раздалось за спиной Луи. — Надеюсь, теперь мы сможем поговорить. — Судя по голосу, то был Саймон.       Мужчина обошёл Томлинсона и встал перед ним. На нём уже не было пиджака, а лишь белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Его внешность у Луи не вызывала никаких положительных эмоций. Лишь отвращение. — Как тебя зовут? — спокойным голосом спросил Саймон. Тот не ответил. — Ну же, не вынуждай заставлять тебя, Луи, — и улыбнулся. — Вы его уже назвали, — просипел тот. — И вправду. Я же всё о тебе знаю, заключённый Томлинсон. Я знаю всё о тебе и о твоих друзьях, — многозначительно намекнул мужчина. — Но, согласись, не пойман — не вор, и получать за всё будешь ты, если не захочешь сдать их, правда.       На мгновение внутри Луи загорелось желание назвать Макса, но после он вспомнил то ужасное чувство — чувство предательства. — Я так и думал, что ты из тех самопровозглашённых-героев, — Саймон поставил свои ладони на руки Луи, которые покоились на ручках стула, и пригнулся к нему. — А теперь ты мне расскажешь, что ты делал у меня в кабинете?       Глаза Луи не метались из стороны в сторону, он покорно смотрел в глаза врага. Он понял, что его враг — не Гарри-я-убил-свою-семью-Стайлс, его враг — не Зейн-я-ваш-король-Малик, не все остальные заключённые. Его враг находится прямо перед ним. И почему бы Луи не погеройствовать хотя бы раз? — Так как мы знакомимся впервые, предупрежу, что повторяю всего лишь два раза.       Вот как бы вы поступили на месте Томлинсона? Сдались? Признались? Рассказали? Молчали бы? — Что ты делал в моём кабинете? — вновь задал вопрос Саймон.       Знаете, что обычно делают нереалистично бесстрашные, самоотверженные герои, которые, несмотря на степень серьёзности ситуации, всегда выживают при любых обстоятельствах? Точно! Плюют в лицо своему врагу! «Живём же только раз», — промелькнуло в голове Луи. Вот и он, набрав побольше слюны во рту, выплёвывает всё содержимое на Саймона. Тот резко отпрыгивает назад и, матерясь, трёт своё лицо. — Ты сам напросился, — прорычал мужчина и со всей силы ударил Луи по лицу. Из губы тотчас потекла кровь, и на щеке уже красовалась здоровая ссадина.       Он ещё несколько раз ударил его. После, достал небольшой ножик и поднял рукав Луи. — Что Вы будете делать? — прошептал Луи, сплёвывая кровь. — Метку, — ответил он. — Чтобы все знали, что ты провинился!       Саймон пристально всмотрелся в руку. — Неплохие татуировки. Ты ведь не будешь против, если я подпорчу одну из них? — и улыбнулся.       Луи кричал. Было неистово больно. Было больно, когда Саймон «нарисовал» крестик с обратной стороны кисти. Было больно, когда он рану заливал спиртом, объясняя это тем, что он не хотел, чтобы парень умер от заражения крови. Но на самом деле Луи понимал, что на это ему глубоко плевать. Лишь бы сделать больнее. — Знаешь, что самое ужасное в этой ситуации? — Луи непонимающе сузил глаза. — То, что признаться у тебя шанса уже нет. Но, с другой стороны, тебе повезло. Это твой первый косяк, да и, к тому же, ты новенький, — и после последовал очередной удар.       Удар, удар, ещё удар, бесконечное число ударов, бесконечность боли.       Томлинсон был на краю беспамятства, но резкий запах спирта не дал парню отделиться от этого мира. Доля секунды - и его уже волочат по коридору обратно. Доля другой - и его закидывают в совершенно незнакомую ему камеру. Без койки, без окон, без ничего.       Луи не знал, сколько пролежал, даже не вздрагивая. Его конечности плохо поддавались движению, всё тело болело и ломило. Еле-еле раскрыв глаза, он увидел лишь кромешную тьму. Через некоторое время взгляд привык к темноте, парень смог разглядеть дверь и стоящий возле неё поднос.       Жажда подступила к горлу.       Луи хотел встать, но даже одно малюсенькое движение причиняло массу боли. Ему пришлось ползти.       На подносе стояла кружка с водой и огрызок хлеба. Воду он выпил залпом, однако, этого оказалось мало. Есть совершенно не хотелось. Ему оставалось лишь ждать.       Просидел он от силы час, но после его стало вновь клонить в сон. Пристроившись поудобнее, он свернулся клубочком и заснул на этом холодном полу.

***

      Луи не знал, сколько времени прошло. За всё время он ел пять-шесть раз. После каждого приёма пищи — засыпал, просыпался — ел. И так по кругу. Силы его понемногу восстанавливались, и боль уходила.       Тут у него появился новый друг — крыса по имени Джерри. Ей он отдавал зачерствелый хлеб, который она с удовольствием поглощала.       А ещё голоса. Сколько голосов посетило его голову? Сколько раз они жаловались на свои душевные раны? А на физические? В этой темноте было невозможно находиться. Всегда мерещилась какая-нибудь тварь в углу комнаты.       Томлинсон упёрся ладонью об стену, пытаясь встать. Кисть охватила жгучая боль. Та «метка» дала о себе знать. Луи ощутил себя какой-то школьницей, которая порезала вены из-за того, что её не понимают.       Под ладонью парень почувствовал, что стена была не ровная. Ну, как не ровная, на ней было что-то написано. Луи встал на колени и начал «бегать» руками по стене. Сначала он не мог понять, что за иероглифы тут оставлены. Но спустя минуты усердных попыток он смог «прочесть» имя Гарри.       По телу прошёлся неприятный разряд. Здесь держали Гарри?       Щупая пальцами стену, он прочёл: «Убей меня, Гарри». — Что за хуйня? — вырвалось с парня. Холодок подступил к горлу.       Теперь Луи почувствовал присутствие Стайлса, который убил свою мать и сестру. Он чёртов больной психопат. Забрал тридцать шесть жизней. Хотя, в какой-то мере, этот Саймон не лучше. Вряд ли он будет себя сильно терзать, если случайно кого-то убьёт.       Листик в трусах неприятно жёг кожу. Луи не стал его доставать, ведь он и так тут ничего не увидит.       И снова остаётся лишь ждать.       Во время очередной беседы с Джерри замок двери щёлкнул, и камеру заполнил сгусток света. На пороге стоял Берт. — Заключённый Томлинсон, выйти из камеры.       Луи мысленно двести раз перекрестился. Неужели его выпускают?       Его привели на ужин. Как только Луи переступил порог, все замолчали. Прям как тогда, когда вывели Гарри на улицу. Но через секунду все вновь приступили к трапезе.       Взяв поднос с едой, парень пошёл за свободный столик. — Луи! — позади послышался радостный голос Найла. — Ты живой, друг! — и крепко обнял его со спины. — Тише, тише! Всё же болит! — скривился Томлинсон. Боль вновь пробежалась от головы до пят. — Ох, прости, — виновато произнёс Хоран. — Ты как? Слышал, тебе хорошо досталось. — Ну, да, немало, — ответил тот и показал свою руку. — Ого! Это он с тобой сделал?!       Луи поднёс указательный палец к губам и осмотрелся. Как никак, нельзя об этом распространяться. Он не хотел, чтобы кто-то знал о произошедшем. — Сколько меня не было? — Чуть больше недели. Я так за тебя беспокоился! Я думал, что тебя убили! — продолжал восклицать блондин. Его глаза вызывали крайнюю степень беспокойства. Какой-то частью души он хотел быть там, вместе с Луи. — Чуть больше недели?! — теперь настала очередь Луи удивляться. Он пробыл там неделю? Такое ощущение, что дня три, не больше. — А как ты выбрался? Что произошло после того, как меня забрали? — За мной вернулся Макс. Я не знаю, чего он ушёл, он не объяснил. — Ну и хрен с ним, — махнул рукою Томлинсон, — с ним мы разберёмся, но попозже.       Желудки парней неприятно заурчали, и они принялись кушать. Так вкусно Луи ещё никогда не ел. Комок липких макарон хоть и не выглядел аппетитно, но на вкус были превосходны. Луи начинает привыкать к здешней еде. — Тут без тебя такое творилось! — неожиданно пролепетал ирландец. — Что ты имеешь в виду? — с набитым ртом спросил Луи. — Гарри в камере просто с катушек слетел! Ему же еду туда носят, а всю эту неделю двери никто не мог открыть — Гарри сразу накидывался. У него были какие-то приступы.       Информация поступала долго. Луи не мог полностью осознать суть происходящего. Не успев всё нормально принять, он увидел, как к ним подсаживается Зейн. — Здравствуй, Луи, — поприветствовал его он.       Зейн выглядел вполне неплохо. Уставшим его не назовёшь. Глаза горели, как огни на новогодней ёлке. — Ты выглядишь просто ужасно, — осмотрел он Луи с ног до головы. — Хорошо тебе досталось. — Всё настолько плохо? — Такое ощущение, что ты восстал из мёртвых, — усмехнулся Малик, — но я пришёл сюда, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты ничего не рассказал Саймону. Это очень сильный поступок, он заслуживает огромной похвалы. Я знаю, что могу тебе доверять. А это дорогого стоит.       И Зейн протянул Луи руку. Недолго думая, он пожал её. Это рукопожатие отличалось от предыдущего. Намного больше эмоций было вложено в этот раз. — Я кое-что стащил, — признался Луи. — Что? — переспросил Найл. — Листочек из карточки Гарри. — Когда ты успел? — Хоран украдкой взглянул на Малика. — Когда ты под столом сидел, — ответил Луи и услышал смешок со стороны Зейна. Уж больно в этот раз много он показывает эмоций. Найл немного покраснел. — И где же он?       И тут Томлинсон умолк. — Ну же, Томмо, где он? — поинтересовался ирландец. — Он, эм, в моих трусах, — прошептал тот. — Где?! — одновременно удивились парни. — В трусах! Сейчас не самое подходящее время его доставать, да?       Зейн закрыл лицо руками. Найла распирало от хохота. — Это была экстремальная ситуация, — начал оправдываться Луи. — Вряд ли бы ко мне в трусы кто-то полез. — Знаешь, — начал Зейн, — а вообще логично. Покажешь завтра, договорились? Просто сейчас есть некоторые дела. — Да, конечно, — ответил Луи, и после Зейн ушёл.

***

      В камеру Луи летел в приподнятом настроении. Естественно, он остерегался того, что может случиться, но уж лучше просидеть всю жизнь в камере с Гарри, чем проводить так, как он провёл всю прошедшую неделю.       Какая-то часть мозга Луи не могла воспринять тот факт, что с Гарри всё настолько плохо. У него довольно переменчив характер. Может, это ещё одна сторона его личности? — Луи? — прозвучало из глубины камеры, как только парень переступил порог. — Гарри?       Нет, Луи напрочь отказывается понимать этого психа.       Он спокойно дошёл до своей кровати и присел, положив руки на колени, ожидая каких-то действий со стороны Стайлса. А, может, сейчас будет как всегда? Гробовое молчание? Ну, уж нет. — Я слышал, что ты тут устраивал мировую революцию в моё отсутствие? «Да, идеальный подход», — подумал Луи. — Что-то наподобие, — на волне с парнем ответил Гарри, но тут же его выражение лица изменилось, как и поведение. — Я не мог спать, пока тебя не было, — чуть позже добавил он менее оживлённым голосом.       Сегодня день открытий? Эмоциональный Зейн, разговорчивый Гарри… — Когда ты один, ты не можешь уснуть? — куча вопросов забегало в голове Томлинсона, но он решил действовать более хитро. — Но ты же раньше засыпал?       Зелёные глаза опустились вниз, и руки стали теребить край наволочки. — Я, я… Я не могу их понять! — засуетился парень. — То они просыпаются из-за тебя, то они бушуют в твоё отсутствие! Они спали! Они больше не мучили меня! Я не могу больше так! Я... Я не могу их контролировать! Это всё из-за них. Они меня убивают, они меня заставляют, они…       Гарри обхватил своё тело и согнулся пополам, покачиваясь взад-вперёд. Он что-то твердил без остановки, а после засмеялся. Холод коснулся сердца Луи, парень оцепенел.       Стайлс поднял свой взгляд на него и засмеялся громче, всё также покачиваясь. Вдруг он резко замолчал и заплакал.       Луи растерялся. Ситуация вышла из-под контроля, и он задал один из самых тупых вопросов: — Почему ты плачешь?       Гарри замер. Недопонимание высветилось на его лице. — Потому что мне тебя жалко, — его голос погрубел. — Это чувство ведь называется жалостью? Или беспокойством? Я слышал про эти чувства. «Что, блять, в твоей голове происходит, Гарри?» — Ты был внизу, да? Я там тоже был. Там ужасно. Там они чувствовали себя как дома. Тебе же было также плохо? — Луи лишь кивнул в ответ.       Ему стало жаль Гарри. Он ведёт себя, как брошенный ребёнок. А, может, он себя так и чувствует? — Ну, теперь я тут, и ты можешь спокойно заснуть. — Нет, не могу, — ответил тот. Луи непонимающе уставился на Гарри. — Ты знаешь, что ты во сне разговариваешь? Я тогда и засыпаю, когда ты начинаешь говорить.       Луи никогда не думал, что разговаривает во сне. И что же он успел наговорить? — Значит, давай я что-то буду тебе рассказывать, а ты будешь засыпать? — Гарри кивнул головой. — О чём ты хочешь узнать? — По чему ты скучаешь? — спросил Стайлс и лёг на кровать, подобрав под себя ноги.       Луи задумался. А по чему именно он скучает? Облокотившись об стену, он вдохнул поглубже и начал говорить: — Наверное, больше всего я скучаю по своим сестрами. — У тебя есть сёстры? Сколько? — Да, у меня пятеро сестёр: Джорджия, Шарлотта, Фелисити и близняшки Фибби и Дейзи. Они просто очаровательные! Джи всегда мне помогала воспитывать близняшек. Они очень творческие, обе обожают рисовать. Всегда на мой день рождения они рисовали мне что-либо. В моей комнате даже лежит папка с этими рисунками, — Луи грустно усмехнулся своим воспоминаниями. — Им по девять, если что. Джи самая старшая, ей будет шестнадцать. Она очень спокойная и рассудительная. Мечтает поступить в Оксфордский университет. Шарлотта и Фелисити — это вообще отдельная история. Они будто Фред и Джордж из Гарри Поттера, хоть и не близнецы. Шарлотте четырнадцать, а Фелисити тринадцать, но при этом она выше Шарлотты, из-за чего та очень часто злится. Они всегда устраивали что-то весёлое, и меня часто вызывали в школу. Я их никогда не ругал, а, наоборот, подавал идеи.       Взглянув на Гарри, Луи увидел, что веки его плотно закрыты, а дыхание спокойное и умеренное. Довольно быстро он уснул.       Луи терзали разносторонние чувства по поводу только что произошедшего. Он надеялся, что после сна всё встанет на свои места, и он будет точно уверен в своих чувствах и дальнейших действиях.       С этими мыслями Луи и уснул.