Укротитель зверей

      У вас было такое ощущение, что вы хотели, чтобы время остановилось? Просто... оно так быстро унеслось вперёд, что ты просто не успеваешь переваривать всю суть происходящего.       Для Луи прошлый месяц был именно таким, но не эти пару дней.       Да, уже прошёл целый месяц. Луи немного сблизился с Гарри. Знали бы вы, сколько раз они разговаривали ночами напролёт. Естественно, что их разговоры были не бытовыми, а о смерти в частности. Именно Гарри помог Луи справиться со смертью его мамы. Однако их беседы никогда не переходили на разговоры о ком-то или о себе. Предпочитая оставлять некую «анонимность», Гарри всё больше и больше получал доверие Томлинсона. Может, этот псих всё подстроил специально? Но нет. Скорее, статус «тихой крысы» мог получить именно Луи, так как он сливал некоторые полосы жизни Стайлса Зейну. Общение общением, а на волю-то хочется. Правда, Луи самому не нравилось такое расположение вещей. Он чувствовал себя ужасно, потому что Гарри доверился именно ему. Хотя Луи думал, что на его месте мог оказаться абсолютно кто угодно, и Гарри доверился бы другому от безысходности.       Собственно говоря, почему для Томлинсона эти дни были дотошно длинными? Просто Гарри снова вышел из себя. Всё бы ничего, у парня время от времени случаются припадки, но на этот раз он ранил Луи.       Закончив довольно увлекательную беседу с Гарри, Луи решил лечь поспать, так как завтра ждёт дежурство! Иногда он завидовал Стайлсу, что ему не позволяют ходить на здешние отработки. И именно сегодня Луи решил высказаться Гарри, на что тот ответил: — Лучше бы я драил туалеты или убирал уличную площадку. В этих стенах начинает хотеться биться в конвульсиях. — Странно, что тебя до сих пор не вынесли отсюда с приступами эпилепсии, — сболтнул Томлинсон и словил в ответ грозный взгляд. — Да ладно тебе, я же просто пошутил! — Я просто поражён, что ты ещё не получил чем-то тяжёлым по своей голове за манеру речи. Ещё раз подобное скажешь, и я тебе отрежу твой длинный язык да повешу на дверную ручку. — Я бы был более предсказуемым и заменил бы ту часть про повешение языка на дверную ручку на засовывание его в задницу. — Просто я пересмотрел некоторые своё видение на подобного рода вещи, — и хитро улыбнулся. — Ладно, Мистер Добродетель, мне, в отличие от некоторых, завтра… Стоп, точно! Уже сегодня на «работу». Поэтому отвали.       После последних своих слов Луи улёгся поудобнее и быстро задремал. Только спустя десять минут Гарри нарушил тишину своим привычным «Сладких снов, Луи».       Томлинсон не знал, сколько проспал, но когда он открыл глаза, за окошком всё ещё было темно. Проснулся он от лёгкого дуновения ветра и тихого шепота над ухом: — Просыпайся, Мишка Бу, пора играть.       Шёл пятый день с того момента, как Луи переселили в другую камеру. Он сидел на дряхлой пыльной койке и рассматривал старый шрам, который оставил ему Саймон. «Крестик» уже более менее зажил, но ежедневно напоминал о себе. После Луи перевёл взгляд на перебинтованную руку. По ощущениям порезы от ногтей должны уже были зажить — они были не настолько глубокими, в отличие от следа зубов Гарри. Эти зубы настолько острые, что ему показалось, что Стайлс перегрыз ему вены и сухожилия. Было ли страшно? Да.       Но Луи всё равно ждал, когда его переселят обратно. Почему? Потому что он ебанутый.

***

      Во время «выгула» заключённых Луи не захотел играть в баскетбол с другими. Он с уже привычной для всех компашкой стоял поодаль от остальных с Зейном и Найлом. Случай между Луи и Гарри прогремел на всю тюрьму. Но, Слава Богу, парень уже всё реже и реже ловил косые взгляды. — Болит? — спросил Найл, жестом указывая на руку. — Уже меньше.       Сейчас особо и говорить было не о чем. После того случая — ничего. — Знаешь, в ту ночь вся тюрьма слышала крики Гарри. Его же куда-то забрали? — снова начал ирландец. — Нет, — отозвался Зейн. — Сначала его отнесли в медицинское крыло, а после обратно в камеру. Мне говорили, что ему уже перестали колоть успокоительное, и что он, вроде, пришёл в себя. — Да?       Луи не понимал своих чувств. С одной стороны, он был рад, что с Гарри уже всё хорошо, но с другой... С сокамерником творилось невесть что. — Меня же вернут к нему? — Ты самоубийца? — воскликнул Найл. — Нет, я, конечно, знал, что ты немного того, мазохист, или кто там… Но это уже совсем! Если ты захотел умереть, то есть более рациональные способы. Я понятия не имею, почему тебя вообще туда посадили. Благодари Бога, что ты свалил оттуда, — закончил монолог белобрысый. — Я атеист, но твои исповеди затронули все струны моей души, — усмехнулся Томлинсон. — Отшучивайся-отшучивайся, — помахал головой Найл. — Рано или поздно ты вспомнишь Великого Хорана, который направил тебя на путь истинный. — Да прибудет с нами Господь! — низким голосом пропел Луи. — Аминь, — заключил Найл, и они оба засмеялись. Вместе с ними улыбнулся и Зейн, однако весь их разговор он подозрительно молчал. Найл это заметил, но решил не акцентировать на том внимание, хотя любая информация — хорошая информация, если она несёт в себе скрытый смысл.       Прошло ещё несколько дней, и за это время ничего не изменилось. Правда, вчера снова приходили сёстры Луи. Они рассказали ему, что теперь живут с отцом, и пока что у них всё идёт хорошо. Оказывается, новая жена отца не такая уж и плохая: она о них заботится и на удивление не ноет, что им достались ещё пять голодных ртов. Дело в том, что она всегда хотела детей, но муж не хочет больше одного, поэтому она теперь нянчится с этими пятью.       Луи громко барабанил ногами в железную дверь с криками, чтобы хоть кто-то откликнулся. Он уже заколебался сидеть один в этой чёртовой дыре. Исходя из своих чувств, он понятия не имел, как Гарри находился один в камере столько лет. Ладно, если бы он контактировал не только с ежедневным обедом, но даже Луи не выдерживал, находясь в ситуации намного лучше, чем Гарри.       Вдруг Томлинсон услышал шаги и отошёл от двери. Когда она открылась, зашёл Лиам. — Ты сдурел? — начал злиться он. — Благодари Господа, что я услышал… — Да вы заладили со своим Богом, — оборвал Луи, но тут же виновато отвёл взгляд. — Извини. — Ты чего так разбушевался? Что тебя не устраивает? — Когда меня вернут в ту камеру? — выпалил он. — О чём ты? — на мгновение удивился Пейн. — Тебя туда не вернут. К нему вообще больше никого не посадят, за эти его выходки. То, что к нему кого-то посадили, было милостью, ибо он хорошо себя вёл последние годы. Теперь — наказание на всю жизнь.       Теперь удивился Луи. С чего Лиам так заговорил? — Это на тебя так подействовала швабра, которой тебя ударил Зейн по голове за то, что ты заставил его мыть полы, или что? Я не пойму тебя. Это не твои слова. Ты же так не думаешь.       Лиам замолчал. Похоже, кто-то тут совершенно не умеет врать. — Мы знаем, что это не его вина! — сказал Луи, после чего Лиам странно на него посмотрел. — В смысле, ну, его, конечно, но мы можем помочь. — Пойми, — аккуратно заговорил Лиам, — я тут ничего не решаю. Твои слова и мой статус охранника ничего не значат.       Луи задумался. Проведя рукой по волосам, он стал ходить по помещению и размышлять. — Зейн? — не останавливаясь, спросил Томлинсон. — Вариант, но за просто так он тебе ничего не сделает. — Что мы можем ему предложить?       Лиам на секунду замер, и его взгляд показался расфокусированным, но через мгновение он собрался и ответил: — Ничего. — Позитивный настрой, — издал истерический смешок Луи.       Шестерёнки в его голове закрутились со скоростью света. Должен быть выход, и он точно есть. Однако какая сверхъестественная сила заставляет Луи делать это? Он чувствовал немой вопрос Лиама, на который сам не знал ответа. В любом случае, в этом гнилом месте нужно чем-то заняться, иначе попросту подохнешь. Приключения на пятую точку ещё никто не отменял, даже если тебя загребли в тюрьму. Оптимист внутри Луи бушевал, заставляя повторять эти строчки каждый час. С каких пор он начал вести двойной диалог с самим собой? С тех пор, как познакомился с Гарри.       Интересно, у Лиама, Зейна, Найла так же? Нет, это совершенно не та тема, о которой нужно думать в данный момент. Но, с другой стороны, именно эти мысли помогали Луи собираться и выдавать более менее сносные идеи. — У тебя же с Зейном какие-то мутки, да?       На этом моменте Лиам просто «умер». — В к-каком смысле? — заикаясь, спросил парень. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Томлинсон. — Как будто я не заметил летающих купидонов, которые явно повылетали из ваших задниц. Только их стрелы с пламенем, которые каждый раз разжигают костёр в ваших сердцах, заставляя слиться с единой… — Луи, — перебил его Лиам. — Ах да, к чему я веду, — и сложил ладошки, как кролик. — Включи свои женские… Эм… Мужские чары, построй глазки. Мне ли тебя учить? Был бы я гомосеком, сам бы управился. Но извини, я не из ваших рядов. Хотя, выступать за равноправие и прочую хуету я совершенно не против… — Что с тобой случилось? — свёл брови Пейн. — Такое ощущение, что я оказался на том этапе своей жизни, когда ты только попал сюда. — А? Со мной бывает подобное, когда я нервничаю, придумываю план, и во мне вообще бушуют различные эмоции. Но мы не об этом. Так ты зачаруешь своего избранника? Я же тебе лучше делаю. — Стоп. Успокойся. Твой план никуда не годится. Я просто с ним поговорю и попытаюсь преподнести всё так, чтобы ему была какая-то выгода с этого.       Луи остановился, из-за чего почувствовал лёгкое гудение в ногах. — Так тоже сойдёт, — пожал плечами Томлинсон, и на этом их разговор был закончен.

***

      Умение прощать — одно из самого великого, чего может достичь человек. Ты отпускаешь себя и пропускаешь все негативные эмоции. От этого тебе становится легче на душе, и ты несёшь свет в себе, который можешь дарить остальным. Исходя из этого, мы можем заключить, что прощение — это путь к счастью?       Лиам часто читал книги на тему психологии. Он научился прощать людей, какими бы ужасными не были их поступки. Однако с Зейном всё по-другому. Он устал его прощать. Он не становился счастливым.       Держа путь к камере Зейна, он думал о том, что ему уже надоело быть посыльной собачкой и бегать туда-сюда в поисках информации и решении проблем. Весь груз вновь свалился на его плечи. И виной этому кто? — Зейн… — произнёс в тишину охранник, войдя в камеру. — Лиам Пейн собственной персоной! — раздался звонкий голос пакистанца. — Хватит паясничать, я к тебе за делом, а не просто так. — Жёсткий тон не в твоём стиле. — А с тобой по-другому нельзя. — Лиам сжал кулаки, но быстро собрался с мыслями: — Надо вернуть Томлинсона обратно к Стайлсу. — Я думал об этом. Ты тоже считаешь, что так надо поступить?       Их диалог вмиг перешёл на деловой разговор. Общее дело меняет взаимоотношения. Хотя Лиам, скорее всего, задействован как «волонтёр», а Зейн — «заинтересованное лицо». — Да, — ответил Лиам. — Луи сам хочет обратно к нему. — Я слышал это. Не понимаю только, зачем, — парень задумался. — Может, у него какие-то личные мотивы? Может, он убил его девушку? Брата? Мать? — Нет. Согласись, он просто чокнутый.       После последовала пауза. Лиам не ожидал такого поворота событий в разговоре, но остался вполне довольным собой.       Он уже хотел уйти, но Зейн прервал его действия: — Ты ведь уже не злишься на меня, да? — спросил он тихим голосом. — Злоба давно ушла, — ответил он печально. — Но мне всё ещё обидно. Я не знаю, смогу ли когда-то тебя простить, Зейн. Я устал тебя прощать. — У меня есть шанс, Лиам? — голос парня стал на удивление спокойным и даже жалким. — Только если ты поступишь правильно в этой ситуации. В ситуации с Гарри. Я уже не знаю, кто ты. После нашего с тобой общего дела и после того, как ты меня бросил, ты очень изменился.       На это Малик не ответил. Он ненавидел, когда разговор уходит в это русло. — Твои домыслы насчёт Гарри, кажется, верны. Недавно ко мне поступила информация. Я могу узнать больше, если только выйду отсюда. — Хочешь сказать, он не виновен? — Нет, — покачал головой Зейн. — Убью ли я его зависит от того, верен ли источник. Я не знаю, что думать, но он на сто процентов виновен. — Я тебе уже говорил: если ты его убьёшь, я никогда тебя не прощу.       Зейн улыбнулся грустной улыбкой: — Моя месть сильнее этого. — Вот поэтому у нас с тобой такие взаимоотношения, — его голос немного погрубел, и после этих слов он ушёл.       Лиам ненавидел, когда что-то идёт не по его плану. И именно Зейн их всегда срывает. Правильная натура Пейна не выдерживает каких-либо изменений, но всё рано или поздно меняется.