Укротитель зверей

      Спаси мою душу. Мне обещали, что ты спасёшь. Я приношу тебе в жертву своих близких, как ты и просил. Я убиваю для тебя, и это стало моей привычкой. Ты виноват в том, что я делаю. Я убиваю людей, убиваю родных и близких.       Возьмёшь мою кровь? Пожалуйста, мне некуда её деть с кафельного пола. Бери мою кровь, мне от этого легче. Забери мой воздух из лёгких. Забери биение сердца. Ты заберёшь мою душу? Ты её не найдёшь. Её нет. Я потерял её. Я убиваю людей.       Не трогай Зейна. Он не виноват. Не забирай его разум после того случая. Он не хотел её убивать. Я знаю, не хотел. Он это сделал ради меня, чтобы ты отпустил мою душу, которую я потерял. Ты же её нашёл? Я не чувствую её уже давно. Я убиваю родных и близких.       Ты слишком громко просишь. Когда я принимаю таблетки, слышу тебя громче. Эти таблетки даёт мне отец. Он не понимает, что делает только хуже. Почему ты заставил меня убить всех их? Почему ты не скажешь мне убить того, кто меня отдал тебе? Я не могу это сделать. Но ты можешь. Почему? Может, я сам себя отдал? Я убиваю людей. Я ем людей. Я хочу есть людей. Я не хочу есть людей. Я убиваю людей, убиваю родных и близких.       Спаси мою душу. Ты не обещал. Ты обещал. Я не знаю, что получу взамен. Я не отдам тебе глаза. Я хочу видеть утреннее небо. Я не отдам тебе слух. Я хочу слышать, как поют птицы. Твоё мнение мне неважно. Нет. Важно. Я убиваю людей.       Забери меня. Я убиваю родных и близких, убиваю людей. Я краду их жизни. Клептомания. Я убиваю людей. Убиваю людей.       Я убиваю себя.

Из личного дневника Гарри Стайлса.

***

Прошло несколько дней…       Луи лежал на жёсткой пружинистой кровати, скрестив руки и свесив ногу, без остановки болтая ею туда-сюда. Терпение сходило на ноль и потихоньку уходило в минус. А если всё идёт вниз без капельки прояснения, то, собственно, Луи становится Луи-новая-версия-Гарри-Стайлса-Томлинсон.       Новостей нет! Хоть убейся, в этих четырёх стенах никаких сдвигов. Луи пытался украсть ключи, за что ему отрезали палец на ноге. Было неистово больно, но Луи не унывал. В его тупой башке крутилась мысль: «Один утерян, осталось ещё девять!». Как только Найл его не называл: рыбья башка, сумасшедший, суицидник, еблан, мазохист, бессмертное одноклеточное, безмозглая инфузория и тому подобное.       Найл ничего не знает. Лиам молчит. Зейн молчит. — Можно, бляха, вешаться! — вскрикнул он и вскинул руки вверх, после чего они сами по себе упали вниз, нечаянно задев острый угол койки.       Луи сразу подорвался на ноги и запрыгал, вспоминая все матерные и не матерные слова на свете. Вдруг резкая боль пронзила ногу, и он упал на пол, сжимая правую стопу, вспоминая того самого Бога. — Моя ножка, бедненькая, потеряла пальчик, — начал гладить место, откуда исходила боль.       Он медленно поднялся и сел на кровать, легонько теребя себя за щёки. — Соберись! Ты же мужик! — После чего спокойно сидел последующие два часа.       Сидел он до тех пор, пока не отворилась дверь, и в камеру не зашёл Уилл. А кто не помнит, то Уилл и Берт — две здешние сволочи, которые задействованы в роли охранников. Они в основном следят за Гарри Стайлсом. И именно поэтому… — Эй, придурок, на родину собирайся, — пробурчал тот и ухмыльнулся, показав свои жёлтые зубы. — В смысле? — не понял сначала парень. — Манатки, говорю, собирай и пиздуй обратно к психопату.       Третий раз повторять не пришлось, Луи отправили обратно. С одной стороны, он был рад хоть каким-то изменениям, но с другой — чем ближе он подходил к назначенному месту, тем тяжелее было идти. Внизу живота завязался тугой узел, и парень начал так сильно нервничать, что чуть не сморозил что-то типа: «Я как-то передумал. Может, вернём меня обратно?»       Укус на руке начал неистово гореть. Тело потяжелело. Но вот, давно забытая дверь. Ну, как давно, но для Томлинсона это было долго. — Пришли, — Уилл открыл двери ключом и запихнул дрожащего Луи в камеру, после чего добавил: — Удачной ночки, идиот!       Вначале Луи ничего не увидел. Было так темно, хоть глаз выколи. Но постепенно глаза привыкли, и Луи сильнее сжал старое постельное бельё. Очертания двух кроватей и сидящего на одной из них человека всё чётче были видны. Силуэт на кровати не шевелился. — А знаешь, — сглотнул Томлинсон, — в других камерах вечерами включают свет, в отличии от этой, — под конец голос немного его подвёл, и последние слова он, грубо говоря, сказал в себя. — Луи? — в голосе маньяка слышалось чистое удивление. — Нет, это то, что от него осталось, так как ему отрезали палец за попытки стащить ключи.       Гарри резко подлетел к встающему Томлинсону и заключил его в объятия. Вещи из его рук выпали и валялись где-то на полу. — Я не верю, что они вернули тебя мне, — и уткнулся носом ему в плечо. Стоя с ним наравне, голубоглазый понял, что тот чуть-чуть выше его.       Луи обомлел от услышанных слов. Да и вообще, его душа упала в пятки от этих объятий. Гарри оторвался от него, и Луи поражённо на него уставился. — Гарри?.. — только и сказал тот.       Стайлс резко отпрянул от Томлинсона и забился в угол своей кровати. — Ты, наверное, боишься меня. Прости, прости… Прости, я не хотел. Я плохой, я знаю. Я не хотел причинять тебе боль, — начал мямлить Стайлс.       Луи встряхнул головой и попытался взять себя в руки. Нельзя терять контроль. Надо быть сильным, ведь только так можно его успокоить и что-то выяснить.       Надо быть сильным ради него? Луи мысленно дал себе жестокую пощёчину. — Нет, что ты, — начал предательски дрожащим голосом, но попытался исправиться, — я не боюсь тебя. Я понимаю, что ты не хотел, и что это была другая сторона тебя. — Правда? — вновь удивился Гарри.       Луи он показался настолько маленьким и беспомощным, что аж жалко стало, хотя жалость — далёкое чувство Луи. Ну, это он так думал.       Томлинсон медленным шагом подошёл к кровати Гарри и тихо присел около него. Легонько поднеся к нему руку, Луи поправил торчащую прядь кудрявых волос и улыбнулся, хотя и был уверен, что Гарри не увидит его улыбки. — Всё в порядке. Правда. — И чёрт его знает, кого Луи успокаивал больше — себя или его.       Гарри аккуратно взял запястье Томлинсона и провёл пальцами по следу от зубов. Повязки уже не было. — Было сильно больно? — прошептал тот. — Не больнее, чем отрезанный палец. «Да-да. Смотря, про какую боль ты спрашивал, потому что во время укуса моя душа успела смотаться в ад и обратно несколько раз». — Тебе отрезали палец за то, что ты хотел украсть ключи? — Да. — Зачем тебе понадобились ключи? — Знаешь, — протянул Луи, — а это очень хороший вопрос, потому что ответ на него я не нашёл до сих пор.       Посидев пару минут в тишине, было слышно лишь дыхание обоих парней. Первым нарушил тишину Стайлс: — Я честно-честно не хотел. Они… он меня заставил. Опять. — Опять? Он? — переспросил Томлинсон. — Нет, — замямлил младший. — Я знаю, что его не существует, но он такой реальный, Луи. Он как будто настоящий. — Если его не существует, то почему он к тебе приходит? — спросил Луи, но после исправил себя: — Нет, не так. Почему ты позволяешь этому к себе приходить?       Гарри хотел что-то сказать и стал похож на рыбу, которая беспомощно хватает ртом воздух. — Мне он сказал, что ему нужно ко мне приходить, и если я хочу спасти своих родных, то мне нужно убить их, чтобы избавить от его заключения, но я сам стал его мучеником! Мне нравится убивать и не нравится. Это и есть последствия. Понимаешь? — с надеждой в глазах, спросил Гарри.       Луи совершенно его не понимал. — Да, я понимаю. — Знаешь, зато я спас его, — еле улыбнулся он. — Кого ты спас? — нахмурился голубоглазый.       Гарри опешил. Он вперил взгляд в глаза Луи. В нём боролись противоположные чувства. Как будто борьба добра и зла. Борьба правды и лжи, света и тьмы. В этот момент Томлинсону показалось, что ответ был у него просто на ладонях! Что-то крутилось на языке, но смысл был непонятным. — Нет, нельзя. Я не могу, Луи.       Тот досадно втянул воздух. — Хорошо, я понимаю.       Они просидели в тишине ещё минут десять, после чего Луи поднялся и забрал валявшиеся подушку и покрывало. Коряво «расстелив постель», он лёг, так как время было далеко за полночь. Всё прошло хорошо, но можно было и лучше.       Ни один, ни другой не могли уснуть. Каждый был погружён в свои мысли. Луи обдумывал свои дальнейшие действия, а Гарри, кажется, понял одну незначительную вещь. Час спустя он прошептал не спящему: — Я скучал, Лу.        И БУМ! Эти слова взорвали мозг Томлинсона. В его голове пронеслись тысяча и одна мысль за секунду. Огромный восклицательный знак занял всё пространство, громко сигналя «STOP!». — Я знаю, — ответил Томлинсон и захотел ударить себя кирпичом по лицу. Хотя нет, это завтра за него сделает Найл.       Гарри перевернулся лицом к стене и вскоре уснул. Луи тем временем ждала бессонная ночка.       На другом конце города, в главном офисе тур-компании «Junior», сидел высокий худощавый мужчина. Он нервно стучал рукой по столу и притоптывал ногой. Откинув предмет, мужчина протёр лицо ладонями и немного ослабил галстук. Глубоко вдыхая и шумно выдыхая, он потихоньку терял терпение в ожидании одного очень важного человека.       Облокотившись о спинку красного кожаного кресла, он стал пристукивать пальцами по чёрному дубовому письменному столу, который не очень подходил под здешний светлый интерьер. Однако ночью этого не было видно, особенно в тёмном помещении.       Так как этот мужчина есть глава компании, ему можно хоть ночевать в этом здании, и именно в ночное время это место идеально подходит для подобных встреч. На своей территории и приятнее, и безопаснее.       Резкий стук в дверь вытянул его из полуобморочного состояния. Дверь немного приоткрылась, и оттуда послышался голос: — Здравствуйте, Мистер… — Да-да, — перебил его низкий голос «мистера», — проходите и садитесь. Не будем терять времени. — Не будем, — согласился незнакомец.       Грациозно пройдя вдоль кабинета, стройного телосложения девушка присела на стул напротив мужчины. — Ну? — У нас всё в порядке, — сказала она, и мужчина облегчающие выдохнул. Как говорится — «как гора с плеч». — Утечки информации не произошло, но мы были достаточно близки к этому. — А как он? — Мы потеряли связь с нашим агентом в тюрьме, — тень лунного света упала на лицо женщины, и стали видны её красные пухлые губы, — поэтому на данный момент ситуация неизвестна, но было всё довольно тихо. — А что там Малик? — Мистер Малик стал вести бурную деятельность, но мы готовы на любые повороты событий. — Его можно как-то усмирить? — продолжал беседу мужчина. — Мы не можем найти его слабое место, и, как вы уже знаете, угроза потери состояния или статуса не пугает его. — Хорошо. Спасибо за информацию, продолжайте в том же духе. Нам нужно получше узнать их. А я пока доложу обо всём «наверх». Можешь быть свободна.       Девушка коротко кивнула и покинула офис. Для них всё идёт хорошо, но ничто не вечно.       Вот так и проходит эта ночь. Кто-то перестал ощущать свою скорую смерть от рук начальства, кто-то не может уснуть от слишком шокирующих событий, а кто-то, наоборот, впервые за долгое время сладко уснул.