Укротитель зверей

      Шли дни, шли недели, шло время. Вместе с этим всем менялись и отношения Гарри Стайлса и Луи Томлинсона. На удивление всё было хорошо. Было легко засыпать, но уже трудно просыпаться. Тут начало февраля является самым суровым и холодным периодом за всю зиму. И естественно парням было трудно вставать с, хотя и неудобной, но всё-таки тёплой постельки, отрываясь друг от друга, как бы странно это не звучало. Луи перестал ощущать, что это неправильно, а Гарри так вообще было по барабану, главное — тепло. Да, та маленькая и неловкая просьба Гарри поспать с ним переросла в такую вот необычную привычку. Луи решил пересмотреть своё самовосприятие как гетеросексуального человека, ведь обычному натуральному натуралу было бы отвратительно спать вместе с парнем?       Но Томлинсон так и не удосужился рассказать об этом кому-то из друзей, а, точнее, Найлу. Он так и чувствовал некое осуждение с его стороны. Ну правда, какой нормальный представитель мужского пола будет валяться в кровати другого представителя мужского пола, да к тому же, если он ещё и псих-убийца? В общем, Луи предпочёл скрытый образ жизни, но перестал задумывался над тем, что может случиться, а жил, как говорят, «одним днём».       Это был обычный день. Луи проснулся, и первое, что он увидел, было лицо зеленоглазого. Гарри хоть иногда и казался маленьким человеком, которого нужно защищать от внешнего мира, но таковым он совершенно не являлся. В смысле, он, как никак, выше Томлинсона. — Гарри, — тихо позвал его Луи. — Уже пора просыпаться. Я собираюсь перебираться на свою кровать. — Ну, Лу, я хочу ещё немного поспать… — промямлил кудрявый с закрытыми глазами и заёрзал на месте, поудобнее устраиваясь. — Хватит меня так называть, — надулся Томлинсон. — Не-а, — довольно протянул Гарри, хитро улыбаясь. — Ты Лу-Лу.       Луи ничего не оставалось, как только лишь закатить глаза. — Я знаю, что ты закатил глаза. Не будь таким угрюмым и обидчивым, Лу-Лу, Мишка Бу.       Луи насторожился. В последний раз, когда Гарри его так назвал, события были в край устрашающими. Гарри тем временем лишь распахнул свои сонные зелёные глаза, лучезарно улыбаясь. И, всё-таки, каким бы взрослым он иногда не казался, он всегда будет вести себя, как ребёнок. — Давай я тоже сокращу твоё сокращённое имя! И посмотрим как это неприятно! — возмутился Мишка Бу. — Хорошо, удиви меня своей фантазией, — это явно заинтересовало младшего. Луи сосредоточился. «Думай, думай, думай, идиотская ты голова!»       Спустя пяти минут ожидания, Томлинсон воскликнул: — Хазза! — Что? — Хазза — сокращение твоего сокращённого имени. — Знаешь, — подумал Гарри, — а мне даже нравится.       Голубоглазый состроил обиженную гримасу и спрятался под одеяло. — Я ранимый, — пробурчал он. — Констатация факта? — Она самая, — после чего он откинул одеяло в сторону и перелез через Гарри, слезая с кровати. — Эй! Перелезь обратно, а то я не вырасту! — защебетал парень, и Луи обернулся. — Куда тебе? И так вымахал выше меня! — Бе-бе-бе.       Луи в ответ лишь улыбнулся.

***

      После утренней смены наступил долгожданный обед, после которого заключённых вывели на прогулку. Это теперь делают реже. Холодно, как никак. — Что же так холодно?! — Любовь не греет, Найлер? — спросил Зейн, мельком кинув взгляд на неподалёку стоявшего Лиама. — Я себе в этой камере уже одно место отморозил! — вновь сказал белобрысый. — А ты как? — спросил он у Луи. — Нет, в камере не холодно, — ответил Луи, слегка улыбнувшись. — Томмо, что-то ты в последнее время очень довольный ходишь, — сузил глаза Найл, переступая с ноги на ногу. Томлинсон лишь пожал плечами.       Вдруг он краем глаза увидел Макса. Вы же помните его? Того самого человека, который должен был стоять на «шухере», когда Луи и Найл искали информацию о Гарри? — Слушайте, — начал Луи, — а нам разве выдавали чистую одежду? — Нет, завтра выдадут. А что? — Да вон, Макс в чистом ходит. Давно его не видел, кстати.       Разговор так и закончился на недоговорённой ноте.       Каждый погрузился в свои мысли. Зейн думал о своих проблемах, выдумывая план, как раскрыть здешнюю крысу. Найл думал о том, чем будет заниматься после тюрьмы. Пройдёт немало лет, и многое изменится. Возвращаться ли к старой жизни? Или начинать что-то новое? Может, стоит помириться с родителями? Возможно, именно этим он и займётся после освобождения.       Как по волшебству, Луи передались похожие мысли. Сидеть же ему ещё немало, а он уже так устал. Когда его срок закончится, ему уже будет недалеко до тридцати? Время… Будет ли он после тюрьмы общаться с Найлом, Лиамом, может, с Зейном? А с Гарри? Это же вообще другая опера. Сравнивая жизнь до заключения, и то, что есть сейчас — две разные вещи. И его сестры вновь недавно приходили. Они всё сильнее и сильнее скучают по брату. Луи также очень часто думает о матери. Теперь она навсегда останется в его голове.       Вскоре всех людей завели внутрь здания, чему они были крайне рады.       Один из незнакомых Луи охранников вёл его в камеру. Подходя всё ближе и ближе, Луи чувствовал какое-то напряжение, исходящее от стен. Что-то давило, нарушая ту созданную идиллию. Парень хотел как можно быстрее уже прийти.       Как только они завернули за угол, то оба увидели распахнутые металлические двери, услышали крики, перемешанные с чьими-то рыданиями. Луи сразу понял, что это Гарри.       Охранник не ожидал, что заключённый рванёт вперёд, поэтому не успел того удержать, когда тот вырвался.       Луи подлетел к камере и увидел сидящего на полу Гарри в окружении Уилла, Берта и ещё одного охранника. Увидев Томлинсона, Гарри ещё сильнее запаниковал и попытался пробраться к парню, что-то беспрерывно повторяя: — Луи! Это не я! Это честно, правда, не я! Ты же мне веришь?! Я был с тобой всю эту ночь! Луи! Это не я! — Заткнись ты уже, придурок! — рявкнул один из мужиков и попытался поднять брыкающегося Стайлса.       Луи понятия не имел, что тут происходит, поэтому ему оставалось одно: — Отпустите его! — после чего подошёл и со всей силы ударил кулаком по лицу Уиллу. «Ох, как же я долго ждал этого момента!» — пронеслось в его голове.       Но тут в ответ прилетело и самому Томлинсону. Кто-то позади двинул его чем-то тяжёлым, предположительно, дубинкой. Луи чуть не потерял сознание, повалившись на землю, опираясь руками об холодный пол. Немного встряхнув головой, он попытался «прогнать» головокружение. Тошнота подступила к горлу, но из дурманящего состояния его вытянул голос Гарри: — Луи, они забирают меня! Луи! — раздался плачущий голос из проёма дверей.       Парень неспеша повернулся и увидел, как Гарри пытаются удержать трое людей. Сам он страдал, моля о пощаде и прощении. Возможно, его молитвы будут услышаны, но вряд ли в этой жизни.       Голубоглазый подскочил к закрывающимся дверям, которые наконец захлопнулись перед его носом. Из коридора всё ещё было слышно имя Луи, эхом отбивающееся от тёмных стен тюрьмы в поисках своего хозяина. А сам обладатель этого имени без остановки стучал по двери, привлекая к себе как можно больше внимания. Но ни через пять, ни через пятнадцать, ни через тридцать минут и даже ни через час к нему никто так и не пришёл. Без сил Луи опустился на пол, сжимая голову, которая неистово болела. Всё перед глазами ходило ходуном, поэтому парень как-то доковылял до койки (и почему-то ноги привели его именно к кровати Гарри) и рухнул на неё, пропадая в беспамятстве.       Очнулся он непонятно когда. За окном было темно, и Гарри не было рядом. «Что за чёрт?» — проговорил про себя парень, протирая глаза.       Где Гарри? Куда его забрали? Что он сделал? Почему? Когда его вернут? Что, блять, вообще случилось?       Столько вопросов, и ни одного ответа. Для Луи сейчас лучший вариант — ждать кого-то из ребят, с которыми они вместе решат эту проблему. Они ведь справятся?       У него всё ещё болит голова, хочется спать, но сон никак не идёт. Опустив голову на прохладную подушку, которая пахла Гарри, он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Луи никогда не замечал, как пахнет Гарри. Запах какой-то корицы или леса, а, может, дождя? Но одно сказать можно точно — этот запах успокаивает. Парню всегда казалось, что у него нет личного запаха. Или же то, что он пахнет как скунс, ибо таких нерях ещё стоит поискать. У него всегда должен царить творческий беспорядок, хотя для творчества нужно, чтобы руки росли откуда нужно, или чтобы был голос. Ни того и ни другого у Томлинсона не было. Однако он всегда любил делать вид, что он знаток в искусстве, всегда всё критикуя.       В один момент ему показалось, что из темноты раздался какой-то шум. Приподняв голову, он огляделся, но увидел лишь пустоту, думая, что ему это лишь привиделось, так как, возможно, он почти уснул.       Главное — не стать параноиком, как Гарри. Луи считал, что тот себя просто накручивает и не может отпустить свои страхи. Хотя у Гарри это намного больше, чем страхи, но он вполне бы мог стать нормальным человеком, по мнению Томлинсона. Ему уже начался видеться сон, в котором он потихоньку покорял Вселенную. По снам можно расшифровать подсознание человека, и тут давайте согласимся, что у Луи повадки доминанта заложены в крови.       Во время захвата очередной планеты Луи показалось, что где-то рядом щёлкнул замок. Его мозг потихоньку стал возвращаться в реальность, и он распахнул глаза.       Аккуратно приподнимаясь на локтях, он обернулся и увидел стоящих Зейна и Лиама. Закрыв двери, они подошли ближе, здороваясь с парнем. — Ну как ты? Сильно досталось? — спросил Зейн, садясь на койку Луи, всматриваясь в его лицо. — Голова раскалывается. Меня ударили чем-то тяжёлым, — скривившись, ответил парень, протирая больное место. — Вы в курсе происходящего? — Да вся тюрьма в курсе! — А на этот раз что прошло мимо меня? — Гарри обвинили в убийстве прошлой ночью, — подал голос Лиам, который был чернее тучи. — Чего?! В каком убийстве? Они там крышей поехали или что? — брови парня подскочили вверх, а удивление перепрыгнуло планку досягаемого. — На самом деле я не удивлён, что Гарри кого-то прибил. Он время от времени нуждается в убийствах. Странно, что он вообще так долго продержался, — равнодушно произнёс Малик, закидывая одну ногу на другую. — Он всю ночь был здесь, — уверенно сказал Томлинсон. — А даже если и мог уйти, то где бы он достал ключи? — Почему ты так уверен? Возможно, ты просто спал когда он уходил ночью? И когда его забирали, то обнаружили недавно утерянные ключи одного из охранников. — Ему их подкинули, — влез Лиам. — Постой, Лиам. Луи уверен в том, что Гарри всю ночь был в камере. Почему, Томлинсон? — Зейн явно ждал ответа.       Глаза голубоглазого забегали по комнате. Что ему ответить? Не расскажешь же правду, а то поймают с поличным, и как потом выкрутишься из этой ситуации? — Уверен и всё. Я той ночью плохо спал, и малейший шорох меня бы разбудил, — выдумал на ходу Луи. Лиам недоверчиво на него посмотрел, а Зейн это не взял так близко к сердцу. — И почему все так уверены, что это он сделал? — Потому что всё было сделано по его «почерку». Выколотые глаза, всё в таком роде. — Кто-то под него косит? — предположил Томлинсон. — Скорее, просто хотел подставить, — решительно сказал Пейн. — Если это не он убил, — заявил Зейн, и все парни замолчали.       За окном царила ночь. Луи даже и спрашивать уже не хотел, что они тут так поздно делают, и как Зейна вообще выпустили. Какой-то уже неактуальный вопрос это.       Все думали над тем, что делать дальше. Сообщить одну новость решил Зейн: — К тому, что тюрьма обзавелась ещё одной крысой, добавилась ещё и эта проблема. — В каком смысле? — не понял Луи. — Кто-то сдаёт мои действия и информацию. И это не какой-то только что пришедший наркоман. Этот человек не так уж и давно тут, но и не недавно пришёл. Эта тварь знакома со мной лично, ведь сдала то, что знали единицы. — В общем — пиздец, — подытожил Луи. — Думаешь, и я этого человека знаю? — Скорее всего, ведь он и про тебя доносил. То, что ты ходил искать информацию про Гарри, что я тоже кое-какие новости надыбал, что я вообще примерно замышляю. Чёрт! — сжал кулаки пакистанец. — Узнаю — убью.       Томлинсон вновь упал на кровать, прикрывая глаза. Он освободил сознание, давая возможность информации распределиться по полочкам, а размышлением спокойно существовать в его голове. Ответ был ближе, чем он думал, на самом деле. Эти две новые информации потихоньку переплелись в одну, создавая единую картинку, после чего Луи выпалил: — Это всё связано. — В каком смысле? — одновременно спросили оба парня. — Ну, про обвинения на Гарри, и про то, что кто-то сдаёт информацию. Тут действует один человек. Это же логично. — Да, — глаза Лиама загорелись. — Слишком нереальное совпадение, но от этого ненамного легче. — Луи, ты просто мозг! Свежее видение вещей с другой стороны! Есть предположения, кто бы это мог быть? — сосредоточился Зейн.       Луи напрягся. Он знал, что точно знает этого человека. Вряд ли это кто-то из охраны или из управляющих тюрьмой. Нет. Это кто-то ближе, но не Найл или Лиам. Тот, кто стоит не настолько близко, а везде ходит тенью. Рядом, но они не замечают.       И в этот момент в голову Луи ударила молния, и он произнёс лишь одно имя: — Макс.