О новом
12 ноября 2016 г., 00:14
Спок подозревал, земные школы не особо походят на вулканские учебные заведения, но даже не предполагал, что отличия будут до такой степени разительными. Стоит ему только ступить в помещение, как уши заполняют гам и разговоры, и острый слух непроизвольно разбирает обрывки фраз, и, конечно же, на него пялятся, а ещё он снова испытывает уйму совершенно посторонних эмоций, но с удивлением вынужден признать, что почти не чувствует ни презрения, ни отвращения, направленных на него, разве только любопытство.
Отыскав нужный класс, пыльноватый и душный, совсем непохожий на просторные аудитории, в каких ему приходилось обучаться прежде, Спок отдаёт предпочтение столу в самом углу, у окна, надеясь, что не занял ничьего места. Очевидно, явился он слишком рано, впрочем, был к этому готов, зная о различиях в ментальности культур… Земной, и той, что он привык называть своей за не такие уж долгие годы.
Вскоре кабинет начинает заполняться галдящими студентами, и, разумеется, он ощущает на себе множество заинтересованных взглядов. Ментальные щиты держатся изо всех сил — ему ни к чему знать, что о нём думают при первом беглом взоре и случайном касании, в конце концов, он правда разительно отличается от большинства, и, наверное, нормально будет с их стороны на первых порах не слишком ему доверять? Зачем портить впечатление о будущих соучениках заранее?
Со смущением он вспоминает обо всей той бессмысленной литературе, которую перелопатил за последние пару недель, тщась разобраться в тонкостях человеческих взаимоотношений, концепциях… товарищества, дружбы. Теперь враз делается ясно как день: нет никакого однозначного рецепта. А ещё то, что ему не распознать эти взгляды, он не может различить ни дружелюбия, ни отторжения, направленного в свою сторону, лишь посмотрев на человека, и это неожиданно страшит, подавляет, и вскоре ему попросту становится трудно дышать.
— Классные брови, чувак! — слышит он, и понимает, что ему никогда прежде не было сложнее. Любые провокации на вулкане были очевидны и направлены лишь на то, чтобы вывести его из себя. Что означает это высказывание, он не знает. Это издёвка? Искренний комплимент? Просто насмешка? Не имея малейшего понятия, Спок оторопело оглядывается, стискивая в руке смартфон, и только когда тот хрустит под его пальцами, осознаёт, что стоит немного расслабиться.
Он так беспомощен.
Внезапно прямо перед ним на свободное место, широко улыбаясь, плюхается темнокожая девочка в тёмно-бордовой широкой толстовке. В её нижнюю губу вдето серебряное кольцо, и схожие, только куда массивнее, болтаются в ушах.
— Привет! Спок? Нас предупреждали, что ты будешь учиться теперь с нами. Если честно, об этом все только и говорили последние недели две. Я Нийота, — голос у неё хрипловатый и какой-то… умиротворяющий даже. — А это Дженис, моя подруга, — кивает она на только что подошедшую одноклассницу со светлыми, коротко стриженными волосами.
— Так ты с Вулкана? — смущённо интересуется та. — И… о, тебе удобно говорить на английском? Мы можем перейти на стандарт.
— Норм… — Спок сглатывает, быстро смаргивая. — Нормально, мой отец вулканец, верно. Мама землянка, и она из США. Я знаю язык.
— Мне пришлось перебраться с родителями из Миннесоты в седьмом классе, — вздыхает Дженис. — Это был такой мерзкий кошмар. Как вспомню. Я никого не знала в новой школе, возненавидела дом с первого взгляда, а ещё жутко дулась на родителей. Не могу представить, каково это — переехать на другую планету. Как ты?
Спок малость ошарашен потоком информации и столь прямым вопросом, на который совершенно невозможно дать однозначный и логичный ответ. Ему стоит поведать о своём состоянии подробно? Попытаться отмолчаться? Бросить что-нибудь нейтральное и поблагодарить за участие? Может, это вообще какая-нибудь проверка?
— Извини, если мы излишне напористы, — Нийота пожимает плечами. — Ты, конечно, можешь не отвечать, всё нормально.
— Нет, я… — голос Спока, на удивление, ровный и безукоризненно спокойный. — Приемлемо. — Девочки быстро переглядываются, и тогда Спок, нахмурившись, поправляется. — Всё хорошо. И как ты справилась с трудностями? — он растягивает лицевые мышцы в подобии сдержанной улыбки.
— Этот ад продолжался до тех пор, пока я не встретила Ухуру, — Дженис улыбается и, усаживается рядом с подругой, соприкоснувшись с ней плечами, — Нийоту.
— Ооо, Трибблик, меня ты тоже спасла.
И тут Спок замирает, сглотнув. Нийота берёт руку Дженис в свою, и переплетает пальцы, погладив тыльную сторону ладони большим. Это… Странно, не особо волнующе, но непривычно.
— Что вы устроили? — голос откуда-то слева и последовавший за ним смешок заставляют Спока очнуться и перестать пялиться на чужие руки, и он чувствует, как его лицо становится теплее, и машинально натягивает рукава донельзя, прячет зачем-то свои кисти, комкая жестковатую ткань.
— Чего? — Нийота выглядит растерянной, но руку подруги высвобождать не торопится.
— Ничего. На кой ты штудируешь вулканский, милая Ухура, если не знаешь примитивных… короче, ничего ты не знаешь об их… этих. Эээ… нравах. Привет, — в поле зрения Спока появляется парень со взъерошенными, кажется, осветлёнными волосами. — Я Джим, — он явно пытается сложить пальцы в вулканском салюте, но, потерпев фиаско, не особенно опечалившись, помогает себе второй рукой и Спок непроизвольно ухмыляется, отвлёкшись наконец окончательно от ничего не понимающих Нийоты и Дженис.
Он отзывается соответствующим приветствием и кивает.
— У тебя есть знакомые с Вулкана?
— Да нет, — Джим пожимает плечами, — листал как-то при перелёте какую-то тяжеленную унылую энциклопедию о разных культурах Федерации. Запомнилось почему-то.
— Хватит умничать, — вокруг места Спока формируется уже целая компания новых одноклассников, прочие наблюдают за их общением отстраненно.
Вновь подошедший парень закатывает глаза, броско подведённые чёрным, — Кирк любит выуживать куски информации всюду. Умудряется временами даже с толчка слезть с каким-нибудь новым поехавшим фактом. Обычно это помогает ему сойти за умного. На самом деле он тупица, уж я-то знаю. Я Леонард.
— Иди ты, — кажется, тупица вовсе и не думает оскорбляться, лишь усмехается и пихает разоблачителя локтем. — Это Боунс.
— Боунс, то есть, как?..
— Угу. Боунс любит коллекционировать всякую хрень, типа… кости земных видов и не только. У него есть дома человеческий скелет в натуральную величину, и я не удивлюсь если он настоящий. Жуть, да?
Спок пожимает плечами, не имея ни малейшего понятия что тут можно ответить. Его кости вроде как не пугают.
— Эй, я готовлюсь к медицинскому! — возмущается «Боунс», — дело не в костях.
— Так мы тебе и поверили, — Джим смотрит в глаза Спока и внезапно на долю секунды прикрывает правый глаз.
Если Спок не ошибается, у людей это называется «подмигиванием». Нужно будет уточнить в той глупой книжке, что означает такой жест.
-
Уже на следующий день после занятий Спока тянут за собой в какое-то тёмное и шумное место, куда люди, судя по всему, ходят компаниями — принимать пищу, общаться и отдыхать. И, надо признать, такое вот странное времяпрепровождение… довольно занимательно. К ним примыкает ещё пара парней. У Паши, который младше большинства из них на пару лет, большая копна светлых кудряшек, и даже в не такой уж привычный к англоязычной речи Спок слышит его необычный акцент. А Хикару Сулу, похоже, питает слабость к спорам, и в ближайшие же несколько часов, сверкая чёрными глазами, ввязывается сразу в четыре. Ребята расспрашивают его о всяких мелочах, а позже начинают говорить об общих знакомых, преподавателях, не забывая, впрочем, растолковывать малопонятные моменты Споку. А тот, не привыкший совершенно к свалившемуся на него в одночасье вниманию и… интересу, понимает, что снова начинает нервничать. Но попрощаться или оборвать поток речи новых знакомых просто не в состоянии. Дождавшись, когда внимание персонально к нему немного схлынет, он утыкается в смартфон и запускает шахматы, начиная игру с компьютером. Леонард, почти всё время не выпускающий изо рта электронную сигарету, неожиданно оказывается слишком близко к Споку, буквально в черте его личного пространства и выдыхает густой ментоловый пар. — Чувак, я потерял счёт, сколько раз ты поставил ему шах и мат за последний час? Ты на каком уровне сложности играешь хоть? — На самом высоком из тех, что может предоставить эта программа. — Нихера… Слушай, да тебе стоит сыграть с нашим персональным гроссмейстером. — Гроссмейстером? — Ага. Этот придурок ко всем лезет со своими шахматами, хотя все уже сто лет назад расчухали, что его хрен обставишь, и никто никогда не соглашается. Может, хоть ты утрёшь ему нос, — Леонард фыркает и снова затягивается. — Кирк! Я откопал для тебя противника. — Я не сомневаюсь, что ты регулярно что-то где-то откапываешь, но не понимаю, при чём тут я. Противника для чего? — Для твоих тупорылых шахмат. — Вот как? Джим, который будто только этого и ждал, подсаживается к Споку справа, и смотрит через его плечо в экран. — Тогда, может, нам стоит затусить как-нибудь вдвоём? — Эээ, да? — Спок, вновь растерявшийся слегка, понимает, что точно чувствует исходящее тепло от плеч сидящих подле людей. Это непривычно. Голова начинает побаливать, кажется, пытаясь удержать щиты на максимуме так долго, он переусердствовал. — Заебись. Они беседуют отвлечённо и удивительно свободно следующие двадцать минут, и Спок слегка расслабившись, садится глубже в высоком кресле. Джим говорит очень быстро и сбивчиво, и это могло бы показаться раздражающим, но просто… не кажется. — Слушай… — Джим, всё ещё находящийся чересчур близко (в отличие от Леонарда, отодвинувшегося и переключившего внимание на Чехова, спорящего с Ухурой, будет ли слишком плохо, если он выпьет в их компании немного алкоголя), заглядывает ему в лицо, и разлохмачивает ещё больше свои неровно прокрашенные пряди. — У тебя уставший вид, а мне нужно домой, завтра мать прилетает, подготовиться как-то. Я давно её не видел. Подбросить тебя тоже? Споку почему-то вдруг невольно не к месту приходит в голову соотнести его глаза не то с цветом неба, приобретающим постепенно розоватый оттенок за окном, не то с океаном, который, впрочем, ему всё ещё так и не посчастливилось увидеть вблизи. И он вдруг соглашается, даже не спросив, на чём они будут добираться. В конце концов, так, наверное, поступил бы обычный парень его возраста? Сегодня Спок многое делает в первый раз. В том числе и, судорожно вцепившись в кожаную бежевую куртку Джима, сидит позади него на огромном старом мотоцикле и закрывает глаза, и его волосы треплет кажущийся почти ледяным ветер, пока красное закатное солнце слепит глаза.
