О защите
12 ноября 2016 г., 00:15
Спок точно знает, что с этой контрольной справился блестяще. В этом нет ровным счётом никаких сомнений. Привычку учиться много, то есть действительно много, (тем более для местной образовательной программы), буквально сросшуюся с остовом его личности, так просто не искоренить.
Поэтому он ничуть не тревожится. Не то чтобы раньше он волновался из-за обучения, в любом случае он расслаблен, когда их преподаватель раздаёт бланки с оценками.
Но когда получает свой, на него пенистой волной накатывает смятение.
Джим, сидящий за соседней партой, ухмыляется, смотря на свой лист. Ухура супится и показывает Дженис, с которой им запрещено сидеть на тригонометрии ближе, чем за четыре места, восемь пальцев, а потом ещё четыре.
— Сколько? — Джим протягивает Споку свой бланк, но тот не спешит ответить тем же.
Это неприятно. Досадно. Стыдно даже.
У Джима девяносто восемь баллов, и это недурной результат, конечно же. У Спока меньше на целую дюжину.
— Восемьдесят шесть? — Кирк, потянувшийся заглянуть в работу Спока, хмурится. — Что за ахинея? Уверен, что у тебя не может быть меньше девяноста шести. Ты помогал мне готовиться, и знаешь эту тему блестяще.
— Подтверждаю, — растерянно бормочет Спок. Где-то в груди начинает кипеть обида.
— Может, старик что-то перепутал? Спроси.
— Мистер Робертсон! — послушно вскидывает руку Спок. — У меня восемьдесят шесть баллов.
— Всё верно, — Робертсон щурится, но не смотрит на Спока, последний бланк ложится на стол к Кристине Чеппел, и тогда он возвращается к своему месту.
— Я думаю, что знаю предмет куда лучше, чем показывает эта оценка. Контрольная не доставила мне никаких трудностей, может, вы…
— Вы хотите сказать, что я халатно проверяю работы? — резко прерван Спок неприятно вкрадчивым голосом. — Может быть, вы считаете себя умнее преподавателя?
Спок раздражённо сглатывает рвущиеся наружу слова о правдивости последнего утверждения.
— Мистер Робертсон, — внезапно подаёт голос Джим. — У меня девяносто восемь, но я считаю, Спок разбирается в этом лучше. Он помогал мне готовиться.
— В таком случае, мне стоит перепроверить вашу контрольную, Кирк.
— Может, вам лучше перепроверить работу Спока?
— Может, мистеру Споку стоит перепроверить, в полагающемся ли виде он вышел сегодня из дома?
Спок, отрешённо слушающий до этого перепалку, которая завязалась из-за него, вздрагивает.
Он имеет сведения, что у школы есть своя униформа, и первые пару месяцев он её, конечно же, без лишних вопросов надевал каждое утро, но позже ему попросту стало не хватать тепла, которое способна сохранить эта одежда. Да и к тому же её не носил в буквальном смысле слова никто, оттого Спок стал ограничиваться форменными брюками, поверх рубашки натягивая привычную длинную кофту вулканского покроя и обычную куртку, которую благополучно после снимал и оставлял в шкафчике.
На самом деле несложно догадаться, в чём дело. Волны, исходящие от Робертсона с первого дня обучения здесь, превосходно знакомы ему. Они слишком похожи на те, что он вынужден был сносить в течение шестнадцати лет ежедневно.
Прежде он был так привычен к ним, что ещё три месяца назад не обратил бы на пренебрежение это ровным счётом никакого внимания. Теперь же он чувствует злость. Почему он должен мириться с этим?
Робертсон придирался и раньше, в мелочах, незаметных с первого взгляда, но теперь всё, сложившись, становится таким очевидным.
Почувствовав так знакомо накатывающую бессильную ярость, совсем как когда-то давно, в детстве, Спок крепко сжимает кулаки. Он дышит спокойно, наверняка ничем не выдаёт своего состояния, и сам удивляется насколько важным для него стало вновь то, что никто не имеет права на пренебрежение по отношению к нему.
— Может быть, вам стоит оглядеться и узнать, что он одет едва ли не подобающее всех сидящих в этом классе, в том числе и вас? Или понять, что вас это вообще не касается?
— Джим, — тихо зовёт Спок, подумав, что тому вовсе не следует нарываться на неприятности из-за него.
— Тем не менее от этого вид его не кажется мне более приемлемым, чем он есть.
— А мне не кажется приемлемым ваш мудацкий расизм, мистер Робертсон, — ожесточённо выплёвывает Джим, и в классе вдруг становится слишком тихо. — Вы проверите работу Спока заново, и объясните ему каждую найденную ошибку, иначе директор всенепременно узнает о том, что вы вновь пристрастно относитесь к студентам.
Злость Спока всё ещё колотится в нём алым сгустком энергии, но когда он бросает быстрый взгляд на Джима, тот в этот же миг смотрит на него, и его быстрая улыбка такая ободряющая, что внутри невольно делается чуть теплее, и скверное чувство совсем немного отступает.
-
— Робертсон мудак, конечно, — ненамеренно слышит Спок приглушённый голос Леонарда за обедом. Сегодня ему захотелось перекусить в одиночестве, — но ты-то нахера полез? Спок в глубине души досадует, что не может обернуться и не выглядеть при этом странно. Ему просто физически необходимо видеть выражение лица Джима. — Захотелось. Терпеть не могу такое мразотничество, и, ты же знаешь, это не первый случай, когда он исподтишка дискриминирует студентов. По самым разным признакам. — Знаю, — Маккой вздыхает, и, кажется, делает глоток газировки. — Но Споку было, типа, похер, нет? Ты видел? Он будто пачку «ксанакса» сожрал, невозмутимый, как кирпич. — О чём ты? — в голосе Джима, судя по звуку, разламывающего хлебную палочку и отправляющего половинку себе в рот, слышится недоумение. — Разумеется, он был в ярости.
