Зелёный луч

      — Повтори, ты… что? — Ухура смотрит на Спока едва ли не с ужасом, и тот слегка поёживается под её пристальным взором.       Он коротко пожимает плечами — это стало слишком частым, слишком «споковым» движением, и хотя он это осознаёт, прекратить так делать не может.       В пустом классе Спок помогает Ухуре учить ромуланский после занятий, и здесь слишком обманчиво тепло даже для него, и солнечно слепяще, свет окрашивает парты в оранжевый, и всё кажется таким умиротворяющим, но какое тут спокойствие, когда Спока ждёт допрос, на который он подписался сам?       — Спок, почему ты молчал? Господи, я чувствую себя ужасно.       — Извини.       — Извини меня, Спок. Вот же чёрт, я такая идиотка. Мы все.       Споку, наверное, не стоило это говорить. Ухура выглядит подавленной и грустной, она вдавливает ручку в падд, пока, очнувшись, не всплёскивает руками.       — Всё нормально, эй… Вы не знали.       — Мы должны были понять. Все вечно тебя задевают, руки жмут, лобзают твои щёки, да и я вечно лезу к тебе с объятиями… Пиздец. И только сейчас я узнаю, насколько для тебя это некомфортно. Боже, ты должен был сказать сразу.       Спок понуривает голову. Рассматривает свои нелепые пятнистые руки, и отросшие чуть ногти, думая, что их пора подстричь. Или покрасить в какой-нибудь тёмный роковой цвет, как у Леонарда. Судя по всему, это многим нравится.       Он избегает даже в мыслях смутные свои предположения облачать во что-то цельное, думать именами и образами, признаться себе, кого он подразумевает под «многими». И кому хочет нравиться он.       — Я не хотел быть странным. И… Очутиться за бортом, как всегда.       — Ты бы не очутился! Конечно, сначала это было простое проявление дружелюбия, мы узнавали тебя… Но мы ведь все любим тебя таким, какой ты есть. И нам вовсе не обязательно постоянно тебя тискать, чтобы это помнить. Вот же… как же я сейчас зла на себя!       — На самом деле, я почти привык, ментальные щиты крепнут сами, если их постоянно удерживать. С каждым днём касания стало выносить всё проще и сейчас, смотри, — Спок легонько похлопывает Нийоту по плечу, в подтверждение своих слов, — всё в порядке.       — Не в порядке, Спок, ну вот совсем не в порядке. Я придумаю что-нибудь. Не волнуйся, напрямую я не буду ни с кем говорить, просто намекну, скину каких-нибудь статей между делом, чтобы они сами сообразили.       Плечи Спока напряжены, и он чуть отклоняется вперёд, почти ложась на стол, ещё одно из типичных движений, которые несвойственны ему, и которые так часто повторяются окружающими, что он чувствует себя просто обязанным его повторять, чтобы не выглядеть аутсайдером.       — Обещаю, в течение недели я незаметно донесу всем, что они должны прекратить вторгаться в твоё личное пространство, окей? — Нийота берёт смартфон, молниеносно набирая что-то в заметках, — Леонард, ох, Дженис вроде бы и не доставала тебя, она сама не любит обжиматься с кем попало… Сулу, Паша, Кирк, Монти…       — Джим меня не трогает, — слишком поспешно выдаёт Спок, резко поднявшись на локтях, и, смутившись, продолжает уже спокойнее. — Думаю, контакты со мной ему неприятны.       — Подожди, в смысле, не трогает? Он достал своей фамильярностью даже меня. Он пристаёт ко всем, виснет, как обезьяна.       — Да, — грустно подтверждает Спок. — Я это заметил. Ко мне Джим не проявляет такого рода внимания. Думаю, всё дело в моей внешности или… Не знаю, может… Без надобности он никогда не вступает со мной в тактильный контакт.       Нийота, задумчиво подперев подбородок, прищуривает глаза, и качает головой.       — Ну уж нет. Кирк, конечно, бывает придурком, но он уж точно не лукист или… что-то подобное.       — Тем не менее дела обстоят так, как я тебе описал.       — Похоже, мне придётся признать, что он снова оказался самым умным в нашей компании, — Ухура немного печально вздыхает, а потом вдруг легко улыбается. — Просто он понимает тебя. И, думаю… погоди!       — Что?       — Вот чёрт, я всё поняла!       — Что поняла?       — Всё, абсолютно всё, теперь это так очевидно!       — Нийота, я так не думаю. У меня достаточно высокий показатель логического мышления, но я ничего не понял.       — Сложилось как пазл! Просто смешно.       — …       — Я поговорю с ними всеми! Всё сложится, как нужно, обещаю.

-

      Нийота не обманула. В течение нескольких дней, Спок начинает замечать, что к нему прикасаются всё реже. Голова начинает трещать меньше, он расслабляется, и безмятежнее спит ночью.       В среду следующей недели они с Джимом, уткнувшись в лэптопы, за работой над совместной пробной программой засиживаются в библиотеке допоздна, и когда их буквально выставляют оттуда, видят, что город уже покрыт дрожащим сиреневым сумраком.       — Я тебя подвезу, — сообщает Джим тоном, не терпящим возражений, и Спок, кивнув, садится на пассажирское место, осторожно цепляясь пальцами скорее за одежду, чем за торс.       — Держись крепче, и ноги поставь поустойчивее.       Спок радуется всему сразу — что он в шлеме, что сейчас довольно темно, что Джим сидит к нему спиной…       Его ноги касаются ног Джима, ветер, как всегда, закрадывается под куртку, заставляя съёживаться неуклюже, стараясь не прижиматься излишне.       Они останавливаются перед домом Спока, и тот неловко съехав со своего места, заледеневшими пальцами снимает шлем и передаёт его хозяину. Какое-то время (десять секунд на самом деле, но кажутся они по меньшей мере минутами) они стоят молча, мутный свет из квартиры на первом этаже освещает лоб и весёлые глаза Джима.       — Увидимся, — наконец ухмыляется он, и… Невесомо касается плеча Спока, слегка сжав его на мгновение.       Такое простое движение для Джима, Спок видит как он приветствует им и прощается почти со всеми, но никогда не с ним.       В своей комнате, он, едва заметно улыбаясь, в смятении потирает руку и заглядывает в узкое зеркало у стола, в очередной раз отметив, как по-дурацки смотрятся зелёные уши.