Зелёный луч

      В кафе душно и шумно, и еле слышно играет музыка, и, несмотря на то что сейчас день, по лицам посетителей то и дело кружит сиротливый жёлтый луч с претензией на светомузыку. Скотти рассказывает очередную историю о своём возлюбленном автомобиле, оживлённо размахивая руками. Наверное, только ему удаётся говорить на эту тему, интересную далеко не всем так, чтобы увлечь каждого. Неинтересно, кажется, только МакКою, впрочем, у того скучающий вид — вроде фишки.       Он шепчет что-то на ухо Джиму, который подперев щёку, распластался по столу, и Спок с приятным (и гадким одновременно, потому что ну ничуть не обоснованным) удовлетворением замечает, что тот лишь отмахивается, продолжая внимательно слушать.       В конце концов, Скотти грохает по столу ладонью и, закатив глаза, эмоционально приступает к завершающей части истории. Уже в этот момент слышно сдавленные смешки, а на лицах ребят расплываются сдерживаемые ухмылки, но когда он смолкает, смех их нестройный, но такой… целостный, что ли.       Спок улыбается, и смеётся вместе со всеми. Ведь история впрямь забавная, и ему сегодня легко и так ясно на душе, и в целом всё замечательно, свитер мягкий, и не колется, а кофе сладкий ровно настолько, насколько это требуется.       В этой гармонии с собой он пребывает ровно до тех пор, пока Павел не подсаживается к нему, чтобы осведомиться встревоженно и смущённо, в порядке ли он. Спок в недоумении отвечает, конечно же, что да, всё хорошо.       Потому что это так. И он смеялся две минуты назад со всеми. Потому что этот вечер просто превосходный… был таким по всем фронтам. «Ты выглядишь таким грустным, что-то случилось? Может, мы могли бы помочь?»       Но теперь уже нет.

-

      Перед небольшим зеркалом в своей комнате Спок стоит ровно, как и всегда, и слегка нервно комкает край своей серой кофты. Стянув её, он осматривает себя в рубашке, тянет за тёмный галстук, который бесполезно носит под кофтой, хмурится. Расслабив плечи, он склоняет слегка голову, смотрит исподлобья. У него нет длинной, падающей на глаза чёлки как у МакКоя, и взгляд похожий ему едва ли удаётся. Да и не хочет он быть таким же, как Леонард.       Перед глазами то и дело всплывают стремительные движения Джима, отлаженные и гармоничные, и ему больших усилий стоит не попытаться их воспроизвести.       Впрочем, зачем эти усилия?       — Ха-ха, — унылая попытка громко рассмеяться оканчивается позорным провалом, но Спок не оставляет попыток, а потому тянет снова нараспев: — Ха-ха-ха-ха, — он складывает пальцы в несовершенном, неуклюжем вулканском салюте, и старается подвигаться быстро, слегка сгорбившись. Стреляет глазами, поводит плечом.       Это выглядит нелепо.       — Я такой очаровательный, потому что гениальный, а ещё у меня есть классный мотоцикл, и нормальная мимика, над которой никто не издевается, — он старается говорить похоже, но всё это выглядит ещё более глупым, если учесть, что Джим не так уж любит хвастаться и выставлять свои преимущества напоказ.       Они и так видны невооружённым взглядом, видны каждому, мгновенно. Это нервирует. На самом деле, большую часть времени ничуть. И Спок сам не в состоянии объяснить, почему он думает сейчас именно о Кирке. Потому что тот самый «живой» из всех кого он знает? Или потому, что он по какой-то причине единственный, кто на раз распознаёт, что чувствует Спок? Может, оттого, что Спок в принципе думает о нём нелогично много времени каждый день?       Нет, это правда так уныло.       Они вроде как все там друзья. В том числе и он с Джимом. Но почему?       Они не видят, как он смешон? Не замечают его недостатков? Они ведь даже не могут понять когда ему весело, а когда грустно, в то время как сами меняют своё настроение по сто раз на дню. Что между ними общего?       Что общего между ним и Джимом, который умеет передать разными интонациями фырканья любое отношение к ситуации — от тихого презрения, до осторожного скептичного восхищения?       — Мы друзья, Джим? — спрашивает Спок у собственного отражения и касается пальцами собственных пальцев за стеклом.       Попытка широко улыбнуться кончается лишь появлением острого желания ударить собственное отражение.

-

      Всё же через несколько дней, когда они снова сидят компанией, на этот раз в кафетерии школы, и Джим (видимо, потому что Спок сидит ближе всего, иначе он бы точно нашёл более понятливого и благодарного ценителя) показывает ему какую-то глуповатую шутку в интернете, Спок, поняв её смысл, внезапно… Смеётся.       Смеётся так, что в тарелку падают обратно пара капель супа, и слезятся глаза. Он не открывает рта, и знает что выглядит наверняка сейчас ещё хуже, чем, когда репетировал перед зеркалом, теперь ведь он не может контролировать мимику, наблюдая за ней. К щекам приливает кровь, всё это так нелепо, но зачем останавливаться, когда у него так здорово получается?       — Всё хорошо, Спок? — заботливо интересуется Скотти с другого конца стола.       Да что опять не так? Он снова всё испортил?       На него устремлены взгляды внезапно замолчавших друзей.       Не удержавшись, он бросает испуганный взгляд на Джима, но тот улыбается, будто бы грустно, и обхватывает на мгновение рукой его плечи, прикоснувшись мягко щекой к правому.       — Кажется, теперь у меня новый любимый мем, — улыбается Джим, обращаясь ко всем.       Ну и что это должно означать?       Ребята пожимают плечами и возвращаются к разговорам, а Спок до конца перерыва озадаченно пытается найти ответ на дне своей тарелки.