Перо Света и Крылья Тьмы

Сумрачный конь унес Астрид далеко от границ Крыла Дракона. Они, кажется, даже перемахнули несколько тысяч километров. Хофферсон ничего не видела. Пока конь несся с огромной скоростью, она просто молча обнимала его за шею и пребывала в беспамятстве. Перед глазами стояла пелена из-за бесконечных слез, которые она, не в силах сопротивляться этой жуткой боли, проливала, не в силах остановиться. Её глаза сильно опухли, а сама Астрид выглядела просто ужасно. Её губы потрескались, а за все время, что конь преодолевал расстояния, её волосы очень растрепались. Одежда сразу же помялась, но Хофферсон это было совершенно неважно. Перо находилось в рюкзаке, Астрид не особо волновалась за него, ведь при потере, она все равно призовет его. Когда конь остановился, прибыв, наконец, на место, которое, судя по всему, присмотрел лично сам, Астрид почувствовала, как сердце опять обливается кровью. Они стояли напротив её старого дома в деревне. Глаза заслезились. Ещё несколько месяцев назад она могла обнять маму, поцеловать папу в щеку и посмеяться с друзьями. Ещё несколько месяцев назад она с удовольствием метала секиру в дерево, переговаривалась с Мэй, приветствовала жителей деревни… Теперь это все такое нереальное, что Астрид не может сдержаться. Она, поскуливая, точно новорожденные щенок, сползла с коня, жестом руки приказав ему возвращаться. И когда образовалась абсолютная тишина, Астрид поняла, что теперь она абсолютно одна. Больше ей некуда идти. Она потеряла все, что ей дорого. Родители — умерли, Мэй — умерла, жители деревни — умерли, её жених и его семья — хотят её убить, друзья — предали, духи… Держатся рядом с ней лишь из-за Пера, так бы они не были никак связаны. Она больше никого не обнимет, не поцелует в щеку и ни с кем не поговорит. Теперь у неё нет своей теплой комнаты, нет жениха и цели, нет друзей и нет мотивации. У неё никого не осталось. Раньше Астрид беспорядочно тратила день, не особо заботясь о ценности времени, но теперь она понимает, каким длинным и сочным на цели может быть один лишь день. Теперь она знает о многом, но ей некому поведать об этом, у неё нет того, на чем можно было бы применить свои знания. Теперь её жизнь — существование. Это был лишь вопрос времени. Она с самого начала должна была лишиться всего. Слезы потекли по щекам, только вот глаза уже не выражали яркую боль, это было сильнейшее отчаяние. Такое бывает, когда все, кому ты доверял, исчезают у тебя на руках. Она плакала молча, словно отдавала дань прошлому, ведь теперь её будущее никак с ним не пересечется. Это была с самого начала пустая трата времени. Если бы Иккинг взял другую девушку из деревни, то Астрид пожила бы несколько дней с мыслями об удивительном существе, но потом так же быстро забыла о нем. Вот и все, она бы прожила счастливую жизнь, умирая в старости среди детей, близких… Её уже тошнит от самой себя. Сколько, черт её раздери, можно плакать? Она так слаба… Астрид, чуть пошатываясь, открыла дверь и шагнула в дом. В нос, спустя столько дней, спустя столько часов вдали от дома вновь врезался знакомый запах булочек… Свежеиспеченных… Только теперь этот дом пустой и холодный, он уже не наполнен жизнью. Но в нем ещё пахнет тем счастливым прошлым… В нем все так же лежат вещи родителей и Астрид, на кухне стулья и стол, за которым они проводили много вечеров, в напряженных разговорах, в веселых посиделках… Это было так давно, но оно все такое родное. Запах, вещи, которые не поменяли своего вида с того самого момента, как Астрид покинула дом. Губы задрожали, а Астрид взяла с тумбы на пороге накидку и вдохнула. Запах мамы… И папы… Они объединены в этой вещи. Запах самых родных людей, которых Астрид больше никогда не увидит… — А-а-а-а!!! — завыла Хофферсон, падая на колени и прижимая к себе эту вещь. В груди было так холодно, что теперь она чувствовала себя самым одиноким существом на свете. — Ну почему, почему?! Как же так?! Как же та-а-ак?! — всхлипывала она, лежа на полу. Мама… Боже, мама, папа… Как же она хочет увидеть. Хочет взглянуть на них. Или обнять. Уткнуться им в нос. Почувствовать их запах. Вдохнуть его поглубже. Обнять их так крепко, чтобы руки свело судорогой. Увидеть. Хоть мельком. Хоть одним глазком. Чтобы хоть раз увидеть родные черты и навсегда, навсегда остаться с ними. Чтобы хоть один раз уткнуться им в шею и разреветься от боли. Хотелось, чтобы её погладили по голове, точно в детстве. Хотелось почувствовать их прикосновения. Хоть воздушные касания пальцев. Лишь бы их пальцев. — Один раз, — умоляла она, — Пожалуйста… Только бы один раз… Боже, как же ей плохо. Она сомневается, что вообще когда-либо ей было так плохо. Хотелось умереть. Быстро и безболезненно. Чтобы во тьме увидеть улыбающиеся лица родителей… И Мэй… Это единственное её желание — остаться с ними навсегда и забыть весь этот кошмар, что произошел с ней. Но это так, черт подери, невозможно… Это невыполнимое желание, от этого сердце Хофферсон рвется ещё сильнее. После бесконечных рыданий она все-таки смогла понемногу успокоиться и заснула прямо на пороге, уткнувшись носом в родительские вещи. Мир для неё моментально окрасился в серый цвет. «Никакого счастья никогда и не существовало, — пришла к выводу Астрид, — Все, что нас окружает, с самого начала было тщательно замаскированным адом».

***

— Да где она, черт бы её побрал?! — в ярости взревел Иккинг, со злости ударив кулаком в стену, — Вы хоть сами понимаете, что упустили её?! — крикнул он на стражей, которые напряженно уставились в пол, — Её нет в поместье, так какого черта вы упустили её, пока она уходила из дома?! Гх, черт, что же с вами делать?.. — уже спокойней произнес он, зарывшись рукой в волосы, — Ладно, — серьёзно произнес он, посмотрев в упор на них, стражи решились поднять глаза, — Обыщите тщательно границы поместья, а так же близлежащие улицы Крыла Дракона, не подведите меня, пожалуйста. — Есть, — кивнули оба, поспешно удалившись. Иккинг тяжело вздохнул и посмотрел окно. Он напряженно вглядывался в город. Был уже полдень. Над городом нависали свинцовые тучи, хотя дождя не было. Никто не имел представления, когда может начаться война, но все были очень взволнованы. Погода, как и полагалось, должна быть отвратительной. Эрден с криком забежала к нему в спальню и растрясла, тревожно сказав, что Астрид не оказалось утром в её кровати, как и во всем поместье. Сонный Иккинг сразу не понял, но потом, когда переварил сказанное, то мгновенно проснулся, побежав вместе с Эрден в комнату Астрид. Её постель была смята, а одеяло было скатано к краю. Вещей Астрид, как и самой Хофферсон, в комнате не было. — Рюкзака нет, — практически неживым голосом сказала Рестрейнд, — На него наложено заклятие. Она затолкала туда все свои вещи. Потому что взять все по-другому она бы просто не смогла. Они обыскали весь особняк, но никаких следов девушки так и не нашлось. Стоик и Валка, оседлав своих драконов, унеслись в небеса, чтобы, бороздя просторы Крыла Дракона, выследить Хофферсон с воздуха. Эрден и её личная команда стражей отправилась патрулировать город. Вместе с ней отправились близнецы. Рыбьеног, сделав примерные выводы о том, куда могла бы уйти Астрид, отправился со Сморкалой и Хедер в необходимые места. Иккинг остался в поместье, чтобы контролировать ситуацию. Так же с самого утра нигде не видно Корна. Он как будто бы исчез. Иккинг не мог сказать точно, имело ли исчезновение Астрид и Корна между собой какую-либо связь, но каждый раз, когда он пытался хоть что-то предположить, выходила лютая несуразица. Он не знал, где могла быть Астрид, и это просто сводило его с ума. Как её исчезновение в самый разгар напряжения, когда она нужна больше всего, как и чистое беспокойство за неё. Он пытался связаться с ней мысленно, но сознание Астрид было плотно запечатано. Настолько, что даже будучи без сознания просто невозможно сделать свои мысли настолько недоступными. Это бывает лишь в двух случаях. Когда сущность того, к кому ты хочешь воззвать, разбита в край, все для него потеряно, его вера растоптана, и сознание более не способно мыслить так, как раньше. Или тогда, когда он… Мертв. Эти мысли Иккинг отгонял от себя, начиная нервничать ещё больше от подобного. Больше всего его всегда беспокоила участь Хофферсон. Как его лучшего солдата среди всех, и, как, разумеется, возлюбленной. Хэддока сводит с ума ожидание, он ждет новости о том, что Астрид просто-напросто, похитил мелкий враг, которого она самостоятельно одолела без всяких усилий и уже с ними, а не то, что она ушла из поместья сама. По своей воле и с полнейшим осознанием того, что она собирается сделать. Хэддок меньше всего хотел именно подобного. Чтобы Астрид добровольно отвернулась от них. Стоить представить подобное, и ему кажется, что от этого он не сможет оправиться. Это будет слишком больно. Он прислонился лбом к прохладному окну и тяжело вздохнул, тихо-тихо произнеся: — Ну куда же ты делась?.. А потом мгновенно отпрянул от окна, тут же покрывшись испариной от напряжения. Ему… показалось? Иккинг взмолился, чтобы оно было так, но потом чувство повторилось вновь. Вибрация. Он даже отсюда чувствует её. Что за чертовщина?.. «Ты тоже чувствуешь?» — раздался в голове голос Стоика, и Иккинг понял, что это точно не плод его воображения. «Да… — прохрипел он, — Сюда несется что-то…» «Большое, — завершил Стоик, — С самым отрицательным магическим зарядом. Очень сильный заряд. Эрден со своими солдатами и близнецами уже летит туда. Я и Валка тоже отправляемся. Скорее всего, Йоргенсон, Хедер и Ингерман тоже будут там.» «Дождитесь меня, — взмолился Иккинг, нараспашку открывая окно, — Я уже иду!» Он резко вылетел из поместья, взмахивая крыльями как можно быстрее, запуская ускоренный режим полета. Город был огромен, так что вероятность добраться до эпицентра источника магии пятьдесят на пятьдесят, он может и не успеть. С каждой секундой внутренний трепет рос, откуда такой заряд? Хэддок задышал чаще, увидев всех в небе, вроде как, он успел. Иккинг перевел взгляд вперед, и сердце его упало. Огромный, просто гигантский заряд летел на город. Его магическая мощь была настолько сильна, что они могут и не справиться с ней. В лучшем случае отделаются ранениями, в худшем — погибнут все до единого. Выбор невелик. В любом случае, маг, или группа магов, направившая его на Крыло Дракона, точно не желают добра. Скорее всего, это демоны Эклипсима, больше вариантов не остается. Проклятие, если бы рядом был Корн… С ним бы вероятность победы над этим зарядом возросла бы. А с Астрид тем более. Иккинг подлетел к ним, не говоря ни слова. Все они замерли в воздухе одной большой шеренгой. Хэддок взял за руку Валку и Стоика, находясь примерно в центре. Каждый схватил за руку друг друга. Связь. Полная отдача и обмен магическими энергиями. Объединениями их в одну. Это был один из известнейших приемов Игниса, связь сердец и магических уз. Формула Зелдрама. Вокруг них образовалось что-то вроде плотного золотистого барьера, который по размерам был достаточно большим, чтобы остановить такой огромный заряд. Когда он врезался в купол, Иккингу показалось, что все его внутренности горят огнем. Внутри зародилось огромное напряжение, такое было трудно перенести обычному человеку, но Хэддок держался как только мог. «Я не могу проиграть сейчас! — орал он мысленно, — Я не могу выйти из поля в самом начале! Я ещё не нашел её!» — Ах ты… Твою мать… — услышал он злобное шипение Хедер, которая изо всех сил сопротивлялась внешнему воздействию барьера. Давно им не было так тяжело сдерживать чью-то магическую мощь. Впрочем и неудивительно. Заряд был качественно создан. В него намешали кучу заклятий разных магических видов. Постепенно мощь заряда начала медленно затухать. На коже у Иккинга стали появляться очертания ожогов. Черт подери, ещё ничего толком не произошло, а он уже ранен. Как юнец в своем первом сражении, честное слово. Когда заряд исчез окончательно, все разъединили руки, у кого-то даже крылья на несколько секунд отказали. Каждый дышал очень загнанно и очень тяжело. Это было огромное напряжение для всех. — Ах… Ах, черт… — Иккинг посмотрел на Эрден. На её лице было выражение чистейшей ярости, а сама она дышала невероятно тяжело. Ещё никогда Хэддок не видел её такой злой, — Мрази, они решили напасть из-за спины… И я уверена, они уже здесь… Вначале Хэддок не понял, о чем говорила Эрден, а потом обомлел, услышав рев не менее тысячи демонов. Нет… Нет, нет, нет! Только не сейчас! Твою мать, только не сейчас! Почему события оборачиваются именно так?! Повернув голову, он увидел целое войско солдат Эклипсима, что подняли флаг с гербом темного царства демонов. Среди них было пятеро столпов Матери Смерти, все почти в полном составе. Черт возьми. Судя по всему, война, о которой любой житель Игниса думал с трепетом, началась прямо сейчас. И от неё не убежит никто. Она затронет всех.

***

Астрид проснулась, с огромным трудом разлепив глаза. Она лежала на пороге родного дома, и вначале она не сразу узнала это место. В голове лениво подмечали мысли, что скорее всего, это один из её снов. Однако, когда чуть сжав пальцы, она обнаружила в своей руке зажатые родительские вещи, а в нос ударил сохранившийся до сих пор запах родного дома, то в груди стало безумно больно и как-то отстраненно. Что ж, теперь её жизнь можно считать официально законченной. А ведь ей всего семнадцать. Сколько же она успела потерять. Лучше бы она никогда не была бы Покровителем. Поднявшись с пола, она почувствовала премерзкий холод. Она всю ночь провела на ледяном полу, в принципе, она и не удивится, если заболеет. Сквозь окна проникал полуденный свет, однако погода была на редкость отвратительной. Казалось, что вот-вот пойдет дождь. Отстраненно моргнув, Хофферсон выпрямила спину и обвела взглядом дом. За несколько месяцев не изменилось ровным счетом ничего, разве что тела родителей исчезли. И слава Богу. На мебели был толстый слой пыли, впрочем, и это поправимо. Сейчас самое главное — выйти на улицу. Может быть по возможности она сможет откопать в деревни хоть какую-то пищу, может и людей. Однако сразу воплощать затею в реальность она не спешила. Вначале она просто села за стол и положила голову на сложенные руки. В голове было совершенно пусто. Как и на душе. А ещё было странное чувство. Мерзко. Ей было мерзко от себя, от всего, что её окружало. И это не хандра или грусть, это тяжелая депрессия, из который выбраться, будет нереально трудно. Хофферсон вначале подумала, что ей опять кажется, будто бы она слышит тяжелые шаги, но нет. Она вполне осознанно слышала, как на улице кто-то спокойно себе вышагивает. Это должно было её насторожить, особенно, когда шаги вдруг резко стихли, но эмоций не осталось совсем, да и восприятие было практически нулевым. Поэтому, поддавшись какому-то эфемерному чувству, Астрид поднялась из-за стола, подошла к двери, и, схватившись за ручку, открыла её. И зря. Её сердце резко сделало сумасшедший кульбит в груди, и Хофферсон почувствовала, что у неё подкашиваются ноги. Какого черта он тут? Как он узнал, что она здесь? Голова мгновенно остудилась, восприятие резко изменилось, а мысли стали лихорадочно летать в голове. И не от радости. А от страха. Вопль застыл в груди, когда она посмотрела ему в глаза, черные, с большими мешками и практически безумные. — Ну здравствуй, девчонка, — с улыбкой пророкотал Драго, нависая над ней, как огромная, гигантская скала перед кораблем. А Астрид — судно, которое если хоть что-то не предпримет, то неминуемо о него разобьется.