Правила ограбления: метод Майлза

Лестница запасного выхода заканчивалась недалеко от въезда на подземную парковку. Почти незаметная, она не привлекала лишнего внимания. Для выхода с лестницы нужно было вновь приложить ключ-карту, что Майлз и сделал, поспешно выкидывая в лестничный пролёт украденный у охранника пистолет. Носить при себе один-то ствол было небезопасно, а уж два — и подавно. Особенно, когда у тебя нет официального разрешения на ношение оружия. Ассасины оказались на уже знакомой парковке, только теперь их путь лежал не вглубь её, а наверх и прочь от здания Абстерго Индастриз. Беспокоиться о камерах после всего, что они успели сделать в архиве, Дезмонд посчитал бессмысленным, ведь если бы могли, их бы уже поймали. Не то, чтобы Майлз всегда был нелогичным, но именно сейчас он считал, что быстро унести ноги — лучший из всех способов скрыться. Втроём они выбежали с парковки, жмурясь от яркого солнца, и поспешили скрыться под тенью небольшого сквера, что раскинулся неподалёку. А, пробежав его, ассасины забрались на крышу близстоящего здания, чтобы как можно быстрее увеличить расстояние между ними и оставшимся позади зданием Абстерго. Дома в этой части города были похожи один на другой, поэтому троим беглецам легко удавалось покрывать большие расстояния, не спускаясь с крыш. Когда они пробежали пару кварталов, Майлз позволил себе остановиться. Воздуха в лёгких почти не осталось, дышать стало чертовски трудно. Дезмонд оперся на колени ладонями, пытаясь прийти в себя, и только в этот момент до него полностью дошло всё то, что произошло за это недолгое время. Он широко распахнутыми глазами взглянул на Эцио, подставившего лицо тёплым солнечным лучам, и Альтаира, чьё лицо было, как впрочем, и всегда, чуть скрыто капюшоном. Правда, капюшон толстовки не скрывал глаза ассасина, и Майлз видел, нет, не видел, а почти чувствовал отражающийся в них триумф. В этот момент и Альтаир, и Эцио показались ему настолько близкими, что он начал ощущать их: чувства, настроение и наслаждение от проделанного. — Я думал, будет сложнее. Ты как-то преувеличил опасность, — самодовольно усмехаясь, сказал Эцио. Эта фраза вернула Майлза к его собственным ощущениям, отделив от сознания предков. — Ты слышал это, Альтаир? — обратился, рассмеявшись, Дезмонд. — Эцио не хватило. Он думал, что будет труднее. Сириец, усмехнувшись, взглянул на итальянца. — Он чуть сознание не потерял от одного моего удара. А ему все мало? — в голосе Альтаира слышался уже нескрываемый смех. — Ах, да, чуть не забыл, — сказал Эцио и, резко развернувшись, хорошенько замахнулся и врезал смеющемуся арабу. — Вот и поговорили, — прошипел итальянец, массируя костяшки пальцев. Альтаир прижал руку к подбородку, куда пришёлся удар Аудиторе, но усмехаться не прекратил. — Faiblement, Ezio. Rappelle-moi de t’apprendre à se battre*. — Je vais attendre**, — улыбнулся итальянец. В этот момент Дезмонд понял, что смысла беспокоиться за отношения двух ассасинов больше нет. Лучшая дружба, как известно, начинается с драки. Теперь пришла пора её закрепить. — Возвращаемся обратно в укрытие, Дезмонд? — спросил итальянец. — У меня есть идея получше. Вы куда-нибудь торопитесь? — Нам уже некуда торопиться, Дезмонд, — с легкой печалью в голосе ответил Альтаир. — Наше время уже прошло. — Твоя правда, — заметил Майлз. — Тогда отправимся в одно замечательное место — надо отпраздновать успех, не так ли? *** Солнечный свет, такой непривычный после темноты парковки, ослепил Шона. Настроение его, не в пример погоде, было просто отвратительным. Майлз опять сумел ускользнуть, будто знал, что Гастингс пытается за ним угнаться, и специально старался не попасться англичанину. Но после всего пережитого Шон уже готов был послать к черту и Майлза, и Ребекку, и всех остальных, кто превратил его, обещающий быть совершенно обычным день в сплошную погоню и трату денег. Ему уже было наплавать, в какую заварушку попадёт Дезмонд, что с ним случится, покалечит он кого-нибудь или себя. Против последнего Шон совершенно ничего не имел, а если ему и удастся встретить горе-ассасина, даже был готов в этом помочь. Полуденный Нью-Йорк раскинулся перед англичанином во всём своём блеске. Стоило воспользоваться приятным деньком и просто прогуляться, никуда не спеша и не оглядываясь на красную, летящую по карте смартфона точку. Кроме того, пять процентов зарядки аккумулятора не позволили бы Шону заниматься поисками слишком уж тщательно. Возвращаться обратно в убежище ему совсем не хотелось: выслушивать нотации и подколы Ребекки из-за того, что он упустил Майлза, не казалось Гастингсу слишком уж прельщающей перспективой. Поэтому он попытался выкинуть все из головы и просто пройтись по залитому солнцем мегаполису. Вплоть до следующего звонка. *** Майлз вёл иностранцев за собой по крышам, иногда оглядываясь вниз, чтобы скорректировать курс. Они покинули центральные районы Нью-Йорка, отправляясь к окраинам, совершенно противоположным тем, где находился склад — убежище. Дезмонд уже предвкушал несколько часов отдыха в одном из его любимых заведений. В конце концов, он и его предки этого заслужили: проникнуть в самое сердце Абстерго Индастриз и выкрасть оттуда ценнейшие сведения — было задачей, определенно заслуживающей поощрения. — Дезмонд, — окликнул его Эцио, когда они остановились передохнуть на одной из крыш. До места назначения оставалось совсем немного. — Куда мы отправляемся на этот раз? — Как я уже сказал, — ответил, переводя дыхание Майлз, — отметить успех операции. — Опять вино? — поинтересовался сириец, брезгливо сморщив нос. — Нет, не только, — он обратился сразу к двоим, видя, что Эцио не понимает их разговора. — Там есть и вино, — итальянец улыбнулся, — и то, что может понравиться тебе, Альтаир. Сириец заинтриговано вскинул бровь. — Кальян. Как ты к нему относишься? — ухмыльнулся Майлз. — Лучше, чем к вину. — Вот и отлично. Тем более, мы уже почти пришли. Заведение, куда так спешил Дезмонд, находилось в одном из так называемых этнических кварталов Нью-Йорка, вроде Маленькой Италии или Чайна-тауна. Только здесь, в основном, обитали выходцы из ближнего Востока, соответственно, весь район имел вид небольшого восточного базара. А маленькая кальянная, имевшая в своём меню и отличную выпивку, тем самым ориентируясь на американского клиента, располагалась в самом его центре, в крохотном подвальном помещении. Её владелец был хорошим знакомым Дезмонда, а из-за определенных нелегальных веществ, подающихся определенным нелегальным клиентам, никогда не задавал лишних вопросов. Это Майлзу нравилось больше всего. Они спустились с крыши крохотного, по сравнению со всем остальным городом, шестиэтажного здания. В разгар дня на улицах было мало народа, а единственный, кто мог их увидеть, дремал в углу подворотни, накрывшись вчерашней газетой. Поэтому три светлые фигуры, вдруг спустившиеся с крыши, лишнего внимания к своим персонам не привлекли. Здесь можно было никого не опасаться, и Дезмонд с двумя спутниками бесстрашно двинулись по маленьким грязным улочкам района. У нужного им заведения не было никакой громкой вывески, и найти его могли лишь те, кто о нём знал. Самого Дезмонда сюда однажды привели друзья, и ему так тут понравилось, что он стал почти постоянным клиентом. Надеясь, что кальянная ещё не закрылась, Майлз налёг на приветливо распахнувшую им свои объятия дверь. Он хозяйским жестом пригласил ассасинов внутрь и последовал за ними. С каждой ступенькой вокруг становилось все темнее, но внизу теплился мягкий красноватый свет, отделённый от них лишь дождем из разных украшений, прикрывающим вход. Дезмонд прошёл вперёд, и дождинки приятно зашелестели под его руками. Внутреннее убранство кальянной совсем не изменилось со времен его последнего визита. На полу были все те же мягкие, слегка истертые временем и ногами клиентов ковры с длинным ворсом, а стены украшали занавеси тёплого персикового цвета. Свет от ламп, укрытых красными плафонами, оранжевыми волнами разливался по залам, делая их ещё уютнее. В нишах стен стояли разные вазы, тарелки и кувшины, придававшие большую аутентичность пространству и будто перенося жителя огромного мегаполиса в маленький восточный дворик, где он мог почувствовать себя настоящим арабским шейхом. Дезмонд заметил, с каким любопытством оба его предка оглядывают помещение. В это время навстречу к ним вышел явно не ожидавший таких ранних гостей хозяин заведения. Он широко улыбнулся, увидев знакомое лицо. — О, мистер Майлз! — воскликнул он, протягивая молодому человеку руку для рукопожатия. — Как давно вас не было видно! Я уже начал беспокоиться, не случилось ли чего. Хозяин говорил с сильным восточным акцентом, но Дезмонд знал, что всё это — ещё один предмет, делающий его заведение более атмосферным. Ассасин улыбнулся старому знакомому и пожал протянутую руку. — Я тоже рад снова быть здесь, Акиф, и видеть тебя в добром здравии, — ответил Майлз. — Будь так добр, подготовь нам мою любимую комнату. Мы с друзьями хотим отдохнуть. Хозяин задумчиво взглянул на Дезмонда. — С друзьями, мистер Майлз? — с сомнением спросил он. Ассасин непонимающе посмотрел на Акифа, как вдруг его осенило. Он резко обернулся — за его спиной никого не было. — Д-да, друзьями, — холодный пот выступил на лбу Майлза. Голова закружилась, и он перестал понимать, что происходит. — Они подойдут чуть позже. — А, понял вас, — облегченно улыбнулся хозяин кальянной. — Комната готова к приему гостей. Хотите что-нибудь заказать? — Сделай кальян, лучший из тех, что у тебя есть, принеси бутылку сухого вина и шотландский виски, для начала. Ах, да, и что-нибудь из еды. Фрукты, сыр, ну, всё как обычно. Хозяин понимающе кивнул и удалился куда-то в глубины помещения. Майлз нетвёрдым шагом направился к комнате, плотными занавесками отделенной от всего остального заведения. «Неужели все-таки галлюцинации? Быть не может. Не верю. Они же обезвредили охранников, а одного даже убили. Галлюцинации этого сделать не могли! Никак не могли! Что же происходит? Что со мной?», — все эти мысли в отчаянном круговороте вертелись в голове Дезмонда вплоть до того момента, когда он распахнул занавеску и вошёл в комнату. Внутри, на раскиданных на полу подушках, вальяжно сидели ассасины и о чем-то полушепотом переговаривались. Майлз облегченно выдохнул. Капюшон Альтаира покоился на его плечах, толстовка была расстегнула, а сам он, откинувшись на подушки и согнув ноги в коленях, внимательно слушал то, что ему рассказывал итальянец. Эцио, весь обложившись подушками, что-то говорил, с трудом вспоминая и подбирая слова на французском. «Я все ещё в своём уме», — подумал Майлз, опускаясь напротив ассасинов. В этот момент в комнату зашла девушка в лёгких соблазнительных одеждах и поставила перед ними высокий кальян с двумя трубками. Вернувшись через пару мгновений, она принесла на блюде вино, пару пустых бокалов и стакан с виски, в котором так призывно поблескивали кусочки льда. Дезмонд предупредительно поднялся и принял выпивку из её рук. Девушка благодарно улыбнулась ему и выскользнула из комнаты. Майлз поставил откупоренную бутылку вина и бокалы перед Эцио, а сам, пригубив виски, опустился на подушки и, впервые за этот долгий день, смог расслабиться. *** Пейзаж вокруг еле заметно начинал меняться, но Шон этого не видел. Он вообще теперь не очень хорошо видел происходящее вокруг благодаря треснувшей линзе очков, но даже это обстоятельство, хоть и немного раздражало, было уже не существенным. Он вдруг задумался: когда в последний раз у него выдавалось возможность просто так прогуляться по городу, не так уж и важно, какому? Кажется, очень давно. Ассасины, тамплиеры, Анимус, частицы Эдема — всё это сначала занимало большую часть его жизни, а потом и заменило её целиком. Шон не жаловался, вообще, не в его правилах было жаловаться на собственный выбор, но порой хотелось оставить всё это за бортом: вернуться к той спокойной и беспечной жизни, какой он жил до семнадцати лет, забыть обо всех этих тайных организациях и многовековых противостояниях. И немного пожить для себя, не срываясь с места каждый раз, когда они в очередной раз оказывались под угрозой обнаружения. Но все это, по крайней мере, сейчас, было несбыточной мечтой, о чем ему ненавязчиво напомнила вибрация входящего вызова. Он лениво вытащил телефон и приложил к уху. — Внимательно слушаю, — усталым голосом проговорил он. — Шон! Что у вас там происходит?! Где, мать его, Дезмонд?! — кричал ему на ухо голос Люси. «А вот это вообще некстати», — подумал он перед тем, как ответить. — Ты не поверишь, я весь день только и задаюсь этим вопросом. — Хватит паясничать! Ты хоть понимаешь, что вы натворили?! Абстерго уже ищет Дезмонда. Невозможно просто так проникнуть в одну из самых охраняемых лабораторий и выйти оттуда без всяких последствий. — Как видишь, не такая уж она и охраняемая, если даже у Дезмонда это получилось, — пожал плечами Гастингс, совершенно забыв, что Люси его не видит. — Немедленно найди Дезмонда, и оба возвращайтесь в укрытие! — Я бы с удовольствием, но вот тут какое дело, — Шон сверился с навигатором, — ваш дорогой Майлз в получасе езды от меня, денег на такси у меня нет, а сил бежать куда-то не осталось. Боюсь, Дезмонду придётся возвращаться самостоятельно. — К черту! Стой на месте, я сейчас приеду, и когда вернёмся, вы оба у меня получите. — Эй! А я-то за что?! — но Люси его уже не слышала. Телефон, жалобно пиликнув, окончательно разрядился, а Шон проклял все на свете. *** Дым кальяна заполнял комнату, не сильно спеша рассеиваться. Рубиновая жидкость в бутылке сначала достигла отметки в половину, а теперь уверенно приближалась ко дну. Дезмонд медленно допивал второй бокал виски, отправив в рот очередной орешек, последний из лежавших в маленькой тарелке. Легкое и приятное чувство наступающего опьянения окружило Майлза, он ухватил свободной рукой одну из трубок кальяна и приложился губами к мундштуку, вдыхая густой и полный фруктовых ноток дым. Второй мундштук неизменно находился в руках Альтаира, он выпускал его только для того, чтобы угостить сидящего уже намного ближе к нему Эцио. В первый раз итальянец чуть не задохнулся кашлем, непривычный к такому виду угощений. Сириец лишь улыбнулся, выпуская изо рта тонкую струйку дыма. Атмосфера вокруг была непередаваема. Казалось, что время ненадолго замерло, чтобы дать всем троим, наконец, отдохнуть. Майлз совершенно ни о чем не думал: ни о погонях, ни о том, что происходит в убежище, ни о том, как он собирается расплачиваться за свой заказ. Все мысли сейчас из круговорота превратились в медленное размеренное течение, бесконечное и такое же густое и вязкое, как кальянный дым. Картинка перед глазами начинала медленно расплываться, но и это его ни сколько не волновало. Он смотрел то на ассасинов, периодически обращающихся к нему за переводом тех или иных слов, то на окружающую его обстановку из мягких занавесок и подушек. Эцио, казалось, пьянел быстрее. Его глаза хитро поблёскивали, а на щеках выступил заметный даже в таком свете румянец. Он ещё ближе придвинулся к сирийцу, в десятый раз предлагая ему попробовать вино. К удивлению Дезмонда, Альтаир обхватил своей рукой пальцы итальянца, сжимавшие бокал, поднёс к губам и сделал небольшой глоток вина, не спуская острого как лезвие взгляда с молодого человека. — Ça te plaît?*** — восторженно поинтересовался Эцио, когда араб освободил его руку. — Ужасно кисло, — поморщившись, проговорил Альтаир на арабском. Итальянец требовательно взглянул на Майлза, ожидая перевода. Дезмонд улыбнулся: — Он сказал, что оно ужасно кислое. Думаю, ему не понравилось. — Да что ты понимаешь в вине! — воскликнул Эцио и допил оставшееся в бокале. Майлз незамедлительно перевёл сказанное. — Он также сказал, — продолжил Дезмонд, когда Аудиторе вновь затараторил на итальянском, — что, будь вы во Флоренции, он напоил бы тебя вином, таким же сладким и опьяняющим, как первая ночь с женщиной. Сириец, обратив странно блеснувший взгляд на Эцио, выпустил дым ему в лицо и начал говорить, совершенно не заботясь о том, переводит Дезмонд или нет. Всё происходящее заинтересовало и развеселило Майлза, и он переводил каждое сказанное ассасином слово. — Если бы мы были в Масиафе, я дал бы тебе кое-что, что было бы головокружительнее любой женской ласки: возбуждающее, подобно запалу битвы и расслабляющее, как объятия самых прекрасных гурий. — О, точно! — перебил Дезмонд сам себя, что-то вспомнив, — чем-то таким мы баловались в старших классах! Оба ассасина смерили его уничижающим взглядом. — Понял, понял, — слегка пьяно рассмеялся Майлз, — не отвлекаюсь. — Ты заинтриговал меня, — ответил Эцио, наливая себе ещё вина. — Мне даже захотелось побывать в твоей стране. — Тебе бы там не понравилось. Тебе пришлось бы отказаться от вина и сменить свою яркую одежду на что-то поскромнее, — тихо проговорил сириец, протягивая Аудиторе мундштук. Итальянец принял трубку и сделал глубокий вдох. Майлз слово в слово переводил сказанное. — Что ж, ради сделанного тобой заманчивого предложения, я готов терпеть такие неудобства, — улыбнулся Эцио. — Хм… — задумчиво протянул сириец, забирая у Аудиторе бокал и делая небольшой глоток, — Ради чего ещё ты готов терпеть неудобства, мальчик? Итальянец заливисто рассмеялся, на его губах появилась пошловатая улыбка, а своими ореховыми глазами он сверлил араба насквозь. Дезмонд вдруг подумал о том, что ему здесь не хватает кого-то. Кого-то, кто мог бы составить ему компанию, пока двое его предков были так увлечены друг другом. Он на секунду даже подумал о Шоне, и эта мысль, будто назло всем остальным, решила задержаться в его сознании. В конце концов, если с ним не разговаривать, Гастингс был не такой уж плохой компанией. Смотреть на него было намного приятнее, чем слушать. Дезмонд даже подумал о способе, каким в следующий раз он мог бы заткнуть рот англичанину. — Всё зависит от того, что ты можешь мне предложить, — прошелестел Эцио на итальянском. Повисла тишина, Альтаир взглянул на Дезмонда, будто бы только сейчас вспомнив, что не понимает Аудиторе без переводчика. Майлз перевёл затуманенный взгляд на араба и, спохватившись, объяснил сказанное. Сириец вновь забыл о существовании своего потомка, обращая все своё внимание на итальянца. — Предложить я могу многое. Все зависит от того, что ты можешь выдержать. Дезмонду показалось, что ассасины ещё сильнее придвинулись друг к другу. Чтобы стать ещё ближе, Эцио не хватало только сесть к сирийцу на колени. Майлз подумал, что и это в скором времени не заставит себя ждать. — Поверьте, Мастер, я очень выносливый. — Тогда я увезу тебя с собой, и мы проверим, на что способна твоя выносливость, — свободной рукой Альтаир убрал прядь каштановых волос, так упрямо пытающуюся скрыть глаза итальянца. Не будь Дезмонд так расслаблен, он бы, наверное, насторожился от такого неоднозначного поведения, но был ли в этом повинен виски или кальян или ещё что-то, Майлз был абсолютно спокоен, и находил даже что-то забавное в том, чтобы переводить фразы, довольно очевидно напоминавшие флирт. — Альтаир ибн Ла-Ахад, — задумчивым и пьяным голосом протянул Эцио, водя пальцами по кромке бокала, который держал сириец, будто невзначай касаясь его кожи. — Великий мастер-ассасин. Действительно ли ты так велик, как говорят? Араб вплёл свободную руку в волосы итальянца, притягивая его лицо ещё ближе. — Хочешь узнать размер моего величия, юнец? — Стоп, что?! Что… Что вы делаете?! — как-то вяло воскликнул Дезмонд, когда Альтаир впился грубым поцелуем в губы Эцио. Никто возгласов Майлза не услышал: иностранцам уже не нужен был ни он, ни его переводческие способности. Они и без этого смогли найти общий язык. «В сущности, это самая нормальная вещь из всех, что произошли сегодня, так что какая разница?» — подумал Майлз, заливая в себя остатки виски и прикладываясь к мундштуку. Он откинулся на подушки, мир вокруг все сильнее плыл перед глазами: очертания слившихся в поцелуе ассасинов сливались в одно плохо разбираемое пятно, поэтому, когда над ним нависло знакомое лицо, обрамлённое рыжеватой щетиной, с треснувшими очками, он не сразу понял, что вокруг что-то изменилось. — Твою мать, Дезмонд! — воскликнул обладатель нечеткого лица. — Какого черта ты здесь делаешь?! — Я тоже рад тебя видеть, Шон, — Майлз глуповато улыбнулся и протянул руку к сломанным очкам. — А… Что с ними случилось? — Да какая разница! — Гастингс закипал все сильнее. — Вставай быстрее, нам надо уходить! За тобой уже гонятся Абстерго, времени нет! Дезмонд задумчиво посмотрел на англичанина, пытаясь разобрать смысл его слов. Но, судя по всему, попытка оказалось бессмысленной, и Майлз перевёл взгляд куда-то за Гастингса. — Шон, разве ты не чувствуешь? — мечтательно спросил он. — Что скоро нас всех схватят тамплиеры, а если не повезёт совсем, мы ещё и от Люси огребем? О, да, я это прекрасно чувствую. — Неужели ты не чувствуешь? — повторил Майлз, дотрагиваясь до дужки очков Шона. — Вокруг нас царит любовь! — Что за бред ты несёшь?! — воскликнул Гастингс, пытаясь поднять смеющегося неизвестно чему Дезмонда, ухватив его за воротник толстовки. Ассасин продолжал висеть на его руке мертвым грузом, совершенно не желая помогать. — Хватит ворчать, Шон, — Дезмонд обхватил рукой шею англичанина. — Когда молчишь, ты намного симпатичнее. Сказав это, он резко приподнялся, и припал поцелуем к губам Гастингса, и тут же потерял сознание. (фр.) *Слабо, Эцио. Напомни мне научить тебя драться. **Буду ждать. *** Тебе нравится?