Belive but trust

— Босс! Я отлил! — вбежал в магазин невысокий парнишка, с характерным звуком хлопая входной железной дверью и, с безумной довольной улыбкой, подходя к кассе. Такое «эффектное», во всех смыслах этого понятия, появление, не осталось не замеченным немногочисленными посетителями магазина, которые тихо начали ворчать себе под нос разные недовольства в адрес подростка, чем вызвали у того непонимание. Неловко пожав плечами, мол, что поделаешь, парень прошмыгнул за стойку с кассовым аппаратом, попутно выхватывая у кассира из-под носа шоколадный батончик и внаглую начиная его пережёвывать. Шатен, до этого спокойно обслуживающий покупателей, уже еле сдерживал себя, чтобы не накостылять новичку. Но оглядев взглядом помещение и подметив, что слишком много свидетелей тогда будет, если он, якобы случайно, сломает парнишке что-нибудь, понял, что потерпит до полного опустения магазина. Настроив на лице одну из своих масок, парень с добродушной улыбкой обслужил своего последнего, как он надеялся, посетителя, который всё ещё продолжал бурчать себе под нос что-то нечленораздельное и косо поглядывать на измазавшегося в шоколаде парнишку. Стоило только входной двери настежь закрыться, продавец шумно выдохнул, понимая, что его мучения, наконец, закончились. И казалось, можно спокойно закрываться и возвращаться домой, но… — Так, я не понял. Что это только что, блядь, было? Совсем свою тупую башку шоколадом обмазал?! — переводя свои глаза, в которых уже начали плясать бесята, на вмиг притихшего подростка, альфа отвесил тому звонкий щелбан. — Я тебя спрашиваю! — Босс, не злитесь, пожалуйста. Я же хотел сюрприз сделать… — начал оправдываться парень, на последнем предложении понижая тон голоса до полушёпота и нервно теребя в руках фантик. — Ладно, на этот раз прощаю, — выдохнул Сехун, собирая свои вещи в сумку и хватая с крючка ключи от магазина. Спешно обойдя витрины с закуской и напитками он подошёл к двери, дёргая её за ручку. — Пойдём.

***

— Ну, так что, в какое приключение ты втянул свою задницу на этот раз? — спокойно спросил Се, разглядывая свои безумно интересные в этот момент ногти вместо того, чтобы показать, что ему хоть немного интересно над чем так усердно распинается шагающий рядом подросток. Но в перерывах между разглядыванием ногтей и слушанием рассказа, О Сехун всё же мог расслышать несколько фраз про позаимствованный самый шикарный бензин, который продаётся лишь в Германии и что-то ещё более «интересное» про его новые удобные трусы. — … И ещё, вам сегодня звонил командир. Вы, наверное, в это время были заняты. Он просил, чтобы вы перезвонили ему, сказал, что это очень срочно, — наконец закончил свою сегодня по-настоящему многословную речь подросток, любопытно заглядывая через плечо альфы.  — Добрый вечер, Сехун, — раздалось в телефонной трубке, стоило только Се принять звонок. Подросток, кажется, смекнув, что приближается что-то интересное, поднёс своё ухо к противоположной стороне мобильника; прислушивался. — Я не буду тебя томить, потому что это дело не требует отлагательств. Слушай меня внимательно. — Конечно, командир, можете положиться на меня, — без раздумий ответил Се, пытаясь сосредоточится на разговоре. — В общем. Сегодня «сверху» мне пришло крайне сложное и невыполнимое задание. Невыполнимое в том смысле, что уже многие отряды пытались его выполнить и проваливались каждый раз, когда дело доходило до основных действий. Сейчас это дело возложили на нас, как на последнюю надежду. И я не побоюсь доверить его тебе. Я верю, что ты не подведёшь. Теперь конкретно к заданию. Сегодня в районе префектуры Сидзуока, пройдёт внештатное незапланированное собрание, на котором будет решено, чей клан унаследует данный город. Сам понимаешь что подразумевается под этим словом. Будет самая масштабная на данный момент резня, в прямом смысле этого слова. Будут присутствовать многие кланы и группировки, а так же пару чиновников. И наша цель будет присутствовать на этой «вечеринке». Твоя задача обнаружить его и всеми силами обезвредить. Он уже много проблем доставил нам всем, поэтому, будет правильно избавиться от него сейчас, когда он уязвим. Естественно с ним будет охрана, но, я думаю, ты справишься с ней без особых усилий. Досье на твою цель я выслал тебе по электронке голосовым сообщением. Обязательно послушай и отметь для себя некоторые моменты. Честь нашего отряда в твоих руках. Действуй! — Клянусь, что сделаю всё без лишних свидетелей. Я не подведу вас, — серьёзно ответил Се, собираясь уже отключиться, когда его резко остановили. — Забыл тебя предупредить. Чтобы не случилось, как бы ты не ошибся, ни в коем случае не поддавайся на уловки этого человека. Он не так прост, как кажется… Сехун закончил разговор, быстро засовывая телефон в карман. Глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Но над душой снова начал летать неугомонный Чанхёк, сияя своими глазками, как маленький ребёнок. — Ну, чего ждёшь? Ты всё слышал. Собирайся и переливай свой знаменитый бензин. Едем в Сидзуоку, — улыбнулся Се, подгоняя парня к подъезду своего дома.

***

Сумка, одежда, ноутбук, спец-техника, сумка. Оба парня, сломя голову носились по квартире пентхауса, пытаясь собрать необходимую экипировку для предстоящей поездки; нервы были уже на приделе, а переполнявшее их, особенно младшего, возбуждение от вылазки, мелко отдавалось покалыванием на кончиках пальцев. Выезжать нужно было уже с минуты на минуту. Поэтому быстро договорившись со своей командой о встрече уже на месте, альфы быстро погрузили все вещи в машину, заводя мотор и трогаясь с места. Осторожно ведя машину, Сехун ещё раз прокрутил в голове поставленную ему цель. Он точно знал, что нужно обезвредить какого-то важного человека. Но кого он точно не знал. У него не было фотографии этого мужчины. Почему-то Се подумал, что это именно какая-нибудь серьёзная шишка в своём клане. У него не было ничего на него, кроме аудио записи, содержащей характеристику. Кстати о ней… — Чанхёк, включи, пожалуйста, аудио в моём телефоне. — не отрывая взгляда от дороги обратился Сехун к подростку, что тот любезно поспешил выполнить, нажимая на воспроизведение. В этот момент в салоне автомобиля повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь проигрыванием аудио. — «Его взгляд загипнотизирует тебя» — Что, блядь?! — не отдавая себе отчёт, выругался Се. — И это всё? И как нам теперь работать с таким-то досье! Ну зашибись просто… — Босс, вы бы лучше за дорогой следили, — неуверенно промямлил Чанхёк, показывая пальцем в стекло. Им на встречу на всю скорость неслась огромная фура. Из-за слякоти её постоянно подкидывало и сносило в разные стороны, отчего могла произойти авария. — Вот чёрт, — резко начал поворачивать руль Сехун, пока не произошло непоправимого. К счастью, фура вовремя успела отъехать на дальнюю обочину дороги, заставляя альфу облегчённо выдохнуть, крепче сжимая руль. — Чанхёк, ты как? Испугался? — Да нет, всё путём, босс. Только, в следующий раз, выплёскивайте свои эмоции вне автомобиля, — спокойно ответил парень, чтобы только не вызывать волнения у Сехуна. Следующий остаток пути они ехали молча, вслушиваясь в барабанящие по раме стекла капли дождя и звук работающих дворников. Каждый в этот момент витал где-то в своих мыслях, мечтая, а может и переживая о чём-то конкретно своём, что он никому не расскажет. А может им просто не было о чём поговорить. В прочем как и всегда, за исключением работы. Интересно, и когда жизнь Сехуна смогла так кардинально измениться? … Ведь практически с самого своего детства он был очень смышлёным. И пока все дети строили песочные замки и играли в войнушки, сражаясь с воображаемыми врагами, Се предпочитал проводить время дома, сражаясь с математическими задачками, которые и стали ему лучшими друзьями. А он и не был против. Даже любящие родители мальчика не стали отгораживать его от его собственного мира, просто смирившись с тем, что их сын особенный. Даже со времён средней и старшей школы Сехун, будучи уже подростком не стал забивать на свои увлечения, наоборот их стало гораздо больше, так как наряду с математикой у парня появилась и любовь к технике и интернету соответственно. И уже через год интенсивного хакерства в сети, парень мог взломать и заблокировать даже сайт министерства. Как раз во время такой вот афёры его и нашли те люди, которых сейчас он спокойно может назвать второй семьёй. Особенно новичка Чанхёка, который пусть и недавно присоединился к ним, но уже заменил ему младшего брата, которого соответственно у него и не было.

***

Чёрный, как ночь, Charger Hennessey, остановился недалеко от автостоянки, чтобы по исполнению задания успеть быстро смыться. Из машины вышел высокий стройный брюнет; начиная оглядываться по сторонам. Сквозь темноту ночи, даже стоявшие по бокам фонари не давали свет. Сехун смог разглядеть ещё две уже знакомые ему машины. Значит его напарники уже приехали. Слежки за ними, кажется, не было, что оказалось крайне предсказуемо. Вряд ли кому-то настолько скучно, что он попрётся сквозь ночь, да ещё и под дождём, устраивать слежку за ними. К счастью дождь уже прошёл, что было парням только на руку. Не придётся мокнуть. Достав из багажника увесистую сумку с оружием и засунув по карманам пару новеньких револьверов, Сехун поспешил поскорее встретиться со своими напарниками. Нужно было успеть закончить задание до полуночи. Иначе потом будет куда сложнее… — Ну что, уже есть какие-нибудь тормошения на том конце, или всё ещё тихо? — Сехун залез в один из автомобилей; подключился к процессу прослушки. — Пока всё более чем тихо. Наверное более важные люди подъедут чуть позже. Пока же все веселятся, напиваются. В общем, этакий незапланированный банкет среди огромных заноз. Мелкие представители кланов конечно тоже присутствуют, но стараются держаться в стороне, дабы привлечь к себе меньше внимания, — спокойно диктовал все на данный момент важные детали снайпер, не отрывая взгляда от бегающих по монитору ноутбука комбинаций. — Понятно всё. Нужно быть на чеку, чтобы не прозевать выход, — ответил Се, обводя взглядом салон автомобиля. — Так, я не понял, а где Дэниэль? — Он сейчас как раз проводит слежку с более лучшего ракурса. Он же и присылает нам всю информацию, — подал голос, до этого спрятавшийся в багажнике парень; в знак своего присутствия он высунул наружу руку и приветливо ей помахал. — Чёрт, Чону, мелкий ты гад, хватит дёргать провода. Я из-за тебя не могу связь словить. — Вообще-то я раньше родился, — зашипел близнец, снимая наушники. — Сам уснул там втихаря, а я тут всю работу за тебя делаю. Так что молчи, пока чем ни будь не получил. — Ты что вообще несёшь? Я не засыпал! — Да ну, это я значит по-твоему храпел как медведь на весь салон? Да ты мне всю слышимость портил своим ретранслятором. А потом ещё будешь жаловаться, что я такой балбес, ни фига не сделал, — возмущённый наглостью близнец кинул в своего брата попавшийся под руку стакан с недопитой колой. И ведь попал же. Только куда… — Сука, ты мне ноут залил! Тебе не жить, мелкий! — закричал парень, выпрыгивая из своего укрытия. — А может вы займётесь этим в другом месте? У нас вообще-то задание, если вы не забыли, — грозно посмотрел на готовых уже подраться парней Сехун, одним рывком оттягивая одного из близнецов на сидение. — Да я из-за него все данные потерял! — указал на брата возмущённый Наму, давая тому пинок. — Я сказал, хватит! — Ребята… — на моменте произнесения фразы в автомобиль вбежал запыхавшийся Дэниэль, сразу же остолбевая от увиденной картины. — Босс, вы уже здесь. Там… Я только что с места собрания, и… — Дэн, отдышись для начала, — спокойно ответил Се, похлопывая парня по плечу. — Успокоился? А теперь начни с самого начала. — Я только что был возле места собрания. Всё сначала было спокойно, но потом поднялся какой-то непонятный мне гул. Все начали обсуждать что-то, пугливо вертя головами, словно кого-то высматривая в толпе. Из этого разговора я успел расслышать, что с минуты на минуту должен прибыть очень важный в своих кругах человек. Говорят, что это сын главы одного из главенствующих кланов. И судя по разговорам, он не такой то и простой экземпляр, — на одном дыхании выговорил все предложения альфа; в конце рвано выдохнул. — И я тут же побежал к вам. Мне кажется, что именно этот парень и является нашей целью. — Да, я что-то слышал об этом парне, — встрял в тему Наму, высвобождаясь из всё ещё крепкого захвата Сехуна. — Вообще много слухов ходит о нём. Говорят, что этот парень пусть и молод, но уже успел поставить на место всю главу Японии. Его боятся как стихийное бедствие. Поэтому лишний раз стараются не высовываться, дабы не сделать себе хуже. Ходят даже такие слухи, что типа он может заставить человека покончить с собой, только взглянув ему в глаза. Словно гипнотизёр. Только это лишь слухи, поэтому я… — Его взгляд загипнотизирует тебя… — произнёс одними губами Сехун; в его голове тут же выстроились в ряд все ответы на вопросы. — Это он. Пора действовать…

***

Неожиданный рёв мотора Bugatti Veyron Grand Sport заглушает всё вокруг; резкий визг тормозов чуть ли не вырывает из орбит глазные яблоки. Ещё бы, идеальную во всех смыслах, машину не каждый день встретишь на улицах города. Двадцать первые хромированные диски плавно перекатывают машину всё ближе. Взгляды всех вокруг тут же приковываются к идеальному капоту, на котором выгравирована пафосная цифра«7». В жилках уже холодеет. И от одного взгляда на этот автомобиль никому уже не хочется узнавать, кто скрывается за тонированным стеклом. Дверь машины резко распахивается, являя взору чиновников и других персон шикарный кожаный салон. Из неё выходит стройный юноша среднего роста. Он такой же идеальный, как и эта машина — под стать. Чувствуется, что парень очень в себе уверен и, при этом, неприступен и недосягаем. Он спокойно остаётся стоять на месте и чего-то ждать. — О, а вот и наша принцесса подъехала, — шёпотом, так чтобы его все слышали, произносит Чану, брезгливо морща нос от всего этого пафоса. Вся команда, во главе с Сехуном, сейчас сидит в засаде, недалеко от места действия. Пистолеты уже наготове, осталось только дождаться сигнала. Поодаль от спорткара останавливается чёрный джип, из которого выходят несколько охранников, тут же окружая хрупкого парня своими громадными телами. — А вот и наши доблестные рыцари пожаловали, — замечает пополнение в рядах Наму, держа курок пистолета наготове. — Мы с ними быстро справимся. Парень пафосно снимает солнцезащитные очки от Dior явно из новой коллекции. Он надменно, словно готовый наброситься на свою жертву коршун, обводит взглядом всех вокруг, периодически морща свой аккуратный носик и что-то фыркая. На мгновение его взгляд задерживается на высоких кустах, за которыми и притаилась команда Сехуна, но он мгновенно отвлекается, возвращая взгляд на толпу. Видимо, он совсем не рад присутствовать сейчас на этом подобии на элитную вечеринку, на самом же деле очередной делёжке не нужного их клану. Идеальное лицо, кажется, будто фарфор, не показывает ни одной эмоции, а сам виновник вечера лишь спокойно шагает вдоль толпы возмущённых и пугливых взглядов, но лишь до того момента, пока один из охранников не подходит слишком близко, склоняясь над аккуратным ушком и нашёптывая свежие новости. — Что ты себе позволяешь?! — Лицо красавчика тут же приобретает гневные нотки и он в считанные секунды ударяет того под дых и валит на землю мордой вниз, от чего охранник болезненно шипит. «А этот парень не так прост, как кажется». Видимо, хрупкость — не показатель. И все мысли о женственности парнишки вмиг рассеиваются, особенно, после того, как он засвечивается кобурой с Beretta 92. У парня явно заскоки на дорогие игрушки. И глядя на мощный пистолет, как-то желание даже пропадает отвесить хрупкому парнишке комплимент относительно его прекрасного лица. Но с таким-то пистолетом ему ли не знать об этом? — Ух, не завидую ему, — сочувственно покачал головой Дэниэль, лицезря застывшее в ужасе лицо мёртвого охранника. — Ну, за то одной жертвой меньше, — хмыкнул Чану. — Ребята, тише вы, — шикнул на парней Сехун, заставляя тех замолчать. — Смотрите, кажется он решил побыть один, — альфа обратил внимание всех на дальнюю часть переулка, где сейчас стояла их жертва, возмущённо разговаривая с кем-то по телефону. Явно не на их языке. — Самое время. Значит так, вы втроём отвлекаете и обезвреживаете охрану и тихо, под шумок сливаетесь с толпой, чтобы если что помочь мне. Эту «принцессу» я возьму на себя. Все всё поняли? — спросил у своих напарников Сехун, и получив от каждого по положительному кивку, жестом указал на выход. Операция началась. Пока трое из ларца незаметно пробрались на банкет, сливаясь с толпой и по-тихому обезвреживая всю охрану, Сехун решил подкрасться ещё немного ближе, надеясь расслышать столь эмоциональный разговор. Но из всего вышесказанного смог разобрать только скудное «Отец», произносимое из уст этого парня. Должно быть он был наполовину китайцем. А с этим языком, Сехун не очень дружил в детстве. Время тянулось неимоверно медленно, пока омега, как понял Се, высказывал свои недовольства в адрес кого-то, периодически перескакивая с китайского на японский язык; от сидения на корточках у альфы уже порядком начали отекать ноги, поэтому как бы не хотелось, но пришлось подняться. Благо высокие кусты позволяли. Но Сехун не учёл одну вещь, что пусть кусты и высокие, но одежда за них любит цепляться. Услышав некое копошение в кустах, омежка резко запнулся на полуслове, сощуривая глаза и пронзительно прожигая глазами растение. — Отец, я тебе потом перезвоню, — произнёс в трубку парень, снимая вызов и засовывая телефон в карман дорогого костюма. Он начал медленно приближаться к раскинувшемуся растению, всё ещё не отрывая от него взгляда; остановившись на полпути спокойно выдохнул. — Наверное это у меня уже глюки, — сам себе пробормотал омежка, длинными пальцами массируя виски. Внезапно со стороны здания «банкета» послышались выстрелы и крики находившихся в нём людей, которые в панике начали разбегаться в разные стороны. Началась ответная перестрелка, которая отчётливо была заметна через огромные панорамные окна. Все мысли омеги были направлены на немедленное отступление, ведь кто бы там ни был, но он ищет его. Сколько раз на него уже совершали своего рода покушения. В этот раз если вовремя что-то не предпринять, последствия могут быть не самыми лучшими. — Вот чёрт, — среагировав на то, что похоже его жертва собирается сейчас скрыться, Сехун стал яро нажимать на курок отказывающегося работать пистолета. Мысль о скором завершении задания была уже на пределе, когда несколько выстрелов и его цель обессиленно оседает на сырую от внезапно пошедшего ливня землю, хватаясь за раненое плечо. — Блин, промазал. — Курок пистолета заряжается по новой и вот уже дуло оружия прицеливается для последнего выстрела, который попадёт точно в сердце и навсегда лишит жизни этого омегу, а город — главной головной болезни. Но всё вмиг перестаёт существовать, а руки держащие пистолет наготове, мелко подрагивают, когда на Сехуна устремляется взгляд проникновенно кофейных глаз, наполненных слезами и болью. И сквозь своё опустевшее сознание Сехун слышит голоса своей команды о проваленном задании. «Его взгляд загипнотизирует тебя»…

***

— Босс, зачем вы потащили его с собой, если можно было просто убить? Забыли уже какое у нас задание было? — никак не мог на возмущаться Чану, спокойно ведя автомобиль по направлению к дому. Время было уже под три утра, а им всем завтра на учёбу. — Вот именно, — поддержал возмущение своего брата Наму. — Да он же сдаст нас своему папаше, стоит нам только отвернуться, — альфа кинул на сидевшего на заднем сидении омегу злой ненавидящий взгляд. — Давайте укокошим его прямо сейчас и дел с концом, — с надеждой спросил он у всё ещё молчавшего Сехуна. Остальная двойка парней согласно закивала головой, как бы полностью поддерживая возникшую идею. — Да… Да как вы вообще смеете? — у шмыгающего носиком омежки, с новой силой потекли слёзы. — За что вы так со мной? — он сидел спокойно; правой рукой придерживал окровавленное плечо, которое никак не хотело переставать саднить и кровоточить. Не справедливость всего момента просто выводила из себя, но он старался сдерживаться, чтобы лишний раз не травмировать и так пострадавшую руку. На минуту повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь барабанящим по стеклу дождём, но потом салон наполнился звонким весёлым смехом троих парней, что вызвало у омеги мурашки. — Это ты у нас спрашиваешь, парень? Да ну, брось. Тебе ли не знать, за что мы так с тобой, — развеселившийся Дэн, сидевший рядом с омежкой, по-дружески приобнял того, от чего задел пострадавшее плечо. — Наслышан я о тебе, дружок. Даже и не знаю каким слухам верить, столько много их развелось. Но ходит тут один забавный слушок, — парень задумчиво приложил палец к губам, сверкая издевательским взглядом. — Поговаривают, ты ещё девственник? Хочешь я исправлю это маленькое недоразумение перед твоей смертью? — альфа уже вовсю шарил под майкой омеги. — Так всё! Хватит! — поняв, что на этот раз парни действительно перегнули палку, закричал Сехун, так, что даже старенькая магнитола не выдержала такого напора, моментально включаясь. — Что за детский сад вы здесь вообще устроили. Это вам я смотрю жить надоело?! Так сейчас я это исправлю. — Альфа смирил притихшую компашку злым взглядом; после перевёл его на раненого пленника, который сейчас тесно прижимался к спинке сидения, хорошо понимая, что и ему может перепасть. — Вот видите, вы уже парня запугать успели. Не бойся, пожалуйста. Языки у них пусть и острые, но сами по себе они ещё дети, — спокойно начал парень, осторожно кладя свою ладонь на здоровое плечо омежки. — Как твоё имя? — Меня зовут Лухань… — дрожащим голосом ответил омежка, попутно стирая скатившиеся слезинки. — В-вы меня, правда, убьёте? — Всё зависит только от тебя. — Н-но я не в чём не виноват, — начал оправдываться Хань, опуская голову, чтобы никто не заметил снова выступивших слёз. — Мои родители… Их когда-то очень давно убил глава клана, которому я сейчас прислуживаю. На тот момент мне было всего пять, а я уже лишился дорогих мне людей. Меня взяли к себе сначала как заложника, чтобы якобы другим неповадно было с ними связываться. Но потом меня стали использовать для своих игр, как безвольную куклу. А я ничего не мог с этим поделать, ведь на тот момент был слишком слаб. Да и кто я такой, чтобы тягаться с мафией. Когда мне исполнилось шестнадцать, меня стали посылать на всякие задания, на которые высокопоставленному главе было лень ездить. Они заставляли меня убивать и пытать людей. Будучи ребёнком я часами смотрел на разлагавшиеся трупы несчастных. Это было своего рода наказанием за непослушание. А потом эта встреча… Я не хочу умирать, дядя! — в голос зарыдал Лухань, закрывая лицо ладонями. После столь откровенного признания уже никому отнюдь не хотелось забирать жизнь у этого парнишки, даже вечно неугомонные близнецы, с их манией на язвительные словечки, сейчас пристыженно замолчали, не зная, как извиниться перед мальчишкой. — Ты не умрёшь, Лухань. Я обещаю, что защищу тебя ценой собственной жизни. Только, пожалуйста, перестань плакать. Ну не люблю я этого, — ободряюще улыбнулся Сехун, тормоша макушку Ханя. — Правда? — в глазках, цвета кофейного зерна, загорелась вселенская надежда. — Я всегда сдерживаю свои обещания.

***

— Ура, наконец- то нормально поедим! — вбежали в квартиру трое парней, на ходу обгоняя друг друга по направлению к кухне; с кухни послышался грохот посуды. Следом за ними, более спокойно, зашёл Сехун, придерживая под мышку Ханя, который, завидев удобную поверхность, тут же плюхнулся в мягкое кожаное кресло цвета слоновой кости. — Подожди пока здесь, ладно? Я сейчас быстро схожу за аптечкой и мы обработаем твоё плечо. — С этими словами альфа удалился из просторной гостиной, оставляя парня одного. Но не долго ему пришлось наслаждаться необходимым в данный момент одиночеством, так как с уходом Хуна, в комнату ввалились взбалмошные подростки, на ходу решая какой фильм они будут смотреть сегодня. Завидев их нового знакомого, парни ослепительно заулыбались; размещаясь на просторном диване, они кучей покидали на стол разные упаковки с чипсами и печеньем. — Ханни, хочешь водоросль? — улыбаясь во все тридцать два, спросил Дэниэль, протягивая омежке обгрызенный лист нори. — Нет, спасибо, я не голоден, — замотал руками Хань, от чего задел свежую рану, болезненно кривясь. — Тогда, может ужастик с нами посмотришь? — предложил Чану, нащупывая под своим задом пульт от телевизора. — Так, никаких ужастиков. Вы вообще видели который сейчас час? Вам через два часа на учёбу. А ну быстро сворачивайте свои посиделки и спать, — в проёме арки предстал Сехун, держа в руках небольшую аптечку. Он медленно прошёл в гостиную, рывком вырывая из рук подростка пульт и пряча его в карман джинсов. — Ну босс, — начали хныкать парни, надеясь, что в этот раз им улыбнётся удача. — Я сказал быстро и без разговоров. И сколько раз я просил вас не называть меня так вне работы… — Эх, ну вот всегда так, — обиженно насупились парни, но делать ничего не оставалось. Увы, в плане споров с Се они были бессильны. Всё же он как старший обязан учить своих учеников. — Ну вот и умнички, — улыбнулся Сехун, — Хань, пойдём, я покажу тебе твою комнату и заодно обработаю рану, — обратился он уже к гостю, получая попутный кивок от того в ответ. — Ну, всё теперь будет хорошо. На всякий случай завтра мы ещё съездим к доктору, — улыбнулся Сехун; внимательно разглядывая свой результат. — Прости ещё раз, что всё так получилось. Я не со зла. Просто такова моя работа, сам ведь понимаешь. — Я не злюсь, — покачал головой Хань, впервые за всё время искренне улыбаясь, или так казалось только самому Сехуну. — Наоборот, спасибо вам огромное. Я очень вам благодарен за помощь. — Не за что. Ты, наверное устал. Я пойду, пожалуй, проверю как там мои оболтусы. А ты можешь спокойно отдыхать. Запомнил, пока я рядом, тебе нечего бояться, — взглянул в глаза омежки Се, перед тем как выйти из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Когда шаги за дверью начали отдаляться, после насовсем стихая, Лухань облегчённо выдохнул, уже так привычно брезгливо морщась по направлению к ушедшему. Он свободно откинулся на кровать, конечно не такую большую как у него, но всё же удобную. Ещё с несколько минут смотрел в потолок, чему-то улыбаясь и от скуки теребя край одеяла. — Надо же, а это будет намного веселее, чем я себе представлял…

***

Тёмными серыми тучами заволокло бескрайнее небо, отчего не возможно было догадаться утро сейчас, день, или же вечер. Тихонько сопящий в кровати парень лениво начал копошиться, ещё не желая просыпаться. Но как бы не хотелось поваляться в своей новой кровати, нужно было вставать. Лениво потянувшись на постели, Лухан откинул от себя не пойми откуда взявшиеся два одеяла, хотя он ясно помнит, что когда засыпал, оно было одно. Сладко зевнув и протерев кулачками слипшиеся ото сна глаза он первым делом поплёлся искать ванную, которая оказалась очень просторной и светлой. Освежающий душ как никогда пошёл ему сегодня на пользу. Помог наконец привести в порядок мысли и осознать все события ближайших дней. Вспомнив, что он теперь живёт с врагом своего отца, Лухан недобро усмехнулся своему отражению в зеркале, уже про себя оценивая какой весёлой станет жизнь. Особенно когда Хань поквитается с этим самым Сехуном, за подстреленное плечо, которое ещё долго будет болеть, напоминая ему о прошлой ночи. Дверь, отделяющая гостевую спальню от коридора, плавно отворилась, открывая обзору Ханя весь спектр простора квартиры. Желудок протяжно заурчал, требуя необходимой пищи. Делать ничего не оставалось. Быстро найдя кухню, которая была не чем не меньше гостиной, Хань обвёл её медленным взглядом, обращая внимание на прикреплённую на дверце холодильника записку: — Ушёл на учёбу. Завтрак оставил на столе, как проснёшься, покушай. Тебе нужно набираться сил. Вечером обязательно принесу чего ни будь вкусненького. А пока не скучай. До вечера. — Вслух прочитал Хань записку, на последнем слове недовольно морща носик. — Фи, какая забота. Аж блевать хочется. Ну, хоть с голода не умру и то хорошо, — вздохнул он; пальцами зачёсывая назад непослушную чёлку. На столе из завтрака оказалась только овсяная каша, которую омежка с детства не переносил, пару тостов и остывший чай. Решив, что тостов ему будет вполне чем достаточно, Хань налил себе в стакан молока, отправляясь со своим завтраком в гостиную. Удобно расположившись на огромном чёрном диване, который прекрасно гармонировал по цвету с двумя креслами, Хань откинулся на спинку, принимаясь разглядывать своё отражение в стеклянном потолке. Делать было откровенно нечего. Рядом не было ни нянек, ни прислуги, над которой можно поиздеваться в своё удовольствие и тебе за это ничего не будет, ибо рядом есть мама, которая всегда заступалась за своего единственного и любимого сына. А сейчас рядом никого. И ни то, чтобы это плохо, просто, будучи всегда в центре внимания, Хань совсем не привык к одиночеству. Целых полчаса омежка то и делал, что лежал на диване, уже свесив руку и ногу с него и мотая ими как маятником, и пялился в потолок размышляя над тем, чем же занять себя весь остаток дня. Нужно было несомненно осмотреть квартиру и оценить обстановку на наличие нужных его отцу предметов, которые помогли бы тому быстрее покончить с этим, но было донельзя лень. Кстати об отце… Нужно же было и позвонить ему, а телефон, как назло, потерялся где-то по дороге. Вот и как тут можно жить?! — Вот и на кой-чёрт я согласился на эту аферу, — прокричал Хань на всю квартиру, приглушённо хныча в подушку. — Чтоб я ещё раз пошёл на поводу у отца… Да я лучше сам застрелюсь, чем впредь послушаю его! — омежка обиженно кинул подушку в сторону книжных полок, совсем не надеясь, что с них может что-нибудь упасть. — Что там? — он с любопытством заглянул под кофейный столик. И тут его взгляд загорелся совсем недавно погасшими искорками. Телефон. Быстро подскочив с дивана Хань поднял с пола упавший смартфон, без колебания набирая в нём уже заученные наизусть цифры. — Да, отец, это я, — после длительных гудков ответил парень, когда услышал копошения на том проводе и отчётливо доносившиеся стоны. — О, у вас там очередная игрушка? Скинь мне потом на телефон видео, ладно? — улыбнулся Лухань, радуясь, что хоть чем-то сможет себя развлекать по вечерам. — Хорошо, сынок. Ты всё сделал как мы договаривались? — в трубке послышался грубый с отчётливой хрипотцой голос альфы, который попутно переговаривался ещё с парочкой человек. — Да, отец. Он такой тупица. Этому человеку даже врать доставляет одно удовольствие; он поверит всему, что ты ему скажешь. А его дружки — вообще отдельная тема… Ты бы видел выражения их лиц, когда я им вчера свою историю рассказал. Умора просто… — засмеялся Хань, вспоминая это зрелище. — Только вот, эта скотина мне вчера плечо подстрелила. Оно конечно не болит, но я подумываю немного по симулировать. Пусть помучается, гад, как я вчера мучился. - Отлично, сын. Жду от тебя дальнейших известий. Существование нашего клана в твоих руках. Не подведи, — ответил мужчина прежде, чем прервать разговор. — Эх, а мог бы сказать: «Я люблю тебя, сынок», — досадливо промямлил Лухань; убирая смартфон в карман растянутых шорт. — Хотя, чего это я… Это же мой отец. — Мимолётом бросив взгляд на часы, на которых показывало 3 часа дня, вздохнул он. Решив, что непременно нужно себя чем ни будь занять, чтобы не умереть раньше времени со скуки, Хань прошёлся по всему немаленькому, но скудно обставленному дому, задерживая взгляд на каждой вещичке, отмечая для себя некоторые лазейки и зацепки. Попытался взломать пароль на ноутбуке, который к сожалению никак не хотел поддаваться неопытному в таких делах Ханю. Даже в папках и книжках не было ни одной подсказки, кроме справки по болезни. В общем пока предъявить было нечего. Остаётся только ждать, пока что-то появится, ну, или пока отец не разберётся с этим раньше. Снова усевшись на диван, Лухань некоторое время не мог оторвать взгляд от стереосистемы и стопки дисков. Что-что, а музыку он очень любил слушать, особенно когда оставался один, что раньше было крайне редко. Поэтому, не долго думая, он выудил из стопки первый попавшийся диск, коим оказался альбом весьма популярной группы Hollywood Undead, нажимая на воспроизведение. Спустя мгновение вся гостиная и квартира наполнилась оглушительными битами и взрывными текстами, что очень пришлось Ханю по душе, иначе он просто не включил бы музыку на всю катушку, пританцовывая про себя и блаженно улыбаясь. Время приближалось уже к восьми часам вечера, а хозяин квартиры так и не соизволил появиться дома, так же как и неутихающая музыка не желала быть выключенной. Хань сейчас увлечённо подпевал всем текстам песен, словно знал их все наизусть. И его отнюдь не волновало ничего. Даже отец с его местью. В замке осторожно поворачивается ключ, в тот момент, когда музыка стихает. Сехун тихонько, боясь разбудить вдруг уже уснувшего гостя, проходит в дом, на ходу стягивая с себя ботинки и лёгкую осеннюю куртку, которая никак не подходит для ноябрьской погоды. Но не успевает он закрыть дверь на замок, как путь ему преграждает явно чем-то очень недовольный сосед, убийственным, в прямом смысле этого слова, взглядом смотря на него. — Сехун, я, конечно, всё понимаю. Ты молодой и всё такое, но нельзя же так. Я весь день пытался нормально отдохнуть, но из-за твоей музыки, которая гремела на весь этаж, это оказалось невозможным. Теперь у меня из-за тебя болит голова и давление скачет! — на повышенном тоне отчитывал старичок не в чём не повинного альфу, жалуясь тому на своё нестабильное здоровье. — Простите, но я не понимаю о чём вы говорите. Я весь день был на учёбе, вернулся только сейчас. Может это вам показалось? Глюки там… — Ты хочешь сказать, что я сумасшедший?! — возмутился старик, — знаешь, я был о тебе совершенно другого мнения, когда ты к нам заселялся. Вот ремня на тебя нет. Невоспитанный какой. — Простите, господин Ли. Я сморозил глупость. — Вежливо поклонился Се, понимая, что действительно в чём-то и виноват. — Последний шанс тебе даю. Ещё раз такое повторится — вылетишь отсюда. Ты меня понял? — Да, господин Ли. Ещё рас извиняюсь. Спокойной ночи. — Сехун закрыл дверь, опираясь на неё спиной и рвано выдыхая. Да, действительно это его вина. Ведь это он не объяснил Лухану правила поведения. Значит и отчитывать нужно его. Медленным шагом пройдя в свою комнату, Се покидал все вещи на диван, сам усаживаясь в стоящее рядом кресло и откидывая назад голову. — Простите, — в дверях появился Хань, весь в слезах. — Я не хотел, чтобы из-за меня вас ругали. Просто… Мне было так интересно всё в этом доме. Всё для меня так ново. Я честно не хочу доставлять вам трудностей, — плакал Хань, размазывая кулачками слезинки; Сехуна в сердце кольнуло от такого вида этого мальчика. — Хань, ты не должен передо мной извиняться. Ты не виноват. Это на оборот моя вина, что сразу не поговорил с тобой, не объяснил всё. — Се медленно приблизился к пареньку, невесомо дотрагиваясь до его плеча, на что парнишка болезненно зашипел. — Прости. Больно? — Угу, — только и сумел ответить Хань, по инерции упёршись головой в грудь альфы. — Ну-ну, не плачь, пожалуйста. Говорил же, что не люблю этого, — улыбнулся Се, отстраняя от себя омежку и мизинцем стирая его слёзы. — Иди, отдыхай. Ты, наверное, устал. — Сехун ласково потрепал макушку парня, открывая перед тем дверь. — Спокойной ночи. — Да, и вам тоже, — промямлил Лу, ожидая пока за альфой закроется дверь. — Хах, ну действительно, такой наивный. — Усмехнулся он, когда в квартире стало тихо. — Думаю, в этот раз я побью свой личный рекорд. Посмотрим.

***

10 октября — Доброе утро, Лу, — помахал приветливо самый младшенький, уже во всю уплетая блинчики с малиновым джемом. Лухан неодобрительно прищурился и настороженно сел за стол, наблюдая за готовящим у плиты Сехуном. — Как спалось? — продолжал болтать макнэ с набитым ртом. — Ащ, — Сехун отвесил лёгкий подзатыльник мелкому, на секунду отвлекаясь от готовки. — Хватит болтать с набитым ртом, где твои манеры? — Сехун! — мелкий пролил горячий чай себе на брюки; Лухан гаденько захихикал, наблюдая за этими придурками. — Я, мать твою, лучше всех стреляю на расстоянии двадцати метров, а ты ругаешься хуже моей бабули! Лухан, наблюдая за перепалкой двоих, впервые за долгое время расхохотался, не скрывая своих эмоций. — Будешь кофе? — поинтересовался Сехун у омежки, потрепав того по волосам. — Блинчики уже остыли, пока ты спал, — глава банды тут же вернулся к плите, напевая какую-то незатейливую песенку под нос. — Ты решил меня отравить? — китаец поковырял вилкой в блинчике, принюхиваясь. Никогда он не пробовал домашней еды… — Сумасшедший, — хмыкнул Сехун, воруя у Лухана из тарелки один блин, откусывая и восторгаясь тем, какой он шеф-повар.

***

25 октября Близнецы же в это время решили возобновить так и не прошедший вчера киносеанс, променяв сытный завтрак на фастфуд и колу. Никто из банды не захотел присоединиться к их компании, ссылаясь на неотложные дела. Ну, в прочем, как всегда. — Эй, тюлень! — Ты идиот? Он — олень! Эй, олень! Давай с нами на кино! Лухань просто молча скрежетал зубами, еле сдерживаясь, чтобы не врезать обоим за кличку, которую ему так нагло приписали, а потому, к концу первого месяца проживания в банде Се, у него начал развиваться нервный тик при упоминании этого «милого» животного. — Держи, — неожиданно разнеслось над ухом; Лухан едва не заверещал, подпрыгивая, словно тот самый олень, только подтверждая свою схожесть с парнокопытным. Близнецы заржали, но вмиг замолчали, глядя на суровый взгляд лидера. — Не обращай внимания на этих детей, — Се вновь потрепал по волосам Лухана, протягивая тому пиво в стеклянной бутылке. — Мне? — А, ну да, — Сехун немного отпил из бутылки, возвращая её владельцу. — Там ничего нет, кроме пива, — лидер похлопал Ханя по плечу, удаляясь в свою комнату.

***

14 ноября — Эй, Олень, — проверещал макнэ; запрыгнув тому на спину. — Хэлп ми, доктор Дик!!! — Что тебе нужно, недоразумение? — закатил глаза Лухань. Он уже стал привыкать к неадекватному поведению банды и, кажется, к кличке тоже. — Срочно нужно достать со шкафа коробку с обмундированием. — Поздравляю. При чем здесь я? — закатил глаза Хань. — Ты должен достать её, ибо все остальные заняты подготовкой к сегодняшнему заданию, а лидер приказал тебе подготовить нашу спец-одежду. Ну, выгладить там всё и так далее… Глаза Ханя на минуточку превратились в два огромных блюдца. — Мне? Приказал? Да за кого вы меня держите вообще? — начал возмущаться омежка, но вмиг притих под укоризненно-злым взглядом карамельных глаз. Вообще-то, он здесь заложник, а следовательно, должен подчиняться приказам. Только вот за этот месяц он совсем забыл, что действительно заложник. Решил, что он часть этой семьи, если так можно выразиться. За всё время, если подумать, к нему и пальцем не притронулись. Скинув с себя тушку парня, Хань молча двинулся в сторону шкафа, который был, мягко говоря, огромен. Сжав губы в тонкую линию, он подставил лестницу и начал забираться на самый её верх, выискивая коробку; мыслями же он был где-то далеко, задумываясь о дальнейшей своей судьбе. Может ли он вернуться к прежней жизни? Ведь раньше никто не мог бы заставить Ханя сделать что-либо против его воли. Неожиданно, лестница стала клониться вправо, и, задумавшийся Лу, не сразу понял, что падает и пора бы хоть немного прийти в себя. Лухань уже хотел было закричать, но чьи-то руки вмиг поймали его, относя подальше от падающей лестницы. — Аккуратнее, — улыбнулся Сехун, опуская Лу на пол. — Ты о чём замечтался? Так и пораниться можно! — Но я же заложник, мне положено быть раненным, — сконфуженно пролепетал Лу. — Глупенький Олень. — Се, уже традиционно, потрепал Ханя по волосам и вышел из комнаты; младшему же показалось, что у него сейчас сердце остановиться от этого жеста… А Лухан в тот день понял несколько ужасающих его вещей: первое — есть люди, готовые безвозмездно прийти на помощь; второе — его больше не бесит тупая кличка «Олень»; третье — сердце стало бешено биться в присутствии О Сехуна.

***

24 декабря. Сочельник. За часами летели дни, а там и месяцы сменяли друг друга, принося с собой холода и завывание метели за окном. С каждым днём, живя в компании Сехуна и его друзей, Лухан всё больше убеждался в том, какая же он бесчувственная скотина. На первый взгляд, грозные и пугающие, эти ребята в жизни оказались весьма весёлыми и дружными. Братская любовь, поддержка; все до одного были словно семья, каждый готов был постоять за любого. Парни веселились, ругались, шумели, но беспрекословно слушали всё, что им говорил Сехун. А сам же альфа, хладнокровный убийца на любом задании, в обыденности — самый любящий «отец» оравы неугомонных киллеров, в лице которых он находил душевную отдушину для себя. Каждый день, втихаря подгладывая за парнями, Лухан всё больше погружался в себя, сам не понимая, что с ним происходит. Его пугало это до жути, ведь это было совсем в новинку — чувствовать что-то к людям. Его с самого детства учили быть тираном и деспотом, убивать, считая это нормой. Омега никогда ничего не испытывал к людям, кроме презрения и безразличия. И вот теперь, когда вместо привычных избиений от отца, упрёков его друзей и сплетен за спиной, Лу стали окружать забота и доброта, парень принял это в штыки. И в каждой незатейливой любезности, начал искать какой-то подвох. А сегодня, как назло, настроение оказалось ниже плинтуса. Весь день омежка ходил понурый, сам не понимая, что с ним происходит. И даже то, что в каждом углу дома кипела и бурлила жизнь, что все были заняты подготовкой к Новому Году, не доставляло ему радости. — Олень, что с тобой? — спросил один из близнецов. Ходишь весь день и портишь нам настроение своей печальной китайской личностью в канун Нового Года. Почему-то именно в этот момент Ханю захотелось расплакаться, но он усилием воли приказал себе держаться. Только один взгляд в сторону улыбающегося Сехуна отогнал все слёзы; альфа словил этот зрительный контакт, жестом руки приглашая омежку присоединиться. — Скорее, уже почти Новый год! — заметался второй близнец. — Все загадываем желания, пишем их на бумажке, поджигаем и бросаем в воздух пепел!!! Все засуетились, сумбурно выводя на бумаге свои заветные мечты. Близняшки дрались за право очерёдности в поджигании бумажек, макнэ вообще, кажется, писал целый очерк, а Сехун украдкой посмотрел в виш-лист китайца, хмыкнул и накалякал что-то на своей бумажке, закусив кончик языка. И только Лухан чётко знал, что напишет. «Обрести здесь свой дом». Куранты пробили двенадцатые раз; Хань лишь в последнюю секунду успел развеять пепел по воздуху, мысленно вздохнув с облегчением. Он искренне надеялся, что его желание сбудется в Новом Году. Затем он посмотрел на Сехуна, который держал в руках так и неподожжённый листок. — Почему не поджог? — вылупился Лухан удивлённо. Вся банда уже была занята поздравлениями друг друга и поглощением горячительных. Сехун лишь молча протянул листок и сказал: «Welcome!», выпивая залпом шампанское. Хань опустил глаза, читая на бумажке аккуратно выведенные слова: «Теперь мы — твоя семья».

***

Стрелка на висевших на стене гостиной часах медленно вращалась по своей на первый взгляд маленькой орбите, сменяя домики один за другим. Время уже приближалось к заветной цифре семь, но она вовсе не была решающей в жизни уже покрытого сумерками города. Наоборот в это время масштабный Токио начинал жить новой жизнью и новыми красками, разноцветными и чарующими. Сидевший в кресле, возле большого панорамного окна, Лухан блаженно откинулся на его спинку, поуютнее укутываясь в плед; грея замёрзшие пальчики о кружку с горячим какао. Вот уже с минуты на минуту должен вернуться Сехун, у которого по его же словам сегодня нет работы. Поэтому он может вернуться пораньше, чтобы провести с ним время. Но Хань искренне надеялся, что этого свободного времени у того не окажется. Не очень по душе ему компания в качестве шпалы с пистолетом где ни будь в кармане. И наверное по коварным играм матушки жизни, стоило ему только подумать о Сехуне, как входная дверь слегка скрипнула, впуская в дом гостей. Хань даже противно поморщился, когда среди голоса и копошения в коридоре альфы расслышал ещё и голос Дэниэля, без умолку о чём то говорившего. — Ну, прекрасно… — сквозь зубы процедил Хань, накрываясь пледом с головой в надежде, что его не заметят и дадут побыть одному. Но наверное его мечтам не суждено было бы сбыться, по крайней мере сегодня, так как спустя несколько минут какого-то копошения, квартиру наполнил громкий, но дико писклявый крик Дэна. Поняв, что там происходит что-то серьёзное, омежка помчался на звуки, но так и замер на пороге, не зная что делать. Увиденная картина застала его в панику, но лишь внутреннюю, на деле же он оставался спокойнее рыбы, что не скажешь о Дэниэле, который уже вовсю кричал в телефон адрес скорой, то и дело не отрывая взгляда от скорчившегося на полу Сехуна, пытающегося на первый взгляд себя задушить. — Хань, ну не стой ты! Помоги! — кричал подросток; поднимая с пола не лёгкую тушку Сехуна и пытаясь дотащить его до кровати. — Доктор, что с ним произошло? — еле сдерживая слёзы, обращался Лухань к солидному бете в белом халате. — У него эндогенная бронхиальная астма, молодой человек, — помассировав виски, устало ответил доктор; записывая показания в свою карту. — Эта болезнь крайне редкая и на наш день мало изучена. Но она есть и поэтому мы не можем закрывать на это глаза. То что случилось с вашим знакомым, лишь начальная стадия, которая может начать прогрессировать, а может и нет. Но спешу вас заверить, что его показатели и так уже достигли второй ступени. Если во время не принять соответствующие меры… — бета перевёл взгляд с Ханя на лежащего на кровати Се. — Я пропишу вам необходимые препараты. Но вы должны проследить, чтобы он принимал их вовремя. Иначе других таких приступов вскоре может и не быть во все, — закончив свою речь, врач быстро черканул в бумажке многочисленное количество разнообразных лекарств с подробным описанием когда и какая доза, и спешно удалился, на прощанье пожелав Сехуну скорейшего выздоровления. А Лухань как стоял в шоке с застывшими в глазах слезами, так и остался. В голове сразу стали роится мысли о немедленном докладе новых вестей отцу и о свершении, наконец, этой мести, про которую он совсем забыл, но посмотрев на кровать и увидев спящего на ней Сехуна, он подумал отложить этот разговор чуть подальше, чтобы лишний раз не выдавать себя. В тот вечер, когда Хань в очередной раз проверил состояние Се и под личным его контролем тот принял назначенные лекарства, он решил побольше узнать об этой болезни. Ну если не из-за надобности зацепок, то хотя бы из любопытства. Патология начинает формироваться неожиданно для человека. Развивается она по прогрессирующему сценарию: от незаметных симптомов до гораздо более ярких, сильно осложняющих процессы жизнедеятельности. — На этих словах омежка, запнулся, вспоминая, что ведь и действительно некоторые симптомы прослеживались, которые Хун постоянно списывал на недосып. Не значит ли это, что он уже давно знает о своём диагнозе и только потому скрывал его, чтобы не доставлять Ханю проблем? На формирование болезни могут оказывать определённое влияние болезни дыхательной системы, перенесённые в детстве. Если не принять соответствующие меры и вовремя не начать лечение… Смерть… Прочитав последнюю фразу Лу шумно выдохнул, резко захлопывая крышку ноутбука и отодвигая его как можно подальше. Почему-то внезапно стало как-то не по себе. И дело вовсе не в статье из интернета… Но Хань до сих пор не мог понять в чём же тогда…

***

Месяцы пролетали один за другим, оставляя позади себя бессонные ночи и неспокойные дни, проходившие для Лухана как уже наизусть выученный однотипный спектакль со всеми известными в нём ролями. Прошло уже два месяца, а Сехун так и не пошёл на поправку. Постоянные одышки и кашель, ночные приступы… Всё это и многое другое было головной болью для маленького Лухана, который часто самостоятельно заботился о Сехуне, чья комната буквально за пару месяцев стала самой настоящей больничной палатой с горой разнообразных баночек и порошков и единственным человеком, который каждый день резал глаза… и сердце. Его утро в тот день началось как обычно. Сначала быстрое принятие душа и приведение себя в порядок. Готовка завтрака на двоих и неспешное принятие пищи. После чего лекарства. С момента подписания у себя в голове откуда-то взявшейся невидимой галочки: «Вылечить О Сехуна», Хань как примерная мама следил за каждым движением или действием своего пациента, который часто жаловался на нестерпимые боли в груди и чувство нехватки воздуха. Ну, как жаловался, вовсе даже наоборот, старался скрыть те факты, что ему больно или некомфортно, а Лухань в свою очередь научился читать его как открытую книгу, уже наперёд зная обо всём. День так же проходил в спокойном и неторопливом ритме, иногда заглушая его резкими обострениями болезни, которые так или иначе сказывались на физической активности Сехуна, закрывая ему доступ для слишком масштабных нагрузок. Этот день, по всем его происшествиям был вполне себе обычный для Ханя. Но для Сехуна этот день был особенным. — Хань, — с ощутимо заметной хрипотцой в голосе, позвал омежку Сехун, на что тот незамедлительно откликнулся. — Что такое? Опять приступ? — с волнением подбежал к парню Лу, начиная быстро шарить по карманам в поисках ингалятора. — У меня к тебе небольшая просьба. Выполнишь для меня? — игнорируя копошения омеги, задал вопрос Се; Хань вмиг насторожиться, подозрительно окидывая его взглядом. — В общем. У моих родителей сегодня годовщина свадьбы. Я бы очень хотел поехать, но… — То есть я должен навестить их вместо тебя? — вздёрнул бровью Лухань. Почему-то ему не нравилась эта затея. — Да. Пожалуйста. — Ладно, уговорил… — на поражение поднял руки Хань, прекрасно понимая, что это отличная возможность слегка развеяться. — Так, только я не понял, почему ты встал с кровати?! — на внезапное возмущение омежки, Сехун только звонко засмеялся, но уже вмиг этот смех сменился раздирающим горло кашлем. И ему ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в постель, перед этим успев всучить небольшой обрывок бумажки с адресом бегающему по дому Ханю.

***

— Ха, он это действительно серьёзно… — немного иронично хмыкнул Хань, стоя у двух небольших, но ухоженных могил с выгравированными на них инициалами. Оказывается тем самым адресом, что накануне всучил ему Сехун, оказался адресом местного кладбища.  — Кажется, я недооценил его. И что мне теперь прикажете с этим делать? — он непонимающе посмотрел на букет алых роз у себя в руке, после переводя взгляд на могилы, которые всё так же отвечали ему холодом. Немного потоптавшись на месте он аккуратно положил букет между двумя могилами, по инерции зачитывая какую-то молитву. Так наверняка сделал бы Сехун, если бы сейчас был здесь. На кладбище сегодня на удивление было тихо. Ни единой души. И ведь день такой чудесный. Оглядевшись по сторонам и ещё раз убедившись, что его никто не услышит и не увидит, омежка присел на небольшую скамеечку, стоящую напротив могил и с полчаса просто смотрел как ветер колышет ветви берёзы, как слегка касается нежных лепестков роз, которые периодически отрываются от пышного бутона, разлетаясь к гранитным плитам. Он видел всё это и отчего-то ему хотелось разрыдаться, чтобы его кто-нибудь утешил и так же, как и Сехун когда-то произнёс, что они ни в чём не виноват. Сехун… — Знаете, а ведь раньше я любил наблюдать, как страдают люди, видеть боль в их глазах, — внезапно начал говорить Хань, как-то печально посмотрев на молчаливые плиты. — Для меня это было обыденным развлечением, иногда я и сам принимал в этом участие, даже не понимая или просто не хотя понимать, что этому человеку больно. Что он страдает. Но, почему сейчас, когда я вижу как страдает Ваш сын, мне хочется уйти под землю? Я не могу нормально есть и спать, ведь каждый день, каждую секунду мне приходится сталкиваться с ним. Лицом к лицу. И этот взгляд, которым он на меня смотрит… Почему в нём столько любви?! Я ведь знаю, что не заслужил всего этого. А он всё равно продолжает смотреть. И от этого ни капли не спокойней. По ночам, когда никто не видит, я постоянно задыхаюсь от слёз в своей комнате, проклиная себя. И ведь мой отец уже давно хочет его убить. Но… Я уже не хочу этого… Я… — на последнем предложении он уже разрыдался, не пытаясь больше прикрываться лживыми эмоциями. — Как думаете, смогу ли я получить его прощение, если расскажу всю правду? — с надеждой в голосе, сквозь всхлипы спросил Хань, даже не надеясь на какой-либо ответ. Просто ему нужно было кому-то выговориться, а никто не может так же спокойно тебя выслушать, кроме могил, с которых, как по волшебству омежке прилетел небольшой алый лепесток, опускаясь на ладонь. — Спасибо, — прошептал Лухань, но даже в этом простом слове чувствовалась настоящая искренность. Возвращаясь домой, Хань всю дорогу отчего-то улыбался. Наверное от того, что наконец сможет всё рассказать Сехуну. А его ответ… Будь что будет… — Се, я дома! — с порога прокричал Лухань, на ходу снимая кроссовки. Но квартира ответила ему на удивление непривычной уже тишиной. — Наверное спит, не буду его будить, — тихонько прошептал омежка, на носочках прокрадываясь в гостиную. Но стоило ему только завернуть за угол, как он едва не потерял равновесие от увиденной картины. Тишина… Страх… Пистолет… Сехун… — Отец, что ты делаешь?! — непонимающе спросил Хань, замечая, как мужчина уже взводит курок по направлению к альфе. Наверное этот вопрос являлся самым глупым из всех. — Отец! — Добрый вечер, сынок. Ты как раз успел к окончанию представления, — исказив губы в злобном оскале, мужчина прицелился, готовясь в любой момент выстрелить. — То, чего мы так долго ждали, наконец случится. Мы ведь давно этого хотели, помнишь? И вот сейчас я наконец покончу со всем раз и навсегда. Страх… Не за себя, за Сехуна… Глаза в глаза… Они смотрят друг на друга. И никто не может произнести ни слова. Кажется, это их последние секунды вместе. Собственный крик режет тишину, и пронзает тонкую кожу. Глупая попытка спасти Се, закрывая собой от всего мира… Слезы предательски льются по белоснежным щекам… Глаза в глаза… Еще одно мгновение… Одно дыхание на двоих… Выстрел.