Игры аристократов

Нанизаны звуки на тонкую нить. Ты можешь связать меня, можешь убить. Меня это вовсе не будет смущать, Я, может быть, даже не буду кричать.*

  — Делайте ваши ставки, делайте ваши ставки! — верещал низкорослый волшебник с козлиной бородкой и крючковатым носом, в длинном плаще, который болтался за ним «поводырем». — Делайте ваши ставки!   Аукцион.   — Сегодня мы продаем новую партию рабынь! Сладенькие грязнокровочки… М-м-м, ну загляденье просто! — Он поковырял в ухе и взял маленький молоточек. — Итак, первая на выданье — мисс Джинни Уизли! Она, конечно, не является магглорожденной волшебницей, но общение с грязнокровками и, — он плюнул и выругался себе под нос, — надежда на то, что они когда-нибудь смогут выжить с нами в одном мире, равносильны этому.   Двое рослых мужчин вывели лохматую рыжеволосую девушку. Она была какая-то помятая и подавленная. Девушка не упиралась, не билась, не сопротивлялась: она знала, чем это для нее обернется.   — Кто хочет купить эту юную рыжую бестию? — вновь подал голос аукционист. — Это хороший товар, не пожалеете! Сколько дадите?   — Пять тысяч! — послышался хриплый голос из зала.   — Мистер Нотт, пять тысяч раз, пять тысяч два…   — Восемь тысяч!   — Восемь тысяч раз… Восемь…   — Десять тысяч!   — Продано! — Молоточек с силой ударился об стол. — Мистер Забини, — работорговец лукаво поглядел на темнокожего юношу, стоящего у самого выхода, — хороший выбор, вам упаковать?   — Нет, благодарю, давайте так, — ответил Блейз и, перед тем как выйти из душного зала, небрежно бросил: — И чтобы через пять минут она была на улице.   — Мы снимем деньги с вашего счета в банке, приятно иметь с вами дело, мистер Забини! — крикнул ему вслед волшебник, только что совершивший преступление, — продажу живого человека. Хотя продай он мертвого, благим делом бы это все равно не стало. — На очереди мисс Гермиона Грейнджер! Лучшая ученица школы Хогвартс! Чистенькая грязнокровочка…   На площадку вывели худую шатенку. По бледному лицу и синякам под глазами было видно, что она мало спала и плохо ела. Вьющиеся волосы Гермионы растрепались, и сейчас она была похожа на знаменитую Пожирательницу смерти — Беллатрису Лестрейндж. Девушка дернулась и попыталась вырвать руки, за что сразу же получила подзатыльник от своих надзирателей. По грязному девичьему личику потекли слезы. Она всхлипнула.   — Сколько дадите за мисс Грейнджер?   — Пятнадцать тысяч!   — Мистер Нотт, снова вы? Пятнадцать тысяч раз…   — Двадцать тысяч!   — Двадцать тысяч раз… Двадцать тысяч два…   — Двадцать пять тысяч, — донесся спокойный мужской голос откуда-то из угла, и все присутствующие повернулись в его сторону. Там стоял высокий, бледный юноша. У него были великолепные платиновые волосы, тонкие черты лица. Юноша сделал вид, будто никого и ничего не замечает, и небрежно стряхнул невидимую пылинку с плеча.   — Продано! — аукционист сверкнул глазами. — Мистер Малфой, вам упаковать? Гермиона Грейнджер в надежде подняла глаза на своего нового хозяина. Легкая тень разочарования, смешанного с удивлением, пробежала по ее лицу. Зачем она нужна этому хорьку?   — Да, упакуйте, — отозвался Малфой, — и выведите на улицу, да поскорее… — с этими словами он спешно вышел из аукционного зала.   Что происходило там дальше, Гермиона не увидела. Ее поволокли куда-то — а через несколько секунд уже «упаковали». Руки и ноги гриффиндорки были перевязаны декоративными красными лентами, на шее красовался ошейник с колокольчиками, которые противно звенели, стоило рабыне сделать хоть малейшее движение. Девушка тяжело вздохнула. Те, кто ее сопровождал, прикрепили к ошейнику поводок.   «Еще намордника не хватает, и будет целый комплект», — подумала Грейнджер.   Один из мужчин довольно загоготал и схватил Гермиону за подбородок, любуясь ее лицом.   — Филл, смотри, какая зверушка! Может, с ней поразвлечься? Жалко такой товарчик отдавать кому попало…   Девушка зло посмотрела на него и плюнула прямо в лицо обидчику.   — Ах ты, сука! На тебя намордник надеть надо и проучить как следует… Эй, Филл, притащи-ка сюда намордник!   Тот, кого, по-видимому, звали Филлом, быстро принес какую-то странную вещь. Бывшей ученице Хогвартса открыли рот и засунули туда грязные пальцы. Она подавила рвотный рефлекс и укусила мужчину за палец. Тот пнул ее в живот. «Зверушка» согнулась, и ей в рот всунули железную перекладину с множеством ремешков. Что-то щелкнуло на затылке — Гермиона беспокойно дернулась.   — Не рвись на свободу, зверушка, ведь ты — обычная шлюшка… — пропел у нее над ухом грубый мужской голос.   Чьи-то липкие, потные руки потянули девицу вперед, заставляя наклониться. Послышался звук расстегивающейся ширинки. Гермиона начала вырываться, но быстро устала. Страх сковал ее, и по телу пробежала крупная дрожь. Надзиратель по имени Филл подошел спереди и начал расстегивать ремень своих брюк.   — Вы что, кретины?! — донесся знакомый голос аукциониста. — Товар мистера Малфоя, а не ваш! Вы должны отвести ее на улицу! На улицу!   Грейнджер облегченно вздохнула и выпрямилась, спокойно освобождаясь из рук одного из надзирателей. Филл сконфуженно вздохнул, застегивая брюки, а его напарник потащил Гермиону на улицу, видимо, уже справившись с одеждой.   Погода была отвратительная: шел проливной дождь, где-то вдалеке были слышны раскаты грома. На улице было темно и мрачно, ведь небо затянуло свинцовой пеленой туч. Когда-то здесь, в Косой Аллее, было многолюдно и весело… Но это когда-то.   На дороге стояла большая черная карета, запряженная двумя белоснежно-белыми лошадьми. Гермиону подвели к ней, открыли дверцу и с силой втолкнули внутрь. Она даже не упиралась — знала, что сопротивление бесполезно. И, хотя день выдался холодным, внутри кареты было тепло и уютно. Новоиспеченный ее хозяин сидел с безразличным лицом — девушка неуверенно села напротив.   — Малфой, — нерешительно, даже немного испуганно начала она.   — Ну, во-первых, не Малфой, а хозяин. Теперь ты моя рабыня. Ты не имеешь ни личного мнения, ни желаний. Ты не имеешь права мне противоречить. Ты должна слушаться меня во всем. Не будешь меня слушаться — пеняй на себя. Уяснила? — Грейнджер замотала головой. На глаза навернулись слезы.   — Ты не можешь так… — Намордник мешал говорить. — Я не вещь, Малфой. И даже если ты меня убьешь, то хуже сделаешь только себе…   — Я тебе сказал, как ты обязана меня называть, — прервал ее Малфой. — И разве я говорил, что убью тебя? Поверь, есть куча других способов, как наказать. А теперь, — он указал пальцем на мокрый пол кареты, — ложись, там — твое место.   Девушка жутко возмутилась такому приказу, но все же повиновалась. Дорога в Малфой-Мэнор прошла отвратительно. Транспорт то и дело подскакивал на холмиках и ямах, а Гермиона вместе с ним, сидя на полу, обнимая колени и горько рыдая. Как так вышло, что ее продали в рабство? Мало того, что продали, так еще кому? Великолепному хорьку и задире — Драко Малфою! Мерлин, куда ты смотришь…   Когда наконец карета остановилась, Малфой вытолкнул Гермиону наружу на улицу и сам вышел из кареты, хлопнув дверцей.   От резкого толчка Грейнджер не устояла и рухнула прямо в лужу. Боль и обида еще глубже закрались в ее душу, нещадно губя.   Драко грубо схватил девушку за предплечье и, с силой потянув следом за собой, повел в поместье. По пути он вдруг остановился.   — А знаешь, что, Грейнджер? Ты пойдешь «домой» на четвереньках, ты же зверушка. Рабыня. Низшее сословие! — Гриффиндорка покраснела и отрицательно покачала головой. — Ах ты, тупица, Грейнджер! Это не просьба — это приказ! И если ты его не выполнишь…   — Я не собираюсь выполнять твои грязные поручения! — вспыхнула униженная Гермиона. Ее глаза загорелись гневом. — Ублюдок хренов, иди ты к черту!   Лицо Драко Малфоя ничего не выражало. Абсолютно ничего. Он просто молчал, глядя на девушку испепеляющим взглядом. Секунда — и по щеке Гермионы, со всех сил, прошлась рука аристократа. Девушка подавилась рыданием, падая на колени перед ненавистным слизеринцем.   — Как я хочу, чтобы ты сдохла, сука! — плюнул Драко и резко потянул за поводок. Гермиона, все еще рыдая, поползла за хозяином.   Ну вот. Второй раз за день ее оскорбили этим словом. Хотя, если посмотреть со стороны, на грязную сучку она и была сейчас похожа. Наверное, лучше просто умереть и ничего не чувствовать.

***

  Гриффиндорка не помнила, как оказалась в поместье. Она лежала на полу, тяжело дыша и устало закрыв глаза. Рука болела от крепкой малфоевской хватки. Кто-то аккуратно прикоснулся к ее локтю, будто пытаясь разбудить.   — Молодая мисс, молодая мисс… — услышала она тихий, тоненький голосок. — Господин приказал мне помочь вам. Молодая мисс, вы должны помыться и одеться.   Гермиона открыла глаза и подняла голову. Маленький домовой эльф с большими выразительными глазами зеленого цвета и длинным носом нежно теребил ее руку. Обреченно вздохнув, девушка поднялась с ковра. Эльф сразу же схватил ее ладонь и повел в ванную.   Зайдя в комнату, девушка ахнула от восхищения. Большое, хорошо освещенное и выполненное в молочно-белых тонах помещение было больше похоже на сауну, чем на обыкновенную ванную комнату: душевая кабинка невероятных размеров, на полу приятно холодящий ступни кафель, огромное зеркало на стене и, собственно, сама ванна — все это вызывало исключительно положительные эмоции.   Грейнджер впервые за день улыбнулась. Хоть что-то хорошее. Быстро скинув с себя подобие одежды, она залезла в ванну, спеша насладиться теплом воды. Эльф, которого, как оказалось, звали Тинки, с удовольствием помог девушке привести себя в порядок.

***

  — Драко, милый. — Великолепная блондинка в багрово-красном платье обняла юношу, стоящего у окна. — Почему ты грустишь?   Юноша промолчал, глядя в окно. На улице снова был дождь. В сером печальном небе иногда появлялись просветы, но и те быстро исчезали. Драко устало вздохнул, поворачиваясь к девушке, — и та сразу же разжала объятья, попятившись назад.   — Что такое? — мягко спросил Малфой, слегка склонив голову набок. — Тебя что-то не устраивает?   — Нет, все в порядке, — взволнованно ответила собеседница, стараясь не показывать своих истинных чувств. — Может, тебе что-то не нравится?   — Может, и не нравится. — Драко сделал шаг вперед, подойдя вплотную к блондинке. — А может, и нравится, Роуз…   Девушка соблазнительно улыбнулась и запрокинула голову назад, открывая взгляду слизеринца тонкую, элегантную шею. Парень наклонился к ее горлу, вдыхая тонкий запах розы и осторожно прикусывая нежную, чувствительную кожу. Его руки непроизвольно легли на тонкую талию, и Драко просто не мог оторваться от любовницы. Нет, он совершенно не любил ее. Просто страстно желал. Прикоснуться к ее телу, почувствовать ее запах, поглядеть в глаза цвета изумруда.   Розалия сладко застонала, когда юноша провел языком по ее острым ключицам. Запуская тонкие пальцы в его волосы, девушка прижималась всем телом к любимому, тем самым возбуждая. Роуз знала, как ее стоны заводят Малфоя-младшего. Как прикосновения к волосам заставляют его рычать от удовольствия и желания. Как действует ее запах на его чувства…   Драко аккуратно стянул с девушки платье и, подхватив ее на руки, усадил на письменный стол, стоящий у окна. Принявшись вновь страстно целовать шею любовницы, он попытался расстегнуть замысловатую застежку бюстгальтера, но, услышав удивленный возглас, донесшийся из-за спины, остановился. Он резко развернулся и увидел стоящую на пороге дуреху Грейнджер. Та округлила глаза и торчала у двери, как слабоумная, разинув рот.   Роуз соскочила со стола и, недовольно хмыкнув, схватила платье, лежавшее на полу. Поспешно натянула его на себя и, смерив возлюбленного взглядом, полным ненависти, направилась к двери.   — Роуз, стой! — голос Малфоя звучал как-то совсем жалко. Как голос неудачника, которого только что отшила девица. — Роуз!   — Опять, Драко?! Опять?! — вспыхнула девушка, остановившись рядом с Гермионой. — Быть может, ты хочешь познакомить меня со своей шлюхой? Давай! Ты ведь и это можешь? Ты делаешь все, что тебе заблагорассудится, так почему бы тебе не познакомить нас?   — Ты все неправильно поняла. Она, — Драко указал на возмущенную гриффиндорку, — моя рабыня. Я купил ее сегодня на аукционе. А ты идиотка, раз подумала, что я сплю с грязнокровкой!   Громко хлопнула дверь, и Драко с силой и злостью ударил руками по деревянному столу. Во всем, как всегда, виновата тупая Грейнджер. Она всегда ему мешала — и всегда будет мешать, потому что ее невероятная способность появляться не в том месте и не в тот час развивается с каждым годом все больше.   — Безмозглая шлюха… — процедил Малфой сквозь зубы. — Это все твоя вина, мразь. Я хочу, чтобы ты сдохла…   Ярость окутала бывшую ученицу Хогвартса. Ей совершенно не нравилось, когда в лицо говорили такие вещи. Со своей слепой верой в победу она ринулась к насмешливому и гадкому слизеринцу, дабы хорошенько проучить гада. Грейнджер несколько раз ударила его кулаком в живот, потом — ладошкой по щеке. Она била его сколько вздумалось. Сколько хотелось отомстить и сделать больно. Казалось бы, этот миг длился вечность, но, когда его руки перехватили руки Гермионы, вечность закончилась. Драко больно сжал ее запястья.   — Выходит, теперь моя очередь тебя бить? — промолвил он, пытаясь достать палочку из кармана брюк. Наконец, когда ему это удалось, юноша направил палочку на нее. — Я-то буду поумнее тебя. Так мне применить непростительное заклятье, как думаешь?   В ее глазах хорошо читался ужас. Все верно. Этот подонок может сделать все что угодно. Убить, заставить страдать, изнасиловать или мучить какими-нибудь средневековыми пытками.   Темные силы победили, и везде царит полное безумие. Поэтому слово «маггл» или «магглорожденный» в этом мире звучат словно приговор. Приговор к рабству. Приговор к насилию.   Грейнджер совсем тихо прошептала: «Нет».   — Нет? — с наигранным удивлением поинтересовался слизеринский Принц. — Как так? Как так получилось, что грязная, непослушная рабыня сама прикасается к хозяину? А, грязнокровка, что ты скажешь на это?   — Грязный ублюдок, — ответила она, пытаясь вырваться.   — Ответ неверный. Круцио!   Девушка упала на пол, изгибаясь, издавая непонятные звуки. Предательские слезы в который раз покатились по бледным впалым щекам.   Это была невыносимая боль, как будто тебя обливают кипятком. Как будто в горло льют расплавленный металл. Как будто изнутри тело разрывают микроскопические, никому не ведомые существа. Такого даже врагу не пожелаешь. А хотя, нет, Драко Малфою — пожелаешь.   Гермиона ожидала нового прилива боли, как вдруг все закончилось. Драко присел на корточки рядом с ней.   — Понравилось, еще хочешь? — ядовито поинтересовался он.   Это все его жутко забавляло. Так приятно было смотреть, как больно другим, как враги корчатся в его ногах, моля о пощаде. Как человек стонет от боли, готовый на все, даже на смерть, лишь бы пытки закончились.   Рабыня посмотрела на него взглядом, полным боли и отчаяния. У нее не было сил вымолвить хоть словечко — такую невыносимую боль принесло заклятие. Невозможно было пошевелиться.   — Я не слышу ответа, Грейнджер! Ведь ты хочешь еще, да? — Серые глаза сверкнули. — Куда же делась твоя хваленая гриффиндорская храбрость? А гордость твоя где? Круциатус хочешь, да? Получай!   — Нет, — измученно просипела Гермиона. — Пожалуйста, не надо…   Малфой встал и медленно отошел в сторону. Ну что же, сегодня Гермиона Грейнджер потерпела грандиозное поражение. Иногда даже гриффиндорцы проигрывают…   Что-то громко щелкнуло, и последнее, что увидела Гермиона, — ярко-красный луч, летящий прямо на нее. *Fleur