Недоумённый контакт 428

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
PG-13
Размер:
Миди, 89 страниц, 17 частей
Статус:
закончен
Метки: Пародия Фантастика Экшн

Награды от читателей:
 
«За старую фантастику!» от Graved
«Физика - сила! Или наоборот?» от Araviel
Описание:
Самый обычный линейный крейсер самой обычной космической Империи проигрывает бой и спасается бегством. Самый обычный колонизационный корабль самой обычной космической конфедерации терпит крушение и лишается всякой связи с метрополией.
Космическая опера против научной фантастики. Жидкий вакуум против ньютоновской физики. Лихие истребители против беспилотным дронов. И полное, абсолютное, обоюдное недоумение : Что? Это? Такое?!

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Произведение написано по заявке:
http://gcugreyarea.livejournal.com/81581.html

На 2016.11.13:
№12 в топе «Джен по жанру Пародия»
№20 в топе «Джен по жанру Фантастика»
№35 в топе «Джен по жанру Экшн (action)»

На 2017.11.14
№7 в топе «Джен по жанру Пародия»
№22 в топе «Джен по жанру Фантастика»
№25 в топе «Джен по жанру Экшн (action)»

На 2018.09.26
№4 в топе «Джен по жанру Пародия»
№19 в топе «Джен по жанру Фантастика»
№16 в топе «Джен по жанру Экшн (action)»
Спасибо вам!

6. Ближний бой / SO

25 сентября 2018, 00:27
      Больно…       Что… что произошло? Почему у меня всё болит? Меня подбили?       Сосредоточиться. Там наверняка был бой, надо просто сконцентрироваться и вспо…       Ой.       Да. Бой. Там был бой. Бойня. Бесстрастные бросили против нас сотни бомбардировщиков и истребителей, разогнанных до умопомрачительных скоростей. Никто не верил, что они попадут. Они попали.       Они попали. Нашего космокрыла больше нет. Это настолько страшно, что в это практически невозможно поверить. Неужели… никто? Последние мгновения боя ускользают из памяти, выскальзывают вёрткими рыбками. К тому моменту я слишком глубоко погрузилась в Транс, а это не способствует ясности воспоминаний.       «Неустрашимый»! Если уж в нас попали, то что случилось с линейным крейсером?!       Стону от боли, но всё же соскальзываю в Транс. И немедленно сдёргиваю щит. Неужели я умудрялась щититься даже в таком состоянии?       Без щита сразу становится легче, вот только я тут же попадаю в мутную, непроницаемую пелену. Гипершторм. Уже и забыла, какая это гадость. Как же невовремя, а…       Но… но если начался гипершторм – значит, его кто-то вызвал? Значит, «Неустрашимый» выдержал обстрел и зачем-то прыгнул к местному светилу?       Да. Да, так и есть. Линейный крейсер выжил. Истощённый щит выдержал все пять волн, или стимулятор двигателя внезапно пришёл в норму, или ещё что-нибудь… Папа опять всех спас, спас, несмотря ни на что. Я не осталась последней выжившей в этой жуткой системе, до краёв наполненной механической мерзостью. Это слишком жутко, чтобы быть правдой. Гипершторм говорит именно о выживании «Неустрашимого», а не… не просто об очередном начале гипершторма.       Вот только теперь я не могу дозваться. Ни до кого.       Выныриваю из Транса и открываю глаза. Почему-то даже столь ничтожное движение требует кучи сил.       Передо мной – пульт управления истребителя. Разбитый. Погасший и мёртвый. Ни единого огонька, ни единого сигнала от работающих систем. Как я его посадить-то умудрилась? Меня подбили, я сделала вид, что истребитель неуправляемо падает, он и вправду неуправляемо падал, а дальше… что? Наверное, как-то посадила его на бессознательном Трансе. Точнее, разбила не вдребезги. Меня спас аварийный гравикомпенсатор, а вот истребитель не спасло ничего. Интересно, в нём хоть что-то функционирует?       Подрагивающими руками отстёгиваю ремни безопасности. Сегодня они мне жизнь спасли. Ну давай же, расстёгивайся же наконец! Есть! Так, и что тут у нас?       Ничего хорошего.       Герметичность кабины нарушена, её заполнил ядовитый воздух Аммиака. Дополнительные баллоны… отсутствуют. Проклятье, они хранились в той части истребителя, что пострадала больше всего! Запас кислорода в костюме пилота – шесть часов. Точнее, уже пять с половиной. Боже, как же неудачно, ведь в истребителе неделю можно продержаться, а теперь…       Ещё в костюме имелся небольшой запас воды (я с наслаждением сделала глоток) и питательной пасты. В истребителе тоже хранился аварийный запас воды и провизии, и он даже частично уцелел – но при закрытом забрале толку от него никакого. Ладно, смерть мне грозит отнюдь не от голода или жажды.       Лучше б запасные батареи для бластера остались целы, но НЗ с ними теперь тоже находился… где-то там. Подозреваю, там же, где и баллоны. Ну надо же приземлиться настолько неудачно!       Смотровое стекло кабины пошло трещинами, ни жука не видно. Изгибаюсь и нащупываю аварийный люк. Там сплошная механика, но если и она заклинила…       Уф. Не заклинила. Вылезаю.       Бурая безжизненная местность. Тоскливый вой морозного ветра. Воздух полон какой-то взвешенной мути. Местное светило практически скрылось за грядой холмов, но его тусклый свет пока ещё позволяет разглядеть окрестности. А разглядывать есть что – по правую руку лежит…       Умом я понимаю, что в открывшейся картине нет ничего запредельно чуждого. Ну гигантский карьер. Ну монументальные отвалы пустой породы. Ну какие-то заводы. На Айрексе наверняка можно было и не такое увидеть.       Умом-то я понимаю, но от открывшейся картины всё равно бросает в дрожь. От неё веет какой-то исполинской, нечеловеческой мощью.       И – пустота. Ни огонька. Ни движения. Весь рудник выглядел оставленным, брошенным, забытым. Будто в какой-то момент роботы снялись с места и ушли. Просто ушли.       Глубоко вздыхаю и взвешиваю свои шансы.       Гипершторм может прекратиться в любой момент, но вероятнее всего продлится ещё дня три-четыре. К этому времени меня давным-давно не будет.       Докричаться до папы через гипершторм? Пытаюсь соскользнуть в Транс и спешно опираюсь на борт истребителя. Нет. Слишком устала. Может, чуть позже, если пройдёт эффект сверхглубокого Транса и если папа… если он вообще…       Он жив! ЖИВ!       Истребитель не поднять, теперь это просто груда металла. Воздуха осталось на пять часов. Можно лечь в кресло, постараться дышать как можно реже и периодически входить в Транс. Хотя при неподвижности меня и мороз доконать может… Или можно пойти на завод и попытаться найти… что-то. Ну хоть что-то! Мощный гиперпередатчик, истребитель с анобтаниумной катушкой, помещение с нормальной атмосферой и шлюзом…       Нет. Не стоит обманывать себя. Я ничего не дождусь и ничего не найду. Мне следовало умереть там, в пустоте, защищая «Неустрашимый», а не доживать оставшиеся часы на этом грязном шарике.       С сомнением рассматриваю бластер. Двенадцать выстрелов, батарея полностью заряжена. Может, ну его? При попадании в голову я даже не успею ничего почувствовать…       Нет. Нет! Я поклялась драться до конца. Может, на том заводе мне удастся подстрелить хотя бы парочку роботов.       Первый десяток шагов оказался самым сложным, потом втянулась. К счастью, до ближайшего входа в ближайшее здание всего метров сто, вряд ли больше. И хорошо. Ходок из меня неважный.       Шаг. Шаг. Шаг. Это совсем просто, да? Нужно лишь переставлять ноги. Сначала одну, потом вторую. Сначала одну, потом вторую. Я ж ведь часто так делала. Делала и не замечала, ведь ходить – это так просто!       Так почему же это настолько сложно?!       Ковыляю. Проём в стене уже совсем близко. Тёмный, огромный, не на людей рассчитанный. Высотой, наверное, в три или четыре человеческих роста. На истребителе залететь можно. А за ним – та же пустота и непод…       Что?!       Вскидываю бластер. Стреляю.       Мимо. Попала.       Опираюсь на колени, дышу как после пробежки. Тут кто-то есть. Нет, не кто-то. Роботы, будто в насмешку названные Бесстрастными. Ну кто ж тогда знал-то?       Тут действительно есть роботы. Они только притворяются, что комплекс оставлен. Затаились, ждут. А я, выходит, иду прямо к ним в логово?       Подхожу поближе к останкам робота. Зашедшее светило почти не даёт света, включаю налобный фонарик. Круг света освещает мешанину каких-то деталей. Иглы, шланги, провода, осколки стеклянных ампул… Это определённо пыточный робот. Они настолько низко меня ценят? Или думают, что в бластере закончились заряды? Ну уж нет, я ещё повоюю!       До боли прикусываю губу, вглядываюсь в зияющий проём. Холодная и безжизненная равнина, холодное и подавляющие здание, в котором затаились механические убийцы. Что выбрать?       Я… я с детства хотела летать. Защищать Империю. Я жила этой мечтой, зная, что Смерть летает у пилотов за плечами. И что же теперь – отступить? Струсить?       Покрепче сжимаю рукоять бластера и шагаю вперёд. Я не отступлю. Пусть об этом никто и никогда не узнает – я не отступлю.       Главное, не забыть оставить последний заряд для себя. Нельзя позволить роботам захватить мою душу.       Запустение только кажется абсолютным: кое-где горят лампочки. Редкие и тусклые, они светятся каким-то мёртвым, неестественным светом. Не столько разгоняют тьму, сколько нагоняют жути. Хорошо, что энергии в фонарике хватит до… в общем, хватит.       Захожу в огромное помещение с огромными неработающими механизмами. Какие-то трубы, конвейеры, гигантские цилиндры… нет, ничего знакомого. Будь на моём месте механики, они бы поняли больше… а может, и нет. В любом случае, никаких признаков работающего гиперпередатчика. Так, а это что?       По стенам пляшут неяркие световые отблески. Прячусь за какой-то бандурой, с трудом приседаю на корточки и осторожно выглядываю. Ага, ещё один пыточный робот, а перед ним плывёт в воздухе какая-то надпись. Буквы незнакомые, впрочем, я примерно представляю, о чём речь. «Сдавайся», «Мы спасём тебя», «Ты обретёшь бессмертие», «Ты будешь счастлива в новом теле» и прочая чушь. Гасители никогда не меняются. Тщательно прицеливаюсь, стреляю. Есть! С первого раза!       Что же, одним Бесстрастным меньше. Правда, и одним зарядом меньше, и воздуха тоже… меньше. Ладно, пойду дальше. Может, удастся найти что-то интересное.

***

      Вот уж чего тут точно нет, так это интересного.       Залы, коридоры, мёртвые машины, лестницы, коридоры… Тусклый свет лампочек и острый конус фонарика. Запустение и неподвижность. Даже пыточных роботов, и тех нет! Может быть, закончились, хотя я в это не верю. Попрятались, скорее всего.       С усталым вздохом опираюсь плечами на стену, а потом и вовсе сползаю по ней на пол и охватываю руками колени. Бесполезно. Бес-по-лез-но. Тут даже сражаться, и то не с кем. Я не смогу даже умереть с честью, прихватив в последнем бою хоть нескольких врагов. Просто сдохну в очередном коридоре, загнувшись от недостатка воздуха. Или, вернее, пущу себе заряд в лоб.       Ну почему всё закончилось так страшно и нелепо, а? Почему самая первая боевая операция скатилась в какое-то безумие? Почему я вынуждена подыхать тут, на грязном шарике, не в силах даже попрощаться с папой? Папа, папочка, если ты жив – услышь меня!       – Лина!!! Где ты?!       Папа?.. Но как… Спонтанный Транс, сама не заметила, как соскользнула. И мы нашли друг друга, нашли, несмотря на гипершторм!       – Я на Аммиаке, в каком-то заводе, ничего не могу найти, истребитель вдребезги, я не справилась, папа, я не справилась, прости меня…       – Лина! Ты в плену? Ты сражаешься?       – Нет, свободна, – успокоиться! Успокоиться, а то я не пилот, а позорище какое-то! – Во время столкновения с противником я поняла, что потеря истребителя неминуема, и изобразила неуправляемое падение. У поверхности планеты совершила аварийную посадку, потеряла сознание из-за столкновения и сверхглубокого Транса. Очнувшись, предприняла разведку вражеского завода с целью поиска средств связи, эвакуации и жизнеобеспечения. Бластерным огнём уничтожено два робота. Противника не наблюдается, остаток воздуха – больше чем на четыре часа. Доклад окончен.       Кажется, я упомянула обо всём, что нужно, да?       – Доченька… Хвала Единственному Истинному Богу, что ты жива! Я обнаружил тебя в списках погибших и понял, что потерял навсегда. «Неустрашимый» будет на орбите Аммиака через две минуты, мы засечём координаты аварийного маячка и вышлем на поверхность десантные капсулы.       Чувствую, что меня потряхивает. Неужели, после всего, после всего я всё-таки смогу выжить? Подождите, капсулы?       – А что с космокрылом?       – Ты первая, кто откликнулась.       Проклятье! Я подозревала, что это так, но услышать подтверждение… Они погибли. Они все погибли.       – А «Неустрашимый» как уцелел?       – Неисчислимые – мы переименовали Бесстрастных – отличаются невообразимой меткостью, огромной численностью, но очень слабой огневой мощью. Они просто-напросто не смогли сбить щит. Дочка, мы на орбите Аммиака, скоро вышлю капсулы. Выбирайся из здания.       – Хорошо, папа. Спасибо, что ты есть!       Не выходя полностью из Транса (потом мы вряд ли найдём друг друга), поднимаюсь на ноги и иду обратно. Так, обратно – это, кажется, вот сюда…       В этом зале я уже была. Или нет? Они все такие тёмные и одинаковые! Вот странно, я с лёгкостью удерживаю в голове ситуацию любого космического боя. Где ведущий и ведомый, кто у кого на хвосте, кто кому заходит в лоб. А тут – потерялась. Можно, конечно, найти путь в Трансе, но разделять внимание в таком состоянии – это… тяжко. Может, меня найдут и спасут? Всё-таки космодесантники лучше умеют ориентироваться в тёмных и запутанных коридорах, чем пилоты.       – Лина, ты в порядке? На тебя никто не нападает?       – В порядке, никто, почему ты спрашиваешь?       – Неисчислимые открыли зенитный огонь по одной из капсул.       Да чтоб этих роботов хелицеры разодрали… Сосредотачиваюсь и вскрикиваю от острой боли. Ничего-ничего, теперь понятно, куда идти.       Ковыляю… нет, не ковыляю – иду вперёд. Собраться! Ещё чуть-чуть, и спасение!       – Одна из капсул повреждена и совершила аварийную посадку. Вторая приземлилась к штатном режиме, – голос отца становится сухим, напряжённым. Видимо, ему тоже приходится распылять внимание.       Самый первый зал, остатки пыточного робота никуда не делись. Иду на выход, и вал металла движется мне навстречу.       Прячусь за ближайшим укрытием. Стреляю. Уродливая тележка на гусеницах со множеством уродливых рук взрывается и разваливается на части, но за ней следует куча других.       – Лина, у десантников огневой контакт!       – У меня тоже!       Стреляю. Стреляю. Да сколько ж вас тут! Быстро отступаю назад – к счастью, у роботов скорость не очень большая. Но и не маленькая. Почему они не стреляют? Они же должны стрелять, почему они не стреляет?!       – Лина, ты как?       Вот именно поэтому я и щитилась.       – Да просто отличненько!       Отключить фонарик. Почти полная темнота, освещаемая редкими, тусклыми, страшными лампочками. Транс ведёт меня, позволяя ориентироваться почти в полной темноте. Страшно представить, как потом будет болеть голова, но до этого «потом» надо ещё дожить.       Выстрел. Выстрел. Быстро сменить позицию. Без света не видно подробностей, но Транс подсказывает, что, кроме уродских тележек, по проходу движется что-то большое. Сами роботы растекаются по сторонам, ловко маневрируют между массивными механизмами, пытаются окружить.       – Серьёзное сопротивление, десантники не могут продвинуться вперёд! Лина, что у тебя?! Что?!       Да-да, именно поэтому.       – Говорю же, отличненько!       Жук побери, они как-то видят меня, несмотря на почти полную темноту! Выстрел. Включить фонарик, всё равно от его отсутствия никакого толку. Почему они не открывают огонь?! Выстрел.       Проклятье, не заметила, как меня загнали в угол! Похоже, пора идти на прорыв. Пока не подошли большие парни. Пока между ними ещё можно прорваться. Выстрел. Выстрел. Сухой щелчок. Единым движением извлекаю батарею и тянусь за запасной.       Нет запасной. Не брала её. В истребителе был запас, штук пять, что ли. Но он погиб вместе с баллонами.       Загнана в угол. Некуда идти. И…       И я понимаю, почему они не стреляют. Хотят взять живой. Хотят заточить мою душу, извратить её, обратить против всего, что мне дорого, против всего, ради чего я жила.       Не бывать.       – Лина!!!       – Я люблю тебя, папа. Прощай.       Разрываю связь в Трансе. Батарея пуста, но это не помешает. Гордо распрямляюсь, с усмешкой смотрю прямо на накатывающуюся волну металла. Поднимаю руку и с силой нажимаю на маленькую кнопку сбоку, на шее.       Открываю забрало.