Shadow

Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино всё, что этот мир в себя включает. Мы живём на тихом островке невежества посреди тёмного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далёкие расстояния.

Говард Филлипс Лавкрафт «Зов Ктулху»

      Для Марка есть несколько поводов для незначительной грусти и ещё пара для радости. Он приболел, но погода на улице становится немного прохладнее. Иен по глупости заболел, ведь никогда не боялся холода или сквозняков, иммунитет хороший. Вторым же поводом является низкая оценка за статью и очередная ссора родителей. Это вместе, потому что просто неприятно, и, вроде, всё как всегда, ничего сверхнеобычного, но что-то гложет, не даёт покоя.       Наверное, просто бывают такие дни, когда настроение куда-то испаряется, и что бы ты там не делал, всё равно не удаётся уйти из захвата печальных мыслей. И, вроде, делаешь всё то же, что всегда: гуляешь с друзьями, читаешь книги, посещаешь университет, смотришь фильмы, но настроение не только не становится лучше, но и порой ухудшается.       Из хорошего — Джей и новая игра, которую парень мечтал испытать. Но на этой неделе было так много работы, что сил хватало только на разговор с неизвестным по ночам, даже новую книгу, что подарила ему мама, не было времени прочитать.       Тень приходил раз в два дня, иногда в три, но непременно не раньше двенадцати ночи. К тому времени Туан уже чувствовал себя как выжатый лимон, однако всё равно старался не засыпать ещё хотя бы пару часов, поговорить с таинственным парнем очень хотелось. Практически каждый раз он проваливался в сон под размеренный мужской голос, и было чуть обидно, стыдно даже за это, но и сделать с собой юноша ничего не мог. Иногда Джей затихал, говорил мало и, кажется, был немного опечален. В такие моменты появлялось дикое желание расспросить, что стало причиной этой грусти? Может ли он чем-то помочь? И обнять хотелось неимоверно, но возможности такой не представлялось.       Все попытки узнать хотя бы о том, как он пробирается на балкон, не говоря уже о нём самом, были тщетными. Парень сразу либо тему переводил, либо отвечал очень уклончиво. Но Туан и не заставлял. Ему нравилось так жить. Нравилось слушать Джея, мечтать о нём. Нравился тот факт, что у него самого есть секрет, тайна, загадка о которой он никому не расскажет. Это лишь его, сокровенное.       Их разговоры перетекали настолько плавно из одного русла в другое, что, начиная говорить о каких-то пейзажах, они могли закончить переселением душ и буддийскими верованиями, но странным это не казалось. И это так здорово и так нужно Иену. Подобные разговоры обо всём на свете порой настолько отвлекали, что не хотелось и расспрашивать о самом Джее. То есть он просто уважал его выбор, но и желание стать частью чего-то значительного в ответ, каким для Марка является Тень, было тоже просто огромным.       Сегодня Тень пришёл раньше, чем обычно, сразу же поинтересовался, как Иен себя чувствует, а тот не знал, что ответить. Простуда не особо тревожит, в универ он всё равно ходит, хоть температура и поднимается под вечер, но не высокая. Больше беспокоило моральное состояние, потому что подбиралось что-то сродни депрессии, хандра какая-то, и всё вокруг не радовало. Но есть Тень, он заставляет какую-то часть души трепетать от чувств, это похоже на влюблённость. И где-то там же, может чуть, глубже, небольшой страх от неизвестного, но он лишь подзадоривал.       — Всё в порядке, спасибо, — отложив книгу в сторону, Иен поднялся и выключил центральный свет в комнате, включая ночник.       — Точно?       — Наверное, — уже не такой уверенный ответ. Если бы он очень не хотел рассказывать об этом, то промолчал бы. Но с этим парнем было желание делиться всем, рассказывать ему о всех своих переживаниях, мыслях, слушать в ответ совет или просто подбадривающие слова. Иногда ведь хочется, чтобы тебя просто выслушали.       — Марки, расскажи мне, — тихий кашель.       — Ты заболел? — тут же обеспокоенно отреагировал Туан.       — Всё хорошо, не беспокойся, — спокойно, но всё же чуть хриплым голосом ответил Тень. — Говори, Иен. В последнее время болтаю только я.       — Да ничего необычного, просто настроение немного непонятное, — выдохнул парень. — Моё сердце требует перемен, но в то же время терзает некий страх перед неизвестным. Но знаешь, всё бы ничего, будь я точно уверен в том, чего хочу. Есть множество вариантов пути, по которому ты можешь пойти, и какой выбрать чтобы поступить правильно? Все эти метания между тем, чего искренне хочется и тем, что нужно делать сводят с ума. Конечно, есть вещи, которые ты хочешь — не хочешь, будешь делать, но когда у тебя появляется даже самая маленькая возможность для выбора, ты теряешься.       На некоторое время парень замолчал. Он не ждал каких-то слов в ответ, просто формулировал мысли, чтобы объясниться правильно. В последнее время их слишком много, и они, совсем как рой пчёл, метались, не давали владельцу покоя. Прикусив губу, юноша стукнулся головой о стену за спиной.       — Стоит ли жить так, как желаешь, как подсказывает тебе сердце, если от этого окружающие могут в тебе разочароваться? Ты становишься счастлив, вроде бы, но сделанные тобой поступки могут огорчить их. И что тогда? С одной стороны, ты можешь наплевать на мнение тех, кто тебя окружает, кто не разделяет твоих желаний и каких-то жизненных установок, но и здесь пропасть. Друзья, близкие — они ведь хотят для тебя счастья и, однозначно, не будут давать плохие советы, и, наверное, стоит к ним прислушиваться… Но в таком случае, ты отступишь от всего, чего так желаешь.       — Ты же сам знаешь правильный ответ, — начал Тень. Вопрос вслух не произносился, но и так понятно, к чему клонил Туан. — Если окружающие тебя люди действительно желают твоего счастья, то они не только помогут тебе советом, но и посодействуют тому, чтобы твои возможности совпадали с твоими желаниями. Именно так, не иначе. Словами поддержать ведь каждый может, а на деле? — голос снова затих. — Очень важную, даже не так, основную, неотделимую часть нашей жизни занимают слова, и словесная поддержка порой важнее всяких действий. Но если тебе говорят одно, а поступают противоположно словам, это так же о многом может поведать.       — Я не люблю себя, — неожиданно немного даже для себя самого выпалил Иен. — Все мои поступки, окружающие люди, за практически единичным исключением, они забудут меня послезавтра. Сегодня он мне пишет, а завтра при встрече «привет» не скажет. Казалось бы, какого чёрта? Что может дать такой человек, как я? Господи, да у меня в жизни не было ничего особенного, всё как у всех, но даже у меня можно что-то взять, чем-то пользоваться. И обидно, когда такое подобие друзей начинает писать тебе только тогда, когда им что-то надо. Но знаешь что? — парень хмыкнул. — Я сам точно такой же. Мало времени? Как бы не так, ведь не сложно уделить несколько минут и перекинуться парой сообщений. Даже тут я ничем не отличаюсь от серой массы, что окружает нас. Изо дня в день будет происходить одно и то же. Университет, дом, прогулки, книги, игры, семья. Дальше учёба сменится работой, и, возможно, я даже найду любимого человека, но цепочка останется та же, только и того, что добавится ещё одно звено. Можно менять очерёдность, но разве этим разнообразишь жизнь? Никак. И ужаснее всего, что я сам же допустил это. Сам сделал всё это со своей жизнью. Отвратительно.       — Никогда не поздно начать жить так, как хочешь, как тебе кажется правильным, — голос оставался всё таким же ровным и спокойным. — Ты всегда сможешь вернуться в свою зону комфорта, но вот выходить из неё всегда непросто. Такие люди мазохисты ещё те. Сидеть в камере пыток и думать о том, что, возможно, за стеной нечто хорошее, возможно, там то, о чём ты мечтал всю жизнь, а ты сидишь тут и страдаешь. И самое отстойное, что тебя никто не держит. Хочешь — оставайся, не хочешь оставаться тут, иди куда-то ещё, тут, как русская рулетка, везёт только счастливчикам. Но потом в голову приходят мысли: а вдруг в соседней камере ещё хуже? И пытки ужаснее, а тут уже, вроде как, все свои и не так больно, иногда даже отдохнуть можно, привыкнуть, и, наверное, нет, не стоит никуда идти. Но откуда ты знаешь, что за стеной, если ты никогда там не был и даже не пытался пройти дальше своей так называемой зоны комфорта?       Эти слова заставили Туана задуматься. Ведь Джей абсолютно прав. Он сидит и накручивает себя по тому поводу, как плохо живётся и какой он обычный, но, по сути, все его попытки не выходили за рамки зоны комфорта, которую он создал для себя сам. Можно ведь сменить обстановку, как-то пересмотреть свои взгляды и предпочтения, но Марк даже этого не делал, а значит — это его проблемы.       — Марк, тебе только девятнадцать, может, не стоит ставить крест на всём, в том числе на себе?       — Ты думаешь я не пробовал? — выдыхает юноша. — Не могу я из неё выйти, срываюсь на полпути.       — Можно найти людей, которые вытащат тебя оттуда, — послышался лёгкий вздох. — Я могу стать для тебя этим человеком, если ты захочешь.       — Хочу, — тут же, почти не задумываясь. — Очень, — добавляет и прикусывает губу.       Желание узнать Джея получше с каждым днём увеличивалось. Его появления, неизвестно каким образом, и хоть были некоторые подозрения на этот счёт, все они казались какими-то странными. Больше удивляло то, откуда он знает так много о нём самом. Все эти истории, о которых были осведомлены далеко не многие. С одной стороны, данный факт пугал и напрягал, потому что даже если не брать в учёт мистическую идею происхождения всего этого, то кому-то же всё равно понадобилось узнать, изучить столько о нём, его жизни, запомнить.       — Тогда пообещай мне кое-что, — Марк не мог понять, почему этот голос почти вызывает мурашки по его телу.       — Что?       — Ты будешь слушать и выполнять все мои просьбы.       — А если ты маньяк и скажешь мне привязать себя к кровати, а сам будешь издеваться над моим телом? Или попросишь ограбить банк? Или спрыгнуть с крыши? — удивлённо, но больше в шутку, проговорил парень.       — Марки, ты такой смешной, — оказывается, его смех такой заразный, никогда ещё Иен не слышал подобного. Заливистый, искренний и немного громкий. — И глупенький. Ну и зачем мне это делать?       — Ну сначала ты втирался ко мне в доверие, а теперь, когда я готов соглашаться на всё, что прозвучит с твоих уст, то сможешь пользоваться этим сколько твоей душе угодно, — вздохнул Туан, заваливаясь на подушку.       — Марк, не говори такого, пожалуйста, — теперь уже серьёзно и, вроде, как-то даже обиженно ответил Тень. — И не позволяй кому-то настолько завладеть собой, чтобы тот мог управлять твоей судьбой, владеть твоей жизнью или сердцем.       — А если я сам хочу отдаваться такому человеку?       — Ты же совсем не знаешь меня, Иен, — ещё тише.       Туан готов был многое отдать, лишь бы узнать, что сейчас происходило в голове этого парня. Почему его голос становился тише, а настроение словно в миг исчезло? Может, он что-то неправильно сказал? Да уж, так всегда, Марк что-то говорит, но получается только хуже, и лучше бы вообще молчал. А сейчас даже не знает, что ответить. И стоит ли.       — Но я хочу узнать тебя, — раз уж так, то лучше говорить, что чувствуешь. Если всё уже начало рушиться, то в данный момент либо пан, либо пропал. — Расскажи мне о себе, и я буду знать.       — Если я расскажу, наши встречи потеряют всякий смысл.       А может, нет? Может быть, он станет частичкой чего-то особенно важного, не только загадки, но и тем, кто сможет растормошить Туана. Именно тем, кто вытащит его из зоны комфорта, человеком, рядом с которым не страшна никакая обыденность и серость.       — Не будь в этом так уверен, — тихо, но достаточно, чтобы расслышать, проговорил Иен. — Даже человек, которого ты знаешь, с которым общаешься каждый день, может быть для тебя загадкой, и если ты расскажешь несколько фактов о себе, наши разговоры не станут менее интересными, а я не перестану ждать тебя каждый день.       — Помнишь, ты как-то раз пошёл гулять один и не возвращался домой два дня? Родителям говорил, что пошёл ночевать к другу, а сам ходил по городу, просто сидел на лавочках и пытался понять себя?       Об этом знало только несколько человек, и Джей, наверняка, не знает их, потому что все трое, кто знал правду, уехали из города. Туан просил никому не рассказывать об этом и уверен, что ребята не стали бы на тот момент говорить кому-то, да и кто заинтересуется Иеном? А сейчас каким образом он узнал об этом? Даже если предположить, что это рассказал кто-то из них. Сам парень никогда не упоминал имён своих друзей первым, Тень первый произносил их в слух. Кто может быть их общим знакомым? И кем может быть сам Джей, если не человеком?       — О чём ты тогда думал? Всё о том же? — переспросил голос с балкона. — У многих людей наступают моменты депрессии, апатии, хандры, но с ней нужно бороться. Я не хочу и не буду сейчас читать лекции о том, как плохо погружаться в подобное состояние, как это отражается на тебе самом и окружающих тебя людях, но задам ещё один вопрос. За что ты не любишь себя?       Не сказать, что Марк всегда находился в полусонном состоянии, когда Тень много говорил, просто позднее время давало о себе знать, а красивый бархатистый голос только способствовал приятным снам. Сейчас же Туан, несмотря на то, что ещё не совсем восстановился после болезни, что устал за день, был лишь немного сонным. Возможно, причиной этому стала очередная загадка от Тени. Просто немного страшно, ведь непонятно вообще, откуда Джею знать такие подробности его жизни. В то время, когда сам Туан не знает даже его имени.       — Есть теория, которой я тоже придерживаюсь, что если человек злится на себя, ненавидит себя за что-то, это и выливается в депрессию. Что тебя беспокоит?       — Всё то же, что беспокоит любого человека, — тяжелый вздох. — Будущее, работа, друзья. Мы уже много говорили с тобой об этом. То, что я слишком пресный, серый, обычный, уже тогда я думал об этом. О том, как мне перебороть себя и продолжать настаивать, упираясь всеми силами, чтобы только достичь желаемого мной, но тут же понимал, да и сейчас понимаю, что я живу в реальном мире, и вряд ли это произойдёт. Я просто смотрел на людей, изучал, задавал себе вопросы, отвечал на них. Спать даже не хотелось… В какой-то момент я почувствовал себя действительно счастливым и свободным.       — А что сейчас тебе мешает чувствовать себя таким? — слишком много вопросов от него.       — Отсутствие крыльев. Я не могу летать, если меня гвоздями реальности приковали к земле и с каждым днём вырывают всё больше перьев, ломая крылья, что я получил от рождения. Но кого мне винить в этом? Родители любят меня, принимают, друзья есть и… я, они верные, дорогие мне. Во всём виноват я сам. Сам позволил забрать у себя мечту, желание, рвение, которое мог развивать… Был бы немного упорнее, желания, которые и были моими крыльями, не выглядели бы так жалко.       — Зацикливаясь на себе, каких-то своих минусах, прошлом, упущенных моментах, ты забываешь жить настоящим. Сначала ты говоришь, что момент был упущен, а потом думаешь о будущем. А ответ почти на поверхности. Живи настоящим, делай, а не думай. Веди, а не следуй. Говори, а не молчи… Ты ведь понимаешь, о чём я? — переспросил Тень. — Я не говорю о тех моментах, когда ты ляпаешь языком не в тему. Золотую середину найти не так уж сложно, если задуматься, а ты ведь не глупый парень, Иен. Заставь себя пожелать с такой силой, чтобы тебя не удерживало ничего: ни мнения людей, ни их действия, ни окружающие обстоятельства. Пусть они подстраиваются под тебя, а не ты под них. Ведь есть одна простая истина двадцать первого века: «Каждый сам за себя». Старо, как мир, придумано не вчера, но слишком актуально сейчас.       — Почему мне хочется тебе верить?       — Потому что я правильно тебя выбрал, а ты меня, — лёгкий смешок.       На этом разговор был окончен. По крайней мере, на сегодня. И один, и второй ещё довольно долго не уснут, погружаясь в свои мысли. Марк будет думать о словах, сказанных Джеем, о его советах, о его голосе, снова представлять, как он выглядит, и уснёт.       А Тень снова прокрадётся в комнату Иена, которую почти досконально изучил, и на письменном столе оставит бумажку, где написано одно слово: «Верь».