Ужасы: альтернативное представление

      Пруссия догнал брата и начал, рыпаясь, как гопота, загонять Родериха в открытую дверь. Это выглядело страшно, особенно, когда калининградская гопота рыпается в темноте, сверкая только глазами цвета крови турецких мужчин. Да еще и крякает в придачу. Однако внешне Австрия оставался спокоен.       — Гилберт, тебе помощь нужна? Тебя ранили? Почему ты дергаешься как ненормальный?       В какой-то момент Родерих остановился, почувствовав спиной шкаф. Пруссия очень удачно завел его в комнату Канады, который сейчас отсутствует, так как льет кленовый сироп с чердака.       Гилберт улыбался страшно, безумно, но… Кхм, этого не было видно, как и вообще чего-либо вокрут. И все же Пруссия каким-то чудом умудрялся держать Австрию прямо перед собой, уперев руки в дверцы шкафа над плечами Родериха.       Странно, но Гилберт сейчас нихера не говорил. Ладно бы не мог из-за ржача — так он не ржал. И не крякал. И даже не икал.       Быстро дыша, он приблизился к носу брата.       — Давай играть во всосю?       С этими словами он вожрался с губы Австрии, при этом хряпая в его рот.       — Гилберт. — все еще спокойно сказал Родерих, когда у него получилось убрать от себя этот пылесос турецкий. — Если ты не прекратишь это, я ударю.       — Не ударишь, — Пруссия зажал хваталки брата и возобновил игры во всосю, спускаясь к шее и второй граблей ползя к пуговицам.       — Гилберт, пожалуйста, я не хочу принимать крайние меры…       Не надо было предупреждать об ударе. Потому как Гилберт, кладя писюн на законы логики, ударил первый.       «О нет. Нет. Нет. Нет. О да! О нет, убегать надо.»       Это были мысли Австрии в момент удара. Родерих коротко и прерывисто вздохнул, на секунду показывая в глазах небольшой, но страх за свою девственность, которой нет жизнь.       — За что? — снова вошел в образ Родерих, стараясь больше не выбиваться из него.       Дегенератская лыба Гилберта достигла ушей.       — Я просто хочу развлечься, а ты пытался лишить меня этой возможности. КСЕС.       Пруссия, продолжая превращать брата в камбалу и делать ему массаж живота писюном, начал быстро спивать одежду Австрии.       — У турка кальяна попроси, развлечешься…       Гилберт и Родерих имеют между собой существенные различия, и одно из них таково: Гилберт не прикрывает писюн.       Этим Австрия и воспользовался, херакнув по ЙУХУ ногой и тем самым отбив его. В эту же секунду Родерих вывернулся из лапищ брата. Уже стоя в дверях, он обернулся на орущего Пруссию и пропел:       — Было десять писюнов. Один отпал, второй отсох…       Гилберт кинулся к брату, но тот сделал шаг назад и запер дверь прямо перед его носом.

***

      Греция выл.       Румыния прыгал.       Чай капал.       Романо подвывал.       Турция безбожно ржал.       Австрия вваливал жиры в комнату.       — О, привет, — рыгнул турк. - А у нас концерт. Погоди, моя ария.       Родерих заткнул уши, когда новая волна безбожного смеха взорвала комнату.       Кульминация — Греция и Романо синхронно взвыли ноту Си третьей октавы. После этого вступил Румыния, икая в такт тихим ревам Италии.       — Ты чего-то хотел? — Турция отстукивал ритм ложками, спертыми из шкафа Канады.       — Да. — Родерих прокашлялся, пытаясь заглушить концерт рыгов, оров, ревов и иков. — Все так, как я и думал — нас разыгрывают. Плохая троица жива и здорова, чай пьет на кухне, так что смысла беспокоиться больше нет. Предлагаю подождать здесь, пока они не явятся снова, и хорошенько настучать им по голове.       Австрия спокойно сел на диван и продолжил читать книгу, которую нашел в шкафу Канады.       Турция резко повернулся к Родериху. В его голове мигала красная лампочка «СОС, нас раскрыли!», но он не намерен был позволить этому «сосу» вырваться на свободу и испортить весь гениальный план розыгрыша.       — Я снимал Франциска с балок. Тебя там не было, гад.       — И что? — Австрия даже не поднял глаз.       — А то, что с чего это мы должны тебе верить, э?       - А я тебе почему должен верить? Меня же не было там, сам сказал. Может, покажешь труп, прежде чем говорить, что именно я здесь вру? Кто-нибудь вообще проверял у Франциска пульс?       Несколько секунд Турция пытался что-то сообразить. Когда до него дошло, он рыгнул:       — Мы не успели. Потому что там был другой Франция.       - Что? Другой Франция?       — Ага, нахер. Курильщик гребаный.       Кыдас уже начинал вживаться в роль, но все это поломал новый вопрос Австрии:       - И как же он сюда попал? Все входы и выходы закрыты, даже окна. Я лично проверял. Никаких взломов.       — Хых.       — Я задал вопрос, Садык!       — Э, ну, он мог быть. Мог же. Может, нас сюда они и затащили, ы? 2р!, я имею ввиду.       Турция все же пытался догнуть план бэд трио — запугать 1р! стран их якобы пришедшими 2р! версиями.       — Где он тогда мог сидеть? Я не почувствовал его присутствия. Ладно, это сейчас не так важно. Главное, что я видел нашего Пруссию целым и невредимым. Если хотите, я прямо сейчас отведу вас к нему.       Австрия был прерван отрицательными орами Турции.       Время было позднее, все (вроде как) спокойно, если не считать не понимающих того, что происходит, Романо, Греции и половины Румынии, поэтому Родерих молча лег на диван и положил голову на колени Турции, ибо спать без подушки грустно.       Ты не встанешь, турецкий мужчина. Ты же не хочешь обидеть это милейшее создание, которое доверяет тебе свою жизнь?       Романо уже не ревел в один голос с Грецией. Кажется, он допер и поверил в вариант, орущий, что все происходящее — шутка. Да и сил продолжать плакать больше не было. Италия скромно свернулся комочком на втором диване и сразу же уснул.       Греция продолжал лежать в темном углу, его глаза по-прежнему светились во тьме, но звуков он больше не издавал.       Румыния сидел в большом роскошном кресле и допивал чай, задумчиво рассматривая книжные полки.       Так и прошла ночь.       Ничего не изменилось и спустя день, кроме того, что Садыка попросили не жрать так много — запасы холодильника стремительно убывали.       Как только часы пробили шесть раз, Турция резко поднялся с дивана.       Он был посвящен во все тонкости плана по запугиванию стран. Двухдневного бездействия в плане этом не было. Здесь два варианта: либо бэд трио его кинуло, либо бэд трио подохло на самом деле.       Турция вышел в коридор, ведомый странным запахом. Вообще-то он собирался искать этих гадских дружков, но запах отвлек его. Садык шел по коридору, то и дело поскальзываясь на чем-то вязком, черном в свете луны… Кровь?       Кыдас решительно трясет головой.       Трясет.       Трясет.       Трясет.       Пять минут иссякают.       Трясет.       Все еще трясет.       Наконец Нанда понял, что кровь никуда уходить не собирается, сколько бы он головой не тряс.       — Шутники, йоба.       Кыдас продолжил идти, заглядывая во все комнаты и пытаясь убедить себя в том, что его просто кинули, а само бэд трио червируется где-нибудь в жопе, угарая над ним.       Но — никого. Обошел весь дом — пусто.       В носу начала расти паника, но Турция отрыгнул: «Это все розыгрыш!» и возвратился в гостиную, освещенную луной.       Сегодня он не кидался отвертками и не устраивал турецкого базара по любому поводу. Тихий задумчивый Турция — такое видел только Геракл, да и то в давние времена, когда Садык думал, кальян с синей или зеленой крышкой ему сегодня курить.       Штефан не обратил внимания на появление Нанды. Он был занят натиранием пожелтевших страниц книги чаем «Белый».       Но великие румынские думы прервал резкий шум где-то рядом с ушами: "хрусть".       Калиш слегка дернулся.        " Хрусть ".       Посмотрел по сторонам, но никого не увидел рядом.       Штефан решил, что это Родерих так громко ест вафли на диване.       Но он ошибся.       Хруууууууууусть.       По телу Румынии пробежал Волгоград мурашек. Это звучало жутко.       Штефан снова уткнулся носом в книжную полку, пытаясь отвлечься. Но хрусты и хряпы никуда не ушли.       Нервы Румынии все еще не восстановились после коробки с чаем, поэтому он начал дергаться и дрожать. Через несколько минут силой вибрации его вынесло из комнаты.       — Дебил, нахер. — одновременно сказали все, кто находился в комнате.

***

      Румыния бежит в туалет.       И вдруг — взлет!       И падение. Лицом в пол.       Штефан медленно приподнялся, посмотрел на свои руки — они испачканы чем-то вязким и красным.       Снова падение — на этот раз в обморок.       Чай медленно течет из кармана.       Румыния очнулся примерно через пять минут и громко икнул. Он находился в комнате, где, кажется, черт побывал: все стены измазаны той же красной жижей, поверх которой налеплены кленовые листья и все чайные пакетики из запаса Штефана; на полу разбросаны разорванные простыни и целые горы блинов с паштетом. И разбросаны они были так, что Румыния никак не мог выйти из комнаты чистым.       Штефан, явно не понимая зачем, смотрит в одну точку, как вдруг эту точку перекрывает блин, летящий прямо в лицо Румынии. Хлоп! Точное попадание.       Румыния всосал блин в рот. Невкусно, на полу валялось. Калиш выплюнул блин на одну из простыней…       …и та моментально начала двигаться, приобретая форму.       ХРУСТЬ-ХРУСТЬ-ХРУСТЬ…       Звук и запах невидимых свежих вафель заполнил комнату.       Икая от ужаса, Румыния кинул в простыню чашку чая. Простыня всосала чашку в себя.       Не зная, что нужно делать в таких ситуациях, Румыния (кстати, просвещенный в теме аномальных явлений), истерически кинул в простынь все, что оставалось в руках — блюдце. Блюдце отскочило от простыни в стену за спиной Штефана, едва не пробив ему голову.       Простынь упала на пол и не шевелилась секунд пять, отчего Калиш поверил, что все уладилось. Он уже начал медленно вставать, как вдруг снова грохнулся на пол и замер.       От простыни отделилось нечто, напоминающее человека.Нечто двигалось плавно, медленно. Оно было оттого неузнаваемо, что все было измазано чем-то красным, напоминающим… Кровь.       Румыния визжит и в мольном припадке бьется об дверь, пока ему не приходит в голову эту самую дверь открыть.       Штефан вылетает в коридор. Из комнаты слышатся завывания, и большое красное пятно медленно выплывает следом. Пятно отдает кленовым сиропом, но Калиша не обмануть. Он бежит по коридору, то и дело оскальзываясь, падая носом в пол и снова вставая.       — Спаси, «Ахмад»!       Не оборачиваясь, Румыния летит на крыльях ночи по коридору.       — Во имя отца, сына и святого «Липтона»!       Врезается в стену, не увидев поворота.       — «Майский»!       Сползает на пол, оборачивается, еле сдерживая припадок.       — Прекрасная «Принцесса Нури»!       Загадочного призрака нигде не видно, но Штефан прекрасно слышит, как простыня волочится по полу совсем рядом с ним.       — «ТЭЭЭС»!       С помощью припадка Калиш двигается дальше, постоянно оборачиваясь и выкрикивая названия разных видов чая.

***

      — Мне нужно отойти.       — ДРОЧИ…       — Заткнись, идит!       Кряки Пруссии и возмущенные ревы Франции (все еще переодетого в 2р!страну) были заткнуты двумя маленькими томатами, которые Испания достал из своего большого томата, то бишь — из костюма.       — Ты там осторожно, на блюющего кота не наткнись!       Антонио улыбнулся, глядя на то, как томат стремительно поглощается Гилбертом, а Франция (также поглощая томат) удаляется в темноту.       Франциск шел осторожно, подсвечивая путь телефоном, который спер у Италии. В самом начале вечеринки, когда все были живы, он делал вид, что клеится к присутствующим. На самом же деле Франциск пер у них телефоны. И лапал, чего греха таить.       Телефон Италии был разрисован томатами в стиле раннего палеолита, так как художник из Романо ленивый.       Конечно, по пути Бонфуа успел зайти в галерею и увидеть там много интересного, включая писюны Испании и гугл запросы а-ля «Что делать, если писюн медленно отсыхает». Безбожный смех пронесся по коридору, когда в файле «писюн Германии» Франциск обнаружил очень маленькую картофелину. Папка «18+! Все очень жарко» содержала томаты. Много томатов. Очень много томатов. Правда, текстовый документ «У Бонапарта не было писюна» явно носил оскорбительный характер.       Франция так сильно отвлекся, что не заметил некий ком, червировавшийся на полу. Ком тоже его не заметил, однако вскрикнул «ЛИПТОН!», когда Франциск споткнулся о него и кубарем полетел с лестницы. Лестница вела в подвал, но Франции нескоро удастся это узнать.       Потому как он отрубился, сильно ударившись головой о последнюю ступеньку. В последний миг перед ним мелькнул призрак, политый кленовым сиропом. Призрак отдаленно напоминал Канаду, но, увы, никто этого не замечал.       Чтож, теперь его очень легко найти.