Ужасы: альтернативное представление

      Напряженным Шерлоком Австрия волочил по коридорам полы турецкого платья. Он обратил внимание на то, что Франциск был одет не так, как обычно, а на его лице пустила корни щетина — накладная щетина…       И ежу понятно, что Турция брешет насчет присутствия на вечеринке Андре Бонфуа. И брешет он так же безбожно, как ржет.       Хрусть.       Австрия застыл, очень медленно поворачивая голову то вправо, то влево, то назад на триста шестьдесят градусов. Убедившись, что никого поблизости нет, продолжил идти — уже гораздо аккуратнее, готовый распаться на молекулы при любом звуке.       Хрусть-хрусть-хрусть.       Родерих снова замер и снова не увидел и не услышал никого и ничего. Сделал осторожный шаг вперед.       Хрууууууууууусть…       Наклонился и нашарил на полу тонкую, маленькую и твердую спиралевидную субстанцию. Чуть сжал ее — хрусть! Спираль сломалась.       — А-пчшшш…       Заглушенный чих донесся сверху, и в то же время на Австрию посыпалось что-то остро пахнущее — то ли соль, то ли пыль. Вои горюющего Канады мигом переместились в другую часть второго этажа.       Родерих на секунду включил экран телефона, осветив им пол. Он догадывался, что увидит, и не ошибся.       Анаком.

***

      Штефан дерзнул, икая от ужаса, отлучиться со своего поста на несколько минут. Во-первых, как местный герой, он должен был убедиться в том, что все остальные, то бишь те, кто остался в гостиной, в порядке. Во-вторых, у него закончился чай. Да. Снова.       Оправдав первую причину отваливания с поста (со всеми все было в порядке) и предпочитая не повторять ту свою ошибку с коробочкой, он тихо позвал Грецию. Тот откликнулся громким воем. И уполз — в туалет.       Романо в ответ только взвыл еще громче. Из-под кресла он так и не вылез.       Через несколько минут Румыния медленно шел по коридору. Вместе с Турцией, который еле согласился сопровождать его, и сейчас постоянно озирался, жуя все что попало, даже ногти. Или не «даже», а «в основном».       — Сумасшедший дом какой-то. — прокомментировали из-за двери туалета. Заглядывать туда никто не решился. Особенно после шлепания мокрых ботинок по полу за той дверью. А после хлюпанья унитаза - тем более. Этот звук настораживал и заставлял идти быстрее, будто бы из недр белой принадлежности для приема и переработки блевов готово было вылезти нечто...       Только в кухне Румыния понял, что Турция не идет за ним. Тут же послышался смыв унитаза. Ладно, отлучился Садык, сейчас припрется.       Все не так просто было, конечно же.       Забить на чай Штефан не мог, поэтому быстро заварил «майский» с кленовым сиропом и наполнил им термос.       …Шорох сзади заставил его застыть с чашкой на изготовку…

***

      Молниеносным движением ягодиц Австрия взлетел на второй этаж и понесся в комнату, находившуюся над коридором, по полу которого был рассыпан сухой анаком.       Роллтон! Обертки его то и дело шуршали под ногами.       Родерих врезался в дверь нужной комнаты, открыл ее и замер, даже не переступив порога.       Спальня Канады была полностью разорена: все фотографии, аккуратно расставленные по подоконникам или висевшие на стенах, залеплены обертками «Роллтона»; люстра в буквальном смысле слов держалась на сопле — вернее, на одном-единственном проводе с приклеенной к нему изолентой табличкой: «Сопля Назара»; на кровати, кажется, кто-то недавно устроил знатную такую заебу; и гордо объединяла весь этот вид громадная, на весь пол, надпись, выложенная приправой от анакома: «МОРИАРТИ».        «Блять, — подумал Австрия, — вот же блять». Даже присутитвие этого «Мориарти» рядом с ним портит не просто все, но даже аристократические мысли Родериха. Он вздохнул, успокаиваясь, взглядом поискал хоть одну ровно стоящую табуретку. Не нашел и остался стоять, ничего не трогая, так как это было жутко опасно для его шикарного турецкого платья.       Пыль сыпалась с потолка. Это раз. Пыль — не пыль, а приправа. Это два. Повсюду Роллтон. Это три. Здесь и Шерлоком быть не надо, чтобы понять, что в происходящем замешан небезызвестный Австрии Роллтон, и… Выходит, Турция был в чем-то прав.       За стеной послышался хриплый, не хамоватый, а хамный, хамлошный, ну или просто сверххамоватый, наглый и гопарский кашель. Затем шаги — быстрые шаги, переместившиеся в дальний коридор второго этажа. Там, вроде бы, находился туалет.       Подумаешь. Австрия в Шерлока не играл, он действительно был Шерлоком где-то в мозгах. Если их расшевелить, а с этим проблем не было. Ежу понятно, что Роллтон поперся в туалет. Он ведь выкидывает упаковки на землю, обычно — специально рядом с мусоркой. Ни в нее, ни даже на нее, именно рядом. Тьфу. Чем Роллтон только не шутит… Черт, не так. Он раскидывает мусор везде, но когда идет на «дело» — обязательно в самом конце выбросит рядом с мусоркой. И здесь не нужно вопросов «Зачем?» или «Захер?». Австрия тоже не понимал Анаком. Просто знал, как он действует.       И сейчас Роллтон, по идее, либо наигрался, либо ждал Австрию... Или искал мусорку. Мусорка есть на улице - туда хода нет, - в кухне на первом этаже - но лестница не скрипела под шагами, - и в туалете на втором этаже. Понятно.       Тряхнув жирами и платьем, Родерих вышел из комнаты на поиски Анакома.

***

      - Нет! - заорал Пруссия, как только ему удалось отдышаться.       - Да! - переорал его Испания, зажимая раны поролоном от своего костюма.       - Нет!       - А, точно. - Испания начал орать громче. - Я передумал! Нет!       - Так я, черт, тоже передумал! ДА!       - Погоди, сказать "да" было моей идеей! - возмутился Антонио, на что Пруссия начал орать:       - А сказать "нет" придумал я, так что помолчи, помидорка...       У них не было времени на споры - и они спорили, не заботясь о том, что выглядят сейчас, как два идиота, и что думать сейчас надо совсем о другом. Например, почему Франция вдруг стал таким... Дёбилом?       - ...И на что я надеялся? Только потратил зря время.       К горлу Испании приставилось лезвие. Франциск знал, что тот сейчас начнет орать что-то наподобие "ДА, САДЫК, ДА, Я СОГЛАСЕН!", но ему нужен еще и Пруссия. А тот врядли сможет сказать "НЕТ, ФЕЛИКС, НЕ НАСИЛУЙ", когда его лучшего друга хотят убить. И не абы кто, а еще один лучший друг.       Ну, он не ошибся.

***

      - РУМЫЫЫШ... ШЫЫЫЫШ...       Штефан вздохнул от облегчения и продолжил заваривать чай.       - Ты напугал меня, Турция.       - ХРЫЫЫЫЫЫЫЫРРРР...       С этими звуками Турция схватил Румынию за жопу и пнул в стену носом. Штефан икнул и сполз. Он не ожидал такой херни со стороны Садыка, хотя, черт, зачем он взял с собой неуравновешенного турка?!       Румыния быстро поднялся и не глядя бросил чайный пакетик в то место, где, предположительно, находился Турция. Конечно, не попал.       Когда Штефан нашел Садыка бегающим взглядом, он завизжал. Потому что неуравновешенный турок держал в обоих руках по кинжжжялу, то бишь по кухонному ножу.       Но времени визжать дольше, чем полсекунды, не было, потому что Турция прыгнул. Еще миг Калиш в ступоре смотрел, как на него в замедленной съемке летит жир. Потом он, конечно, отпрыгнул. Но еще момент - и жиры бы его раздавили.       Румыния не очень понимал в общении с неуравновешеными, поэтому кинул в Садыка чайник с кипятком, который все это время сжимал в левой руке. В правой болтался термос. Турция увернулся, но фарфоровый чайник разбился о стену позади него и ошпарил его спину.       - ANNEIN! EĞER PISYUNA KESMEK GEREKIR!       С этим ревом он кинулся на Румынию. Тот даже не успел среагировать: чай из его рук уже был выбит, а он сам - приперт к стене граблей Турции. Один кинжжжяль тот приставил к горлу Штефана, второй зажал в зубах. Попутно он продолжал рыгать что-то по-своему, и Калиш, блеща своими обширнейшими познаниями, попытался перевести, попутно визжа и выкручиваясь из лап неуравновешенного турка.       - Eğer teki, hatta seyirmesi olsa, ben senin boğaz gadsky, tüp kesti sikme. Konuşmak, pobazarit alacak ve tüm ganimetleri yatmak istedi. Bence? Sana bir şey ve pisyun kesim eğer yapmayacağım için?!       - Что? - пискнул Румыния, перебирая ногами по полу. Конечно, он ни хрена не понял. И тут же сжался, ожидая, что его, в лучшем случае, побьют.       - Если ты, хер, еще хоть дернешься, я нахер перережу трубки в твоем гадском горле, ХЕР. Я хотел пагаварить, пабазарить, а ты нахер, хер, все портишь. Думаешь, я тебе за это ничего не сделаю?! А если писюн отрезать?!       - Не надо резать! - снова взвизгнул Штефан, даже не удивившись спасению своей морды. - Не надо резать, я сделаю все, что вы попросите!       - Припадок прекрати, для начала, дебильщина!       Вот сейчас Румынии прилетело в морду конкретно так, стеной. Садык грохнул его носом о стену. Нос, кажется, сломался, так как после такого не выдержала бы ни одна ноздря. Штефан завыл, но через секунду решил пожить и прекратил.       Турция сразу сел перед Калишом в позу Султана, достал кальян, передумал, убрал. Он выглядел уже не так бычно и опасно, даже перешел на более спокойный тон. Если это можно так назвать. Он просто стал говорить тише.       - Я просто хочу сыграть с тобой в одну игру...       Безбожный смех, прерванный непонимающим иком Румынии.       - Ну, я убью тебя. А потом ты меня убьешь. Все просто.       Турция снова безбожно заржал.       - Что?! - Румыния поднял на Садыка заплаканную морду, и тот сразу же перестал угарать.       - Что слышал, гаденыш! Твое участие не обсуждается!       И он... Ушел. Просто встал и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что затрещал потолок.

***

      Зашедшего в туалет Австрию встретили странные звуки, доносящиеся из...       - Кхм.       Австрия покачался с носка на пятку и наоборот, разглядывая размалеваную кленовыми листьями плитку под ногами. Он ждал Роллтона. И замер, услышав тихие слова:       - Спецназ, хули.       Моментом позже дверь чуть ли не вылетела из петель. Австрия успел отскочить в последнюю секунду, чтобы не получить под зад.       - Херберелле, братищщщщка! - заорали из темноты.       Первым делом Австрия поднял свой телефон, выпавший из рук, и осмотрел его на наличие царапин и трещин. Спокойно выдохнул. Телефон был разбит в жопу той шишки, что пьет, чтобы забыть.       Пихнул гаджет от слова "гад" сбоку в чулок, чтобы иметь быстрый доступ - вдруг Гугл-карты понадобятся. Ведь Родерих находится в доме Канады, а призраки любят жить в огромных замках.       - Да, именно тебя и не хватало на этой безумной вечеринке... Зачем ты пришел? Не помню, чтобы тебя кто-то звал. Какого черта ты выбил дверь? Меня чуть не задело, дурак. Чем я тебе так не угодил? Впрочем, неважно. Прости, но я как раз собирался уходить.       Австрия направился к выходу. Он был готов к какой-нибудь неожиданной и очень неприятной херне со стороны "браточка" - а это, безусловно, и был Роллтон. Однако знал наверняка - его не убьют. С этим хером можно не церемониться. Он довольно быстро теряет интерес. Может преследовать всего пару минут, а потом отстать. Главное - игнорировать.       Херня незамедлительно последовала. Роллтон пнул.       После чего пинками выволок Австрию из туалета, херакнувшись пару раз об косяк двери. Но маты стояли такие, будто этот косяк только что зажевал его голову.       - Нам надо поговорить, хер.       РЫГ.       - Пойдем выйдем, гадское недоразумение.       Тут же последовал пинок в сторону противоположной двери.       - Блядское земноводное.       Дверь вела в комнату, где Родерих еще ни разу не был.       - Херня с писюном!       Роллтон впихнул Австрию в комнату и закрыл дверь.       - Я не хочу с тобой ни о чём говорить.       Австрия начал бегать зрачками по комнате, разыскивая какую-нибудь вещь, которая могла бы помочь ему. Срочно. Прямо сейчас. Из-за небольшой паники Родерих так и не смог разглядеть ничего полезного в темноте, зато вспомнил про отвертку, которую дал ему Турция еще в самом начале вечеринки.       Сжав инструмент в руке за спиной, Австрия ждал объяснений.       - Ну, мне, ты видишь, полностью похер на то, хочешь ты слушать мои втирания, или нет, хуевина.       Роллтон в последний раз пнул дверь, - так он убеждался, что она крепкая, - и подошел к Австрии на расстояние нескольких шагов.       - Пошумим, блять!       Еще один шаг к Родериху.       - Ща базар устроим!       Еще шаг.       - Слыш, Вась... Помнишь те розовые трусы, которые я подарил тебе на Рождество два года назад?       - Что... - Австрия отступил на несколько сантиметров. Он знал, что от Анакома можно ждать чего угадно, но трусов не ожидал. - Ты сам понимаешь, что сейчас сказал? О чем ты вообще меня просишь? Думай хоть когда-нибудь головой! Ничего я тебе не дам, идиот!       Родерих начал пятиться назад, от медленно приближающего Роланда.       - Отдашь херовы трусы, хер, и с миром упрешь из этого мира. Слабак! Ты в платье, в фиговом платье, к стенке приперт, понял, да? Мы поменяемся местами. Хых.       Анаком приблизился вплотную и протянул руку ладонью вверх.       - Трусы, блять.       И вдруг Австрия улыбнулся. Так мило, в своей фирмонной аристократической манере, и Роллтон взревел, схватил его за волосы и шибанул затылком о стену, надеясь, что эта наглая лыба уйдет, но она растянулась еще шире.       - Зачем, Роланд?