Love is love

После той вылазки Шое стал обнимать Тобио чаще, преимущественно перед тем, как попрощаться. Тобио не был особо против, пусть делает, что хочет, пока это в корне не меняет его жизнь. В конце концов, как бы Кагеяма ни бежал от этой мысли, он все-таки хотел, чтобы Хината обнимал его не из-за их дурацкого пари. Потому что это глупо. Глупо, глупо, чертовски глупо. Он, конечно, знает, что Шое глупый, но хочет надеяться, что не настолько. Потому что Хинате никогда не нужна была причина, чтобы кормить бездомных кошек, подшучивать над ним, рисовать его (Тобио сам видел) — никогда. Хината всегда такой. Вот и причины для объятий у него быть не должно. Но, когда он увидел, как Шое обнимает незнакомую ему девушку на прощание (наверное, одногруппница), он успокоился; видимо, причины обнимать его у него не было — он поступал так всегда и со всеми. Теперь всплывало два новых факта. Первый — глупый, на самом деле, Кагеяма. Второй — он ощутил себя брошенным. Что за нафиг. — Эй! — Хината увидел его и помахал рукой. Девушка что-то сказала ему, поправила рюкзак на плече и убежала к пешеходному переходу. Тобио подождал, пока Хината подойдет к нему и повиснет на нем, как минуту назад на той девушке. — Пара анатомии была ужасной, — сказал он, отлипая от Кагеямы. — Я чуть не сдох. — Успокойся, просто ты не очень способен к обучению, — хмыкнул Тобио. — Сам ты не способен, — Хината толкнул его в бок локтем. — Я пока не завалил ни одного чертового теста. — Тест, типа, вообще не показатель твоих способностей. — Сказал человек, который завалил уже пять. — Потому что мне вломину заниматься! — А знаешь, почему? — Ни слова, Тупогеяма, — предупредил Шое. — Хотя, какая теперь разница, — он зевнул. — Пойдем. Сегодня большой день! Тобио не очень хотел знать, почему этот день большой. Хината затащил его к себе домой, открыл окна, щелкнул чайником, пару раз хлопнул дверцей буфета, доставая печенье и пирог. Солнце заливало небольшую кухню медовым светом. Цветы в вазе отбрасывали лохматую тень на стену. Хината отрезал Кагеяме шарлотку. — Ты готовишь? — Если бы, — усмехнулся Шое. — Знакомая недавно была в гостях, а она работает в кофейне напротив нашего корпуса. Кагеяма подумал о той девушке, которую видел в объятиях Хинаты; он предположил, что Шое, возможно, имеет в виду ее. Раздался стук в дверь. — О! Это Яччан! — Шое бросился открывать. Кагеяма был в небольшом замешательстве, потому что ты мог предупредить, но он впал в еще больший ступор, когда узнал ту девушку, очень красивую блондинку, которая, предположительно, замечательно готовит. Она все-таки была милой. Милая улыбка, прическа, одежда, румянец. Искренняя радость в глазах, когда она обнимала Шое второй раз за день. Тобио моргнул. — Кагеяма, это Ячи. Она моя однокурсница, — представил он ее и захихикал. — И она пришла меня красить! В рыжий! Тобио не знал, как среагировать. Подойти и поздороваться? Представиться? Обрадоваться? Обняться? Подождите, он что, чувствует облегчение? Поэтому он просто поднял ладонь и сказал: — Кагеяма Тобио. Девушка улыбнулась. — Хитока Ячи. Приятно, наконец, с тобой познакомиться, — мягко сказала она, — Шое-кун о тебе рассказывал. Кагеяма перевел глаза на Шое. Он выглядел слегка смущенным: похоже, это было не то, что он бы предпочел дать Кагеяме знать. Они сели. Ячи рассказала, что чуть не опоздала к ним, потому что не успела купить осветлитель и краску на перерыве, и в магазин ей пришлось бежать. — Ты долго живешь тут? — спросил Тобио. Ячи отпила чаю и улыбнулась. Медовый свет красиво играл на ее волосах. — Не очень. Я переехала сюда, чтобы учиться рядом с любимым человеком, — она заправила локон за ухо. У Кагеямы в груди что-то постоянно кувыркалось. Он обхватил кружку двумя руками и сделал большой глоток чая с базиликом. Тем временем Шое сгрузил посуду в раковину и повернулся к ним. — Ну все. Успеем поболтать. Яччан, за дело! Та ярко улыбнулась.

***

— Шое-кун, пожалуйста, не вертись, дай мне прокрасить как следует, — жаловалась Хитока. — Прости, Яччан! Скажи Тобио, чтобы сел так, как сидел до того, как вылупился на меня и скорчил эту рожу, — пожаловался он. Карандаш в его руке резво танцевал по коричневой эскизочной бумаге. Ячи вздохнула, продолжая работать над прической Хинаты. Кагеяме было здорово, по крайней мере, сейчас. С помощью подсказок Хинаты он нашел гитару, которая досталась ему от прошлого жильца даром, уже поменял третью струну и сейчас занимался с первой. Еще нужно будет настроить, и можно играть. Тобио это очень нравилось. Он буквально реанимировал инструмент и давно не был так горд проделанной работой. Музыка, точнее, игра на гитаре, была той штукой, которую он любил и которой отдавал, бывало, всего себя. Она была третьей после науки и волейбола. Гитара, черт возьми, это классно, вот что он думал. Ячи закончила обесцвечивать; Тобио почти засмеялся, потому что с мокрыми волосами он был похож на мокрого кота, а еще ему явно не шел блонд, и Кагеяма вернулся к гитаре, чтобы скоротать время. Скоро Хитока перешла к покраске, и через полчаса Хината пришел в комнату зализанный и смешной. Кагеяма прыснул. — Я посмотрю на тебя, когда изменю твою жизнь до такой степени, что ты опять захочешь покраситься, — запальчиво сказал Шое. — Можешь не волноваться на этот счет, — осадил его Тобио. Хитока присоединилась к ним, и Шое оставил их, чтобы заварить новую порцию чая. Кагеяма остался один на один с Ячи. Он отложил гитару и стал разглядывать свои руки, поглядывая на Хитоку. Та смотрела в окно и выглядела слегка усталой. — Ты очень здорово управляешься с гитарой, — сказала она. — Оу. Спасибо, — пробормотал Тобио. — Сложно красить идиотов? — уже громче спросил он, чтобы Шое мог его слышать. Хитока хихикнула. — Очень. Он постоянно крутился, потому что рисовал тебя, — она зажмурилась. — Вы оба такие смешные. Тобио на секунду потупил взгляд. С Ячи было приятно разговаривать. — Шое говорил, ты работаешь в пекарне? Хитока хихикнула. — Не я. Моя девушка. Тобио почувствовал, как щеки теплеют: он был ужасно удивлен. — Что-то не так? — спросила она. — Эм, нет, — замялся Тобио. — Я просто был уверен, это ты там работаешь. Хитока рассмеялась. — Кагеяма-кун, ты замечательный. Тобио не успел спросить, почему. Отчасти это было связано с тем, что он обмозговывал тот факт, что это не Ячи работает в пекарне, хотя он просто был уверен, что она, а отчасти потому, что Шое сделал чай. Они снова расселись на кухне. Шое разливал его по разноцветным кружкам. Их у него в квартире в принципе было только три. — Ячи-сан, — позвал Хината, — как Киеко-сан? Давно ее не видел. Ячи просияла. — Хорошо! — сказала она. — Недавно мы взяли котика. — Авввв, — в свою очередь просиял Шое, — ну здорово же, скажи, Кагеяма? Он посмотрел на Тобио и блеснул глазами. Кагеяма чуть не рассмеялся, потому что здорово — это Хината с такой тупой прической. В том смысле «здорово», что очень-очень смешно. Потом Хината с Хитокой принесли из комнаты гитару и всучили ее Тобио, мол, давай, сыграй что-нибудь, и уселись напротив, сверля Кагеяму ожидающим взглядом. Кагеяма, не привыкший к такой большой аудитории, разом забыл все песни, которые мог бы сыграть; однако Хината уже затянул что-то из той ерунды, которую делил с Тобио в автобусе, и тому ничего не оставалось, кроме как начать подыгрывать. Вышло неплохо, если исключить, что они трое ни разу не попали в ритм. Да какая разница, в прочем. Тобио снова чувствовал себя чертовски на своем месте, остальное не важно.

***

Скоро Шое и Хитока ушли смывать краску и сушиться. Кагеяма уселся в кресло с какой-то книгой про пришельцев, космические корабли и все в таком духе. Он услышал, как в ванной зашумел фен, и заволновался. Шое будет рыжим. Вау вау вау. Фен утих — Тобио захлопнул книгу. В квартирке воцарилась тишина, прерываемая звуком проходящейся по волосам расчески, а потом послышался голос Ячи. — Боже мой, Шое-кун, сколько твои волосы не причесывай, а они все равно топорщатся. Кагеяма представил Шое с этими рыжими волосами, торчащими в разные стороны, и в груди в очередной раз что-то перевернулось. Внезапно этот самый Шое вместе с Ячи буквально вывалился из ванной. — Яччан! Это! Идеально! Они такие… кла-а-а-ассные, — он с полными глазами обожания запустил пальцы в свои волосы. Хитока отнекивалась, Шое визжал, а Тобио стоял и шалел — Хинате идеально шел подобранный Хитокой цвет. Не ядерный и неестественный, напротив — если бы Тобио не знал, он бы подумал, что Шое и правда имеет абсурдно-натуральные рыжие волосы. В общем, ее работа была выше всяких похвал. Шое был ослепительным. Кагеяма проморгался. Хината закончил смущать Ячи благодарностями и комплиментами. Он повернулся к Тобио: — Ну что, как? — спросил он. Тобио мог отшутиться, мог сыронизировать, мог пожать плечами в своей обычной манере, но снова не сделал ничего из этого списка и просто восхищенно выдохнул: — Офигенно. Хината затих. — Серьезно? — Ага. Круто, — он сделал паузу. — Ты светишься. — Это не я, — Хината смешался. — То есть, я, наверное, я не знаю, короче, это все Ячи-сан, — он нервно выдохнул и улыбнулся ему. А Тобио улыбнулся в ответ. Хитока тоже улыбнулась; они оба такие забавные.