Love is love

      — На что спорим?       — На весь мир и новые коньки, как обычно.©

Тобио понятия не имел, что Шое такого было нужно, раз тот постоянно оказывался где-то поблизости, если не снова на ступеньках его дома или прямо рядом с корпусом института. Сначала Кагеяма раздражался, а потом понял, что это пустая трата нервов. Ведь, с другой стороны, ну и черт с ним, пусть приходит. В этом было больше приятного, чем неудобств: Хината хорошо заваривал чай (Тобио порядком осточертели пакетики), болтал, много улыбался, смеялся над собственными шутками, ходил по траве босиком, вытаскивал играть в волейбол и жаловался на жуткого препода по анатомии. Показывал рисунки. У него были клевые рисунки. Кагеяма любил их, любил смотреть, как он рисует. Шое был крут в рисовании и, когда Тобио сказал ему это, удивился и сказал, что худший на курсе. Так Тобио узнал о еще одном поводе для Хинаты рисовать без передышки.

***

И если Шое показывал рисунки, то Тобио показывал звезды. Хинате нравились звезды. Они засиживались у Тобио на балконе подолгу, когда ночи становились теплее, и пару раз Хината даже остался у него спать. Кагеяма старался наиболее доходчиво объяснять Шое, как найти созвездия. Было сложно — звезд в конце апреля было огромное количество, и ткнуть в нужную так, чтобы Хината понял, в какую именно ему ткнули, было почти нереально, и он объяснял на словах. — Смотри. От Полярной звезды точно вниз. И там такая довольно яркая звезда. — Ага. — Она входит в Большую Медведицу, видишь ее? Теперь посмотри на ручку этого ковша. Хината прищурился, вглядываясь в скопления. — Подожди, где… — Теперь от самой крайней звезды вниз и немного вправо. Там галактика Водоворот. — Слишком быстро! — пожаловался он. — Но ты так много знаешь, это круто. Как вы вообще запоминаете это, блин! Есть хоть одна звезда, которую ты не можешь назвать? Скучно знать прям всё. — Я и не знаю всё, — буркнул Тобио. Он буквально не успевал за ходом мыслей Шое, это раздражало. — Да не. Вот сейчас не знаешь. А потом, — он задумался, — выучишься, станешь работать в НАСА, и тогда будешь знать всё. — Вряд ли я буду работать в НАСА, — Кагеяма отвел взгляд. — Разве тебе не хотелось бы? По тону Шое Кагеяма понял, что тот, кажется, не шутил. — Не знаю, — он неопределенно пожал плечами. По правде говоря, он правда понятия не имел, что будет делать, выучившись; устроиться в местную астрофизическую обсерваторию, наверное, максимум, что ему светит. И почему Хинате вообще есть до этого дело. — Как так? — Хината, видно, был обескуражен. — А что будешь делать дальше? Когда выучишься? Пойдешь работать в местную обсерваторию и через пару лет помрешь от скуки? Больше амбиций, Кагеяма-кун! — Все-то ты знаешь, — огрызнулся Тобио, изогнув бровь, — Можно подумать, прямо всех сразу берут туда. Не хочу замахиваться так высоко. — А ты представь только. Это же круто, это, блин, офигенно. — Это нереально. — А ты даже не пытался! — А нафига пытаться, если все просрал? Шое не стал спрашивать, что он имеет в виду, и Тобио был благодарен, несмотря на то, что был немного раздражен. — Не хочешь это изменить? — Это, блин, непросто. — Никто и не говорит, что это легко! Ты говоришь, как старпер. Хочешь ведь! Тобио устало опустил голову на руки. Приближалась катастрофа. — Я не знаю. Какая тебе разница. Хината шумно втянул ночной воздух носом. — Да мне почти плевать, — он закипал. — Знаешь, что? Я изменю твою жизнь. Я. Изменю. Блеск. Пауза затянулась; голос Шое звенел в воздухе. — Ты сам понял, что сказал? — неожиданно тихо сказал Тобио. — Я не дурак, — в тон ему ответил Хината. — Ни слова, Кагеяма. Я докажу, что ты еще не проиграл. Думай обо мне, что хочешь, но я не пожалею. Дай мне два месяца, и я изменю твою жизнь. Последние слова снова заставили Тобио внутренне вздрогнуть. Ему впервые было нечего ответить на такое заявление — он решил не говорить ни слова о внушительных сроках, о том, что Шое слишком самоуверен — очевидно, что он бросает вызов самому существу Кагеямы. Он просто не мог отказаться. — Два месяца. — Остаток апреля, май и июнь. — У тебя не получится. — Посмотрим. Если смогу — пойдешь работать в НАСА. — Ты охренел. — А ты пойдешь туда работать. — Провалишься — оставишь меня в покое. — Идет. Шое схватил его ладонь и сильно сжал. — Так-то. — Подожди, идиот, как ты поймешь, что все получилось? — Ну. Я пойму. Или ты мне скажешь. Оно само как-нибудь. Кагеяма обессиленно уронил голову на руки. Он понимал, что только что всучил свою судьбу в руки безмозглого идиота, если судьба вообще существует. Но черт его знает, может, оно и стоит того.