Lost in translation/ Трудности перевода

      Вот и наступил пик мэрской карьеры Реджины. Она в одиночку организовала зимний фестиваль, и теперь пришло время оплаты.       Генри с Эммой бродили рядом с киосками, установленными в ряд с разными карнавальными играми. Люди бегали повсюду, поражаясь всеми доступными для них развлечениями.       Когда в городе имеется только один крупный ресторан, который, на самом-то деле, является самой обычной закусочной, подобные мероприятия волнуют людей куда больше, чем затраты. Эмма вынуждена была признать, что эти поздние ночи и стресс, заполнявшие последние несколько дней Реджины, того стоили. Фестиваль выглядел великолепно.       — Хей, Эмма, а где мама?       — Я без поня… О, подожди! Я ее вижу, — Эмма указала где-то на двадцать футов от них, где встревоженная Реджина лихорадочно что-то строчила в блокноте, чтобы отдать худощавой женщине с рыжими волосами. Эмма и Генри переглянулись, они знали это лицо и то, что оно не предвещает ничего хорошего. Они мигом ринулись к брюнетке.       — Мне так жаль, мадам мэр. Я не знаю, что и сказать. Они привезли его так и уехали, все должно было отлично работать.       «Что-то не так?» — показала Эмма Реджине после того, как рыжеволосая женщина закончила свой рассказ. Реджина, заметив Эмму, присоединилась к ней и раздраженно взглянула на продавщицу, отвечая:        «Вот, Ариэль продала мне Данкинг бут*, в котором должна была быть теплая, если не горячая вода. Поэтому он и был назван горячий Данкинг бут.» — еще один раздраженный взгляд был брошен в сторону Ариэль, только закатившей на это глаза. — «Но вместо этого мы получили самый обычный Данкинг бут с холодной водой.»       Эмма подошла к будке и окунула руку в воду в ней.       — Бог ты мой, она ж ледяная! Это что, лед растаявший что ли? — Эмма говорила без сарказма, как сделала бы это Реджина, если бы могла. У нее было слишком хорошее настроение от окружающего ее веселья.       — Она только что остыла. Когда мы привезли его, было довольно прохладно, — объяснила Ариэль, медленно оглядывая Эмму с ног до головы. Эмма же просто пожала плечами и повернулась к Реджине.       — Ну… я думаю, тебе просто нужно найти кого-то очень морозоустойчивого, — громко сказала Эмма вслух для Ариэль, вдобавок активно жестикулируя руками.       «Никто не хочет заходить туда! Они же не совсем сумасшедшие.» — показала Реджина, и ее губы сжались в тонкую линию. Она случайно взглянула на Ариэль, которая теперь теребила свои волосы, а после посмотрела на Эмму.       Эмма же, наоборот, не обращала никакого внимания на Ариэль и поэтому просто наклонилась, шепча что-то Генри на ухо. Реджина прищурилась, глядя на рыжую продавщицу Данкинг бута, ее глаза не заметили то, что Генри только что убежал подальше от взрослых.       Эмма выпрямилась и посмотрела сначала на Ариэль, все еще хлопавшую ресницами, а потом на Реджину, продолжавшую смотреть на рыжеволосую так, словно собиралась ее убить.       Одним быстрым движением Реджина повернулась к Эмме, откинула ее волосы назад и страстно поцеловала. Эмма же, застигнутая врасплох, быстро ответила на поцелуй. Реджина отпрянула от губ Эммы и посмотрела на Ариэль с вызовом. Ариэль, казалось, все поняла, засунула ручку в свою планшетку и быстро ушла.       — Скатертью дорога, — услышала Эмма позади себя. Она обернулась, и Реджина повторила за ней.       — О, хей, Руби.       — Приветик, Эмма. Реджина, должна отдать вам должное. От нее были одни неприятности. Не думаю, что она захочет взглянуть на Эмму еще раз, — Реджина улыбнулась Руби. Очень редкое явление.       — Подожди, ты о чем? — Эмма запрокинула голову назад и вернула обратно.       — Ариэль. Она известна своими неудачами как с мужчинам, так и с женщинами. У этой девушки совсем нет чувства меры.       — Но я не понимаю…       — Реджина меня поняла, — Руби кивнула Реджине, которая только покачала головой, глядя на свою ошарашенную девушку.       — Реджина, что она… — Эмма вздрогнула из-за Генри, вдруг появившегося из ниоткуда. Он наклонился, упираясь руками в колени и хватая ртом воздух. В правой руке он держал мешочек для Эммы.       — Сейчас вернусь! — крикнула Эмма, скрываясь в шумной толпе.       Эмма вернулась меньше, чем через минуту, все еще пыхтя. Она стояла в одних только пальто и брюках, в которых была перед тем, как убежать. Руби и Реджина вопросительно посмотрели на нее, а Генри скрестил руки на груди, довольно ухмыляясь.       «Куда ты ходила?» — спросила Реджина, нахмурив брови.       «Ты сказала, что только сумасшедший полезет в Данкинг бут, поэтому как я могу показать людям, что я самая обычная, если я готова сделать это?»       Когда Эмма договорила, она потянула вниз молнию на пальто, обнажив черное бикини. Когда Эмма спустила штаны, все поняли, что сейчас произойдет. Улыбка Эммы была настолько заразительной, что вскоре просияли и остальные.       Улыбка Реджины была огромной, и она сопровождалась отвисшей челюстью. Генри продолжал стоять рядом со своей родной матерью до того момента, пока она не начала залезать в Данкинг бут.       — Вот, будете продавать билеты. — Эмма сунула в руки Генри оранжевую катушку билетов, после чего поднялась по лестнице и встала на подвешенные над водой качели.       — О, вааууууууу, — взвизгнула Эмма, почувствовав дуновение холодного ветра по коже, и слегка качнулась на качелях. Руби и Реджина не двигались, они просто качали головами, не веря, что такие сумасшедшие вообще существуют.       — Она и правда любит тебя, хах? — непринужденно сказала Руби, подталкивая Реджину. Женщина достала блокнот, с помощью которого общалась с Ариэль, и, пока она писала в нем, ее лицо озарила улыбка. Да, думаю, что именно так.       — Кто хочет увидеть, как шериф искупается в ледяной воде? Всего один доллар за попытку! — кричал Генри изо всех сил.       Очередь собралась так быстро, что Эмма даже начала немного беспокоиться, ведь все эти люди хотели стать причиной ее ледяной боли. Первые пять человек попасть не смогли. Им не хватало опыта, и мячик постоянно улетал то вправо, то влево от цели. Эмма мешала людям, отвлекая себя от погибели, подстерегающей ее ноги.       Когда Август встал к линии, Генри понял, что веселье Эммы закончилось. Мужчина покрутил мяч в руке, рассчитывая расстояние до цели.       Между ним и Эммой появились непринужденные отношения, за все время его пребывания в Сторибруке. Несмотря на то, что он прикатил сюда на своем мотоцикле всего несколько недель назад, он дразнил Эмму, как если бы он был ее братом.       Буквально неделю назад Эмма положила в его кофе соль, и теперь она понимала, что пришло время для мести.       — Ты сейчас упадешь, Свон.       — Ага, это мы еще посмотрим, Бут. По сути, это же ты должен сидеть в этой будке. Это ведь Данкинг бут, и нам нужно было исполнить пророчество.       Генри застонал, ведь уходить ей было поздно.       Август запустил мяч в цель, и, когда тот попал прямо в красный круг над головой, раздался характерный щелчок. Последнее, что увидела Реджина перед тем, как Эмма окунулась в ледяную воду, была улыбка женщины. Когда Эмма всплыла, ее улыбка пропала.       — ЕДРЁН БАТОН! — закричала Эмма, тяжело дыша. Она рассмеялась и вылезла из будки, спускаясь вниз по лестнице. Реджина достала одеяло и раскрыла его, когда Эмма врезалась в ее руки. Брюнетка завернула Эмму и потерла руками вверх-вниз, дабы согреть блондинку. Губы Эммы посинели, ее зубы стучали, что и заставило обеих женщин рассмеяться.       «Ты в курсе, что ты сумасшедшая?» — показала Реджина после того, как женщина отошла от нее.       — Тол-л-лько для т-теб-бя, м-малышка. — сказала Эмма, стуча зубами. Ее руки слишком онемели, и она не могла двигать ими. Реджина игриво закатила глаза.       — Теперь пойдем, купим тебе горячего шоколада.       Оказалось, что храброе окунание Эммы вдохновило горожан на самопожертвование в Данкинг буте. Генри остался продавать билеты и смотреть, как люди, ликуя, пытаются попасть в цель в течение еще целого часа после того, как Эмма согрелась.       Реджина и Эмма сидели на скамейке, оглядывая проходящих мимо людей. Эмма наслаждалась своим горячим шоколадом. Реджина полностью успокоилась благодаря тому, что Эмма рядом.       «Я никогда раньше не была на таких фестивалях» — прокомментировала Эмма, глядя на маленького мальчика, плескавшегося в Данкинг буте.       «Даже когда была ребенком?»       «Я вообще никуда не ходила в детстве. Я же сирота, помнишь?» — улыбка Эммы была слабой, когда женщина пыталась шутить о прошлом, которое до сих пор преследовало ее.       «Нет, все в порядке. Я помню, как однажды мы с моим приемным братом шли по улице и нашли огромную коробку от холодильника. Мы затащили ее за дом и полностью раскрасили маркерами. Мы сделали из нее карнавальную будку и притворились, что в ней проходят разные игры. Но в один прекрасный день пошел дождь, и коробка превратилась в груду месива.» — Эмма рассмеялась над воспоминанием, поняв, как нелепо они выглядели, одержимые пустой коробкой.       Они даже хотели переночевать в ней однажды, но примерно через час после того, как стемнело, они испугались и убежали обратно в дом.       «Этот мальчик был моим самым лучшим другом. Я так и не узнала его настоящего имени, но я всегда называла его Рыжий, потому что его волосы были настолько красновато-оранжевыми, что походили на огонь.» — Реджина похлопала Эмму по колену и улыбнулась женщине.       «Ну, Эмма Свон, теперь у тебя есть я, и я буду рада воплотить твои детские мечты в жизнь.»       «Даже… если одно из моих мечтаний заключается в том, что ты залезешь в Данкинг бут в одном бикини?» — Реджина рассмеялась, скрещивая ноги, опираясь локтем на спинку скамейки и встречаясь с Эммой взглядами.       «Сомневаюсь, что это было мечтой твоего детства.»       «Ты будешь удивлена.»       «Попробуй снова, дорогая.»       «А как насчет того огромного звереныша?» — Эмма показала на большого розового медведя, свисавшего из будки, где проводилась игра, в которой нужно было бросить кольцо и надеть его на горлышко бутылки.       Ничего не ответив, Реджина начала вальсировать прямо до будки с игрой. Ей бесплатно вручили кольцо — конечно, работа мэра имела кое-какие преимущества. Она изящно бросила кольцо, и оно приземлилось прямо на горлышко бутылки.       Она указала на розового медведя, который был снят и помещен в ее руки с распростертыми объятиями. Эмма усмехнулась, когда Реджина вернулась к скамейке, сажая медведя рядом с Эммой.       «И почему я не удивлена, что ты оказалась экспертом в чем-то таком странном, как в метании кольца» — Реджина ничего не ответила — она только поцеловала блондинку, притягивая ее к себе за пунцовые щеки.       «Что скажешь насчет того, чтобы вернуться домой, где я избавлю тебя от этой мокрой одежды?» — показала Реджина с предательским блеском в глазах.       «Я бы сказала, что прямо сейчас ты исполняешь еще одну мечту Эммы Свон.»       Эмма откинула одеяло и схватила Реджину за руку. Они обе встали.       — Генри, мы пошли! — Эмма окликнула Генри, который был просто на седьмом небе от счастья, проводя свою собственную игру на фестивале.       — Я здесь останусь. Август отведет меня домой! — завопил он, образуя вокруг рта лодочку из рук. Эмма кивнула, и женщины побрели обратно к особняку.       Всю дорогу до дома Эмма собиралась с духом, чтобы снова поговорить о кохлеарных имплантатах. Она знала, что Реджина не решалась на них, но не могла понять, вдруг ей не нравится эта идея, или она просто думала, что это доставит много хлопот ей и Генри.       Если это был первый вариант, то Эмма готова была отказаться от этой идеи. В конце-то концов, она ведь просто хочет для своей девушки самого лучшего. Но если это был второй вариант, то Эмма могла показать Реджине, что она готова пойти ради нее на все, и ничто ее не остановит.       Стоя рядом с ручкой от входной двери особняка, Эмма быстро повернулась к Реджине, все еще мирно стоявшей на крыльце.       «Так, я просто подумала о кохлеарных имплантатах…» — Эмма остановилась, ожидая увидеть реакцию Реджины. Но, конечно же, эта женщина стояла, как чертова статуя. Эмма в очередной раз прокляла ее способность скрывать эмоции. Так как Реджина, вроде как, ждала продолжения, Эмма решилась.       «Я знаю, что ты не хочешь покупать их по какой-то причине, но я просто хочу знать, почему. Они ведь правда могли бы помочь…»       Не дав Эмме закончить, Реджина протиснулась мимо блондинки в дом. Сердце Эммы поникло, когда она последовала за женщиной за дверь.       Реджина немедленно рванула в прихожую и начала активно и судорожно жестикулировать:        «Ты не думаешь, что я хочу слышать, Эмма? Не думаешь, что потеря слуха еще не полностью разрушила мою жизнь?»       Сердце Эммы поникло еще больше, когда она увидела слезы в глазах Реджины. Казалось, ее сердце упало настолько сильно, что Эмма даже не была уверена, где оно бьется — в груди или животе.       «Я выросла в доме, где моя мать хотела показать мне, что я глупая, потому что не могу слышать. Каждый день я ходила в школу, где дети обсуждали меня. Прямо. Рядом. Со. Мной. Я задницу свою рвала, чтобы получить эту работу мэра, и даже сейчас, когда люди до смерти боятся меня, я не получаю ни капли уважения. Глухота полностью определила за меня всю мою жизнь.»       Влага, некогда собиравшаяся в уголках глаз, теперь струилась по щекам Реджины и скапливалась на линии челюсти. Она закусила губу, чтобы успокоить неконтролируемую дрожь, но подбородок продолжал дергаться, не поддаваясь ей.       Внезапные рыдания эхом раздались по коридору и оборвались Реджиной, прикрывшей рот рукой.       «Ты не думаешь, что я хочу эти имплантаты?» — быстро показала Реджина и мгновенно скрылась в своем офисе. Эмма понятия не имела, куда она ушла, и вообще, вернется ли она, и именно в этот момент она поняла, что ее собственные щеки были мокрыми от слез.       Реджина вернулась через несколько секунд с толстой папкой в руках. Она сунула ее Эмме, перевернула и открыла.       «Я хотела их всю свою жизнь. Мои родители, может быть, только недавно узнали о них, но я наблюдала за тем, как их изобретали и за тем, как их тестировали» — Эмма всматривалась в голубую папку.       В ней были сотни страниц со статьями о кохлеарных имплантатах, газетная вырезка с первым успешным пациентом, картинки биологического строения уха, компакт диск, на котором почерком ребенка было написано «Первая Музыка, Которую Я Послушаю».       Эмма почувствовала руку Реджины, мягко обхватывавшую ее запястье. Она посмотрела на брюнетку, широко раскрыв глаза.       «Я копила на них с десяти до двадцати лет.»       «Но твои родители…» — Эмма быстро осеклась, сожалея о том, что сейчас показала.       «Я не могла позволить своей матери иметь такое удовольствие. Даже сейчас я не могу. И тогда после того, как я усыновила Генри, я просто не смогла потратить эти деньги на что-то, что сможет помешать ему иметь самое лучшее будущее.»       «Его лучший шанс» — показала Эмма, вспоминая свое собственное решение отдать мальчика.       «В точку. Кроме того, когда у меня были деньги, я жила с двухлетним. Я не могла оставить его и сказать ему заботиться о себе самостоятельно, пока я не приду. Я была одна, Эмма. Кто бы заботился обо мне?       — Я буду! — закричала Эмма, хватая руки женщины своими собственными, — Даже если ты останешься глухой до конца нашей с тобой совместной жизни, это не будет иметь для меня никакого значения. Я люблю тебя. Всю тебя. Но если у меня есть возможность дать тебе что-то, что полностью изменит твою жизнь к лучшему, то я найду способ сделать это. Я не могу заставлять твою мать, тех глупых детей или годы твоего одиночества исчезнуть, словно их не было, но я могу изменить будущее. Я могу сделать так, что ты не будешь одинока. Что ты будешь в безопасности. Будешь счастлива. И если это каким-то образом зависит от моего ужасного пения в душе или нытья Генри о том, что нужно собираться в школу, или даже… от звука жарящегося бекона, то можешь считать, что я сделаю все!       Из глаз Реджины вновь потекли слезы, медленно стекавшие по ее раскрасневшимся щекам. Она со страхом во взгляде уставилась на Эмму, а та продолжала чувствовать, как поникает ее сердце.       «Но мне нужно знать, что ты этого хочешь. Так что даю тебе десять секунд, и в эти десять секунд я хочу, чтобы ты стала эгоисткой. Давай, прояви свою эгоистичность на все сто процентов.»       Губы Реджины слегка задрожали, и Эмма неистово замахала руками.       «Не думай обо мне, или о Генри, или о своей семье. Только о себе. И скажи мне, чего ты хочешь. Чего ты действительно хочешь?» — Эмма стояла, держа свои руки немного выше сердца Реджины, ожидая.       Темноволосая женщина пристально смотрела в лицо своей возлюбленной, раздумывая. Она отбросила в сторону все сомнения и сосредоточилась на том, чего она хотела. Так чего же?       Когда ее глаза встретились с изумрудными глазами Эммы, она уже знала ответ.       «Я хочу услышать твой смех.»