Chapter 15
13 ноября 2016 г., 10:19
— ЭТО РОЖДЕСТВООООО, — закричал Генри, забираясь на кровать, где спали Эмма и Реджина. Эмма резко выдохнула, когда Генри залез на неё сверху. Реджина начала щекотать мальчишку, извивавшегося на животе Эммы.
— Мам! Да хватит! Мам! — Генри старался изо всех сил вырваться, громко смеясь. Его руки и ноги махались в опасной близости от лица Эммы. Женщина тоже смеялась, но больше из-за того, что у Генри, казалось, сейчас разорвутся лёгкие.
— Вот так-то! — закричала Эмма после того, как соскользнула с кровати и подняла Генри за ноги, держа его вниз головой.
Тело мальчика извивалось и скручивалось, он громко смеялся и кричал. Эмма поднесла его к кровати, где он очутился в море мягкого и теплого уюта.
Он высунул голову из-под одеяла только через несколько секунд, и начал радостно скакать.
— Рождество, Рождество!
— Блин, сколько ты спал? Часов пять? Откуда у тебя столько энергии?
— Сегодня же Рождество, Эмма!
Генри долго не ложился спать прошлым вечером. Втроём они смотрели по телевизору рождественские фильмы, пока Реджина с Эммой не начали зевать и не задремали, но Генри был слишком взволнован.
Он не верил в Санта Клауса, нет. Эмме было очень трудно поверить в это, ведь ещё пару месяцев назад он считал, что в этом городе жили сказочные персонажи. Но, по словам Генри, Санта — для малышей.
Нет, Генри волновался из-за того, что всего несколько недель назад вышло продолжение его самой любимой видеоигры. Он хотел на Рождество только её, поэтому и сказал об этом Эмме и Реджине.
И мысль о том, что уже завтра исполнится его мечта, и он получит «самую лучшую игру на земле», заставляла его кровь кипеть. А еще, возможно, это происходило из-за того, что сегодня они все будут набивать животики домашним печеньем.
— Пацан, спускайся вниз, мы с твоей мамой скоро будем.
— Окей! Только не долго! — Генри выбежал из комнаты и потопал по ступенькам, чтобы сесть рядом с ёлкой.
«Он каждое Рождество такой?» — показала Эмма Реджине, спокойно сидевшей у изголовья кровати.
«Каждый год.» — сонно ответила Реджина, запуская руки в волосы. Она поманила светловолосую женщину к себе и втянула ее в глубокий поцелуй. Руки Эммы легли на затылок Реджины, мягко прося о большем. Когда брюнетка отстранилась, Эмма надулась.
«Ты сама виновата, что сказала Генри, мол, мы скоро придем.» — упрекнула ее Реджина, а затем скрылась в ванной комнате, нахально ухмыляясь и покачивая бедрами.
После долгого нытья и трех возвращений в спальню, Реджина, Эмма и Генри, наконец, спустились по лестнице все вместе.
Генри сказали идти впереди, чтобы начать открывать подарки, пока Эмма будет на кухне, делая себе и Реджине по чашке кофе. Эмме потребовалось два месяца, чтобы научиться варить кофе таким, каким его любит Реджина, и теперь, когда она отлично с этим справляется, она делает его каждое утро.
Это, конечно, не кулинария, но для этого тоже нужна была кухня, поэтому Эмма гордилась своим неким достижением. Она осторожно несла кружки с кофе в гостиную, затем поставила их на край стола, целуя Реджину в щеку сзади и обходя диван.
— Уооооууу! — Генри взял новую видеоигру, о которой он мечтал, изучая глазами каждый ее дюйм. — «Спасибо… мама?» — он посмотрел между двумя женщинами, не зная, кто же из них это подарил.
«Все эти подарки от нас обеих.» — показала Реджина, и Генри метнулся к ней с распростертыми объятиями, а потом сделал то же самое с Эммой.
Это правда, Эмма и Реджина покупали все подарки вместе. Так как Эмма сейчас была в Сторибруке, ее не беспокоило ее финансовое положение, которое раньше было связано с ее частыми переездами. А так как она еще и была шерифом, денег у нее оказалось куда больше, чем раньше.
Женщины объединились, потратив все деньги на это чертово Рождество. И все же они любили каждое мгновение их совместных ночных блужданий по магазинам в поисках подарка. Это еще сильнее скрепило их как семью.
Генри аккуратно положил новую игру в угол комнаты, куда он уже начал складывать свои распакованные подарки. Реджина принесла в гостиную мешок для мусора, чтобы выбросить туда оберточную бумагу, но ничего не вышло, ведь мешок пустовал возле дивана, а бумага была разбросана почти по всему полу.
После того, как мальчишка закончил распаковывать целую кучу подарков, он сразу же включил на телевизоре, стоявшем рядом с рождественской елкой, свою новую игру. Он был так измотан, ведь от волнения он проснулся очень рано. Его голова сонно кивала, пока он играл в игру.
В один момент из телевизора раздался очень громкий звук.
Реджина и Эмма в пижамах сидели на диване, попивая кофе и смотря на ёлку. Реджина опустила голову на плечо Эммы, поднося кружку ко рту. Это было прекрасно. Ее кофе. Этот момент. Женщина рядом с ней. Все было идеально.
Вскоре Реджина нехотя встала и взяла небольшую квадратную подарочную коробку, лежавшую под ёлкой.
«Это для тебя, » — Реджина протянула Эмме коробку, присаживаясь к ней на диван.
Криво улыбаясь, Эмма развернула коробку и, сняв крышку, начала рассматривать. Внутри была стопка сложенных бумаг. Эмма, смущенная до чертиков, быстро рассмотрела страницы с напечатанным текстом, широко раскрывая глаза.
«Реджина…» — показала она, все еще глядя на бумаги, не в силах оторвать от них взгляда. Реджина положила палец под подбородок Эммы, и приподняла его так, чтобы женщины встретились взглядами.
«Помнишь того твоего приемного брата, о котором ты мне рассказывала? История о картонной коробке и карнавальной будке? Я нашла его.»
«Но как… Как ты…»
«У меня есть связи.»
«Кто…»
«Он здесь, Эмма.»
«Где?» — Эмма быстро посмотрела на листы бумаги, ища ответы. Она снова посмотрела на Реджину.
«Он здесь. В Сторибруке. Это Август. Тот мальчик, которого ты знала как Рыжий — Август. Видимо, все это время он знал. Он выследил тебя пару месяцев назад и приехал сюда, чтобы увидеться с тобой. Но когда он встретил тебя, он испугался. Сказал, что ты, наверное, его и не вспомнишь.»
«Август?»
«Да.»
«Август Бут?» — Эмма не могла поверить. Не в то, что Август был ее приемным братом. Странным было то, что с Августом она чувствовала себя совершенно естественно, но больше всего ее поражало то, что он здесь. И что теперь он был брюнетом…
«Все нормально, Эмма?» — Реджина начала волноваться.
Эмма очень часто упоминала «Рыжего» в своих разговорах, вспоминая, как они вместе отмечали праздники. Она настолько тщательно скрывала свою тоску по нему, что Реджина подумала, что это будет подарок, который будет для нее значить очень много.
Эмма не слишком-то заботилась о деньгах, уверяю, она полюбила бы и новую кожаную куртку, но Реджина хотела показать ей, что она для нее значит.
«Да, все хорошо.» — Эмма вырвалась из воспоминаний, широко улыбаясь. Она взволнованно провела рукой по волосам. Она никак не могла поверить, что удача, наконец, повернулась к ней лицом, ведь она нашла любовь всей своей жизни и друга, который вырос и вернулся, чтобы найти ее.
«Ему хочется встретиться. Он пригласил нас в городскую Рождественскую закусочную на ужин.»
Эмма посмотрела на женщину, грациозно сидевшую рядом с ней.
Она знала, что последнее место, где хотела оказаться Реджина на Рождество — было место, наполненное людьми, которые даже не хотели общаться с ней. Но ради Эммы она готова была и потерпеть.
«Я люблю тебя» — восхищенно показала Эмма.
«Я тоже люблю тебя.»
«У меня тоже есть кое-что для тебя.»
Нервы, мучавшие Эмму раньше, теперь увеличились в десять раз, пока она шла к подоконнику, чтобы взять подарок для Реджины.
Ее руки дрожали, когда она клала конверт на колени Реджины. Боже, как же она нервничала.
Реджина медленно и осторожно разорвала запечатанную часть конверта, и оттуда выскользнула небольшая карточка.
Брюнетка прочитала то, что было написано на ней, но среагировать она не смогла из-за дикого шока.
Реджина несколько раз перечитала написанное, а затем посмотрела на Эмму.
«Я не понимаю.» — Реджина лихорадочно жестикулировала, после чего вновь посмотрела на карточку, чтобы в десятый раз перечитать то, что на ней было написано.
На карточке, которую держала Реджина, была указана дата ее кохлеарной имплантации. В верхней части талона находился логотип Портлендской больницы.
«Но как ты смогла себе это позволить? Ты сказала, что они стоят около 50000 долларов»
«Когда мне было восемнадцать, я упала со ступенек в универмаге. Я сделала шаг, и подо мной все просто рассыпалось. Оказалось, что эти ступеньки были сделаны из каких-то там нелегальных дешевых материалов. Мне заплатили 50000 долларов, чтобы я никому об этом не говорила. Я берегла их для… не знаю, для чего.»
«Но страховая компания сказала…»
«Я уже говорила с ними.»
«Ты говорила со страховой компанией?»
«Ага, я взяла эту карточку и сказала, что я твой переводчик. Наверное, работница была новенькой, потому что она понятия не имела, что творит. Когда я сказала ей, что готова прямо сейчас отдать 50000 долларов, она согласилась. Точно также я сделала и с хирургом. У них было твое назначение на прием. Несколько лет назад ты, наверное, узнавала, можно ли тебя оперировать. Теперь тебе просто нужно съездить на предоперационное обследование за день до указанной на карточке даты.»
«Ты обманула мою страховую компанию, просто чтобы сделать мне сюрприз?»
Эмма встала и потянула Реджину с дивана на ноги.
«Ну конечно же. Я вот люблю сюрпризы.»
Реджина наклонилась и нежно поцеловала Эмму. Она немного подалась вперед, а затем отстранилась.
«Я просто не хочу тебя лишний раз обнадеживать. Это не всегда получается.»
«Сейчас я надеюсь только на то, что ты будешь счастлива. Если ты прямо сейчас скажешь, что тебе они не нужны, я отменю встречу, и мы потратим эти деньги, уехав с Генри на каникулы в Арубу.» — Эмма выдавила улыбку, заправляя волосы Реджины, упавшие на лицо, за ухо.
«Мы и правда это сделаем?» — показала Реджина, и ее улыбка стала шире.
Она прокручивала в голове тот факт, что спустя двадцать лет томления, это все-таки случится. И, несмотря на восторг, она отчего-то очень сильно боялась.
«Мы и правда это сделаем.»
Эмме и Реджине потребовался час, чтобы окончательно вырвать Генри из его глубокого сна. Около четверти девятого он резко уснул, а игровой джойстик все еще был у него в руках. Сейчас был уже полдень, и мальчик, наконец, вырвался из своего состояния пьяного зомби.
— Идеееем, — закричал Генри так громко, чтобы его было слышно наверху, а Эмма могла передать его слова Реджине.
Эмма лихорадочно открывала ящички, что-то бормоча про себя. Реджина подошла и положила руку на почти-истеричку.
«Я просто не знаю, что надеть и почему меня вообще волнует то, как я буду выглядеть. Я ведь не собираюсь с ним встречаться, тем более мы виделись только вчера. Ну правда ведь, вчера из-за него я упала в бочку с ледяной водой, так что это не должно даже….»
Реджина остановила Эмму самым лучшим способом — поцелуем. Она чувствовала, как Эмма расслабляется, и отстранилась, убедившись, что блондинка окончательно успокоилась.
«Ты прекрасно выглядишь, дорогая. Давай, пойдем.» — подбодрила Реджина Эмму, беря женщину за руку. Эмма нехотя кивнула и взяла свою кожанку, висевшую на стуле.
«Пора!» — показал Генри с гигантской улыбкой на лице.
Обычно его попытки быть дерзким были достойны похвалы, но сейчас бедный ребенок так умотался из-за Рождества, что даже не пытался дурачиться.
«Ага-ага, пойдем, недотёпа.»
***
По пути Эмма рассказала Генри об Августе. Она даже рассказала еще несколько историй из детства, связанных с мальчишкой, которого она называла Рыжим. «И тогда он спрыгнул с крыши прямо в мусорный бак?» Эмма громко смеялась над тем, каким впечатленным оказался мальчик. И теперь она думала о том, что Генри сейчас был в том же возрасте, что и Рыжий, когда у того появился интерес к паркуру. Она была впечатлена не меньше него. «Агась, он просто как бы раскрутился и свалился.» «Я тоже сделаю это.» — пробубнил Генри, мечтая о своем новом трюке. Реджина вмешалась и протиснулась между двумя коварными детишками. «Нет, ничего такого ты делать не будешь.» «Но мам…» «Августу ведь было очень больно после того, как он это сделал?» — Реджина подняла брови, предупреждая Эмму подыграть ей. «Э-э, ну, вообще-то, да. Он ударился головой и… умер?» — Эмма поморщилась, ведь она, вообще-то, сказала то, что первое пришло ей в голову. Некогда нахмуренный лоб Реджины расслабился, и она покачала головой, глядя на женщину рядом с ней. Она должна была разозлиться на блондинку, но ведь сегодня Рождество, да и она была такой очаровашкой, что злиться было невозможно. Генри захихикал. «Нет, Эмма, он не умер! Он здесь!» — Генри показал пальцем на место рядом со входом в закусочную, где стоял Август, который застыл, едва увидел, как Генри, Эмма и Реджина подходят к нему. Эмма увидела его широко распахнутые глаза и рассмеялась про себя, подумав: он нервничает так же, как и я.» Она поняла, что ей снова придется играть роль той, кем она была всегда. Снова придется быть защитницей. Август всегда был сумасшедшим в выполнении трюков, а Эмме всегда приходилось придумывать их и убеждать мальчишку, насколько это будет весело. И после того, как он убеждался в этом, ничто не могло его остановить. — Эй, Август! И когда ты собирался сказать мне, что был рыжим? — закричала Эмма, стоя почти в тридцати футах от него. Его губы медленно растянулись в улыбке, обнажая идеальные белые зубы. Лицо Эммы было точно таким же, как у него, и через несколько секунд он немедленно бросился к ней. Август приподнял Эмму в объятиях и крепко прижал ее к себе. — А когда ты собиралась сказать мне, что была той сорвиголовой с улицы? — возразил он ей в ответ, опуская ее на землю. Реджина и Генри смотрели на тепло от долгожданной встречи, нараставшее в глазах мужчины и женщины. Август оторвал взгляд от Эммы и посмотрел на всю группу. — Давайте, ребят, пойдемте на вечеринку. Я слышал, это просто сумасшествие. Бабуля сделала десять видов глазури, и… — Август сделал вид незаинтересованного субъекта. Но это произвело желаемый эффект на Генри, который быстро рванул в «У Бабушки». Взрослые смотрели на убегавшего мальчика, мягко улыбаясь. Август повернулся к Реджине. — Должен поблагодарить тебя за то, что выследила меня. Не знаю, сколько времени я бы еще скрывался, — он выглядел поистине благодарным, а после легкого кивка Реджины заключил женщину в свои объятия. Она не ожидала, и поэтому обняла его в ответ только спустя несколько мгновений. Единственным человеком, которого она свободно впустила в свою жизнь, был Генри. Хотя Эмма каким-то образом пробралась сквозь ее защиту. Но всех горожан она держала на расстоянии вытянутой руки. После того, как она пообщалась с этим мужчиной по мейлу, она поняла, что он оказался по-настоящему хорошим парнем. И она решила, что, может быть, в ее кругу доверия есть место еще для кого-то? Август разорвал объятия и позвал их всех идти за ним на вечеринку. Эмма подтолкнула его плечом. — Все еще любишь обнимашки, да? — пошутила Эмма. В детстве Август всегда был самым грубым пацаном на районе, но если ты ему нравишься, то этот парнишка никогда не перестанет тебя обнимать. Иногда по ночам он вытаскивал Эмму из постели, чтобы улизнуть из дома их приемной семьи. И каждый раз, когда их ноги касались тротуара, Эмма чуть ли не падала от крепких объятий мальчишки. — Все та же очаровашка, да? — ответил Август, вытягивая шею к Реджине и играя бровями. Эмма рассмеялась и закатила глаза, открывая дверь в кафе «У Бабушки» и пропуская вперед Реджину и Августа. Внутри «У Бабушки» все было похоже на зимнюю страну чудес, и, казалось, там были все. Генри, конечно же, стоял рядом со стойками, на которых готовилось печенье высотой в шесть дюймов. Хотя, вообще-то, там был только один дюйм печенья, а остальные пять — глазури. Руби непринужденно облокотилась на барную стойку, болтая с Арчи. Бабуля порхала между столиками, разнося еду. Мэри-Маргарет и Дэвид, которые сейчас встречались, практически сидели друг у друга на коленях в самом углу закусочной. Доктор Вейл, Майкл, Джефферсон — все они сидели за столиком и пили пиво, в то время как другие дети столпились рядом с Генри, тоже ожидая своего печенья. Эмма взглянула на пораженную Реджину. Женщина схватилась за свой блокнот мертвой хваткой. Дабы успокоить Реджину, Эмма положила на ее руку свою собственную. — Все будет хорошо, — просто сказала она, как вдруг подошла Руби. — Ребят, я так рада, что вы пришли! Эмма, час назад Август сказал мне, что вы с ним приемные брат и сестра. Август поднял руки, когда Эмма на него посмотрела. — Мы что, не должны были никому говорить? Ты меня стыдишься? — он притворился, что ему больно, положив одну руку на сердце. Эмма подошла к нему и шутливо подтолкнула его к столику, после чего сама села напротив. Им нужно наверстать целых двадцать лет. Реджина осталась стоять в закусочной, чувствуя себя уязвимой на все сто процентов. Она никогда не приходила в такие места и избегала их, как чумы. Пока Август говорил, Эмма мельком взглянула на Реджину, которая выглядела так, словно сейчас же убежит отсюда. Эмме хотелось подойти и обнять женщину, чтобы усмирить все бьющиеся внутри нее тревоги, но она сопротивлялась. Она знала, что брюнетка думала, что осталась той же женщиной, какой была всегда, но ведь Реджина не знала, что другие заметили изменения, произошедшие с ней за последние пару месяцев. Эмма знала, что несмотря ни на что она все еще чувствовала себя закрытой, жесткой и наводящей страх женщиной, но ее внутренние стены начали рушиться, даже когда она сама того не понимала. Эмма смотрела, как она улыбалась Бабуле, державшей в руках яблочный пирог. Она смотрела на то, как она перекинулась несколькими словами с Майклом с помощью ее блокнота; на то, как она подошла к Генри, чтобы забрать его от стойки. Она одобрила просьбу Доктора Вейла насчет дополнительных финансов для нового крыла больницы после того, как тот выступил с проникновенной речью. И это еще Руби всегда считала невероятной свою способность управлять мужчинами этого города. Эмма повернулась к Августу, увидев, как Руби подходит к ее девушке. Она ухмыльнулась, понимая, что знает Реджину куда лучше ее самой. — Хочешь выпить? — Руби протянула Реджине мартини, хлопая по стулу рядом с ними, на который она опиралась. Реджина взяла мартини и изящно откинулась на спинку стула, наблюдая за сценой, разворачивавшейся в закусочной. Она положила блокнот на барную стойку и написала: Спасибо. — Да без проблем. Вам точно нужно выпить, если вы хотите принять участие во всем этом.» — на последних словах Руби показала жестом на всех людей, которые громко болтали, пили и запихивали еду к себе в рот. Да уж, здесь довольно громко. Я едва ли слышу свои же мысли. Реджина сделала запись в блокноте и подтолкнула его к Руби. Девушка посмотрела на него и замерла, не зная, что и сказать. Спустя примерно минуту неловкого молчания она тихонько захихикала. — Это же шутка, да? Реджина немного приподняла уголки рта и кивнула головой. Знаешь, несмотря на то, что я злая королева, иногда я могу и пошутить. Реджина знала, что ее сын абсолютно всем разболтал о своих догадках в том, что его мать — злая королева. — Да все нормально. Генри сказал мне, что я — Красная Шапочка, которая превращается в волка и съела своего же парня, — когда Руби замолчала, ее лицо исказилось в гримасе. Реджина расхохоталась, глядя на напуганное лицо Руби. Кажется, она была не единственной, кому Генри рассказал о ее мрачном прошлом. — А мне Генри сказал, что я был кузнечиком… точнее Сверчком Джимини, — влез в разговор Арчи, услышав Руби, идя за еще одним бокалом пунша. Реджина наклонилась к блокноту, чтобы сделать запись, а потом показала его Арчи. Я уже представляю это… с крыльями ты бы выглядел потрясающе. Арчи усмехнулся, глядя на блокнот. — Это была шутка, — отметил он, все еще посмеиваясь про себя. — Видимо, сейчас шутит она, — ответила Руби, вскидывая руки вверх. Да, иногда Злая Королева выходит из своего замка и снимает корону, чтобы позависать с простыми крестьянами. Реджина думала, что ее шутку кто-то может принять близко к сердцу, но все лишь громко смеялись, читая запись в ее блокноте. И вскоре к ним стали присоединяться все больше и больше людей, смеясь над их сказочными двойниками, которых придумал для них Генри. Когда Август отошел за напитками, Эмма посмотрела на Реджину, окруженную толпой болтающих и смеющихся людей. Словно почувствовав, что на нее смотрят, Реджина взглянула на Эмму. Эмма чуть наклонила голову в сторону Реджины, как бы произнося: «я же тебе говорила». Реджина мягко улыбнулась, а затем повернулась к Джефферсону, рассказывавшему какую-то историю о своей дочери Пейдж.
