Chapter 17
17 ноября 2016 г., 19:29
Врачи сравнивали работу имплантата Реджины с разжиганием костра на мокрой траве. За ухом Реджины мелькнула и мгновенно погасла искра.
Они объяснили, что Реджина могла слышать все четко и понятно в кабинете у отоларинголога потому, что ее слуховой нерв не использовался в течение десятилетий. И сейчас он оказался слишком перегруженным и позволил Реджине пользоваться собой добрых пять минут.
По их мнению, шансы на то, что слуховой нерв однажды снова начнет контактировать с передатчиком, были довольно велики. Но они даже представить себе не могли, когда это случится и случится ли вообще.
Оставьте имплантат внутри, сказали они.
Дайте ему шанс, сказали они.
Вам повезло, сказали они.
Реджина чувствовала все, но никак не то, что ей повезло. Она чувствовала многие вещи, крутящиеся внутри нее, но ничего из этого не было даже немного похоже на ощущение того, что ей повезло. Тот факт, что она услышала голоса Эммы и Генри, но у нее отобрали это, заставлял ее чувствовать себя побежденной и преданной.
И все-таки, внутри нее появилось какое-то чувство облегчения. Тот ужас, что наполнял ее живот перед операцией, был не страхом того, что имплантат не сработает. Это был страх того, что он все-таки сработает.
В то время как переход от глухого обычному человеку казался простым и полезным, для Реджины бы он значил то, что ей придется начинать жизнь сначала. Все, что она знала, изменилось бы.
Конечно, голоса ее двух самых любимых людей доставляли ей радость и утешение, но от осознания того, что она всегда должна слышать различные конкурирующие между собой звуки, у нее начинало сосать под ложечкой.
Это было похоже на то, как будто ты вытаскиваешь человека из темной пещеры, где он прожил двадцать лет. Скорее всего, человек вернется в удобную и комфортную пещеру, несмотря на новый, светлый мир, который открылся для него. Пусть и не навсегда.
Реджина может и хотела увидеть внешний мир, но ей была приятней ее пещера. Ведь она знала ее как свои пять пальцев.
Неважно, готова ли была Реджина слышать целый мир, но вскоре она заметила, что врачи оказались правы. Ее имплантат иногда активировался, но лишь ненадолго. И постоянно во время его активации она слышала только громкие визжащие звуки, из-за которых ее съеживало.
Она работала за своим столом, и вдруг внезапный шум от удара по клавише клавиатуры проник в ее ухо, заставляя ее отпрыгнуть на милю от своего места.
Она была на встрече, и ее звуковой нерв сверкнул, вызывая звук громких голосов и грохот в ее голове.
Все звуки были такими громкими и искаженными, что из-за каждого из них у нее появлялся приступ паники, после которого ей требовалось несколько минут, чтобы успокоиться.
Она вернулась к докторам, которые сказали, что со временем вспышки станут более приятными, искажение пропадет, и они станут длиться дольше, чем сейчас. Они послали ее домой, повторяя одну и ту же мантру.
Оставьте имплантат внутри, сказали они.
Дайте ему шанс, сказали они.
Вам повезло, сказали они.
Раньше она совсем не ощущала отторгнувшегося имплантата. Но теперь у нее появилась вечная ненависть к этому устройству. Она ненавидела этот чертов имплантат. После каждой вспышки она клялась себе, что вырвет его и раздавит под колесами машины.
Но потому, что она была то ли практичной, то ли сентиментальной, день за днем она возвращала эту глупую вещь обратно.
***
Все это время, Генри и Эмма поддерживали Реджину изо всех сил. Слава Богу, думала Эмма, что Реджина думала о последствиях операции, и теперь делилась с ними своей болью, а не отстранялась от них. Они всегда утешали ее, старались дать ей все, что ей нужно, но Реджина, казалось, уже проиграла свою внутреннюю борьбу. И вот, чтобы исправить это, в один прекрасный день Генри и Эмма уединились в закусочной во время обеда. Им нужно было придумать план, чтобы взбодрить Реджину. — И что мы будем делать, Эмма? — Пацан, я не знаю. Мы должны сделать что-то, хотя… Они оба сидели, угрюмо попивая молочные коктейли, глядя в пустоту. Их мозги прямо-таки свистели от такой тяжелой работы. — Мы должны показать ей, что ее глухота не означает, что она не может быть замечательной. — Или кое-что упустить, — добавила Эмма, громко глотнув молочного коктейля. — Думаю, ей сейчас даже в своей собственной коже неуютно, — Эмма посмотрела на сына и нахмурила брови. — Ты уверен, что тебе двенадцать лет? — Генри кивнул головой на вопрос, который Эмма задавала слишком часто, и на его лице промелькнула короткая улыбка. Но она была мимолетной, и они оба снова начали ломать головы. — Можно отвезти ее в город? — Неа. — Еще можно сходить к морю? — Эхх. — Можем сделать вид, как будто мы слепые, чтобы она не чувствовала себя какой-то отсталой. Можем завязать себе гла… — Не думаю, что ей понравится, если мы поломаем все в квартире только из-за того, что хотели ее подбодрить. — Да уж, ты права. — Не думаю, что если она уедет из города — ей это поможет. Я уже пробовала, не сработало. — Приветик, простите, что прерываю, — перебила их Руби, неподвижно стоя рядом с их столом и бездумно держа в руках блокнот официантки. Быть нервной и суетливой — о, нет, это не в стиле Руби. — Да никого ты не прерываешь. Что случилось? — блондинка слегка улыбнулась женщине, немного разрядившей их напряженную обстановку раздумий. — Ну, на Рождественской вечеринке Реджина говорила что-то о бизнес-школе. — Ага, ее родители заставили ее пойти туда. Она почти окончила ее, но поняла, что больше не хочет заниматься там, — объяснила Эмма, поднимая голову от соломинки в стаканчике. — Ну, я так и думала. А еще я немного подумала о том, что, может быть, мне бы не помешали несколько онлайн-уроков для бизнес-школы, и я решила, что Реджина могла бы помочь мне. Если бы это произошло несколько месяцев назад, Эмма бы отговорила Руби делать это любыми способами. Но если бы это было несколько месяцев назад, Руби никогда бы не попросила у Реджины помощи. — Уверена, она поможет. Хочешь, чтобы я рассказала ей о твоей просьбе? — Ну, я вообще-то уже спрашивала, сможет ли она мне помочь. — Оу, тогда чего ты от нас хочешь? — Эмма взглянула на Генри, который выглядел таким же запутавшимся, как и она сама. — Я подумала, может, вы научите меня… какому-нибудь языку жестов. Ну, чтобы нам с ней было легче общаться? — щеки Руби стали светло-розовыми, пока она ждала ответа от Эммы и Генри. Но мать и сын были слишком заняты, хитро улыбаясь друг другу. Генри пропищал своим очаровательным писклявым голосом: — Ага, мы тебе поможем. Я вообще-то получше Эммы буду, так что больше слушай меня. — Эй! У тебя было около четырех лет практики. А у меня где-то шесть или семь месяцев. — Да какая разница, я лучше! — продолжал протестовать Генри, пока Эмма просто высунула язык. Иногда было трудно сказать, кто из них еще ребенок. — Ну так, вы мне поможете? — прервала их Руби, желая услышать ответ и поскорее уйти от них. — Конечно. Когда хочешь начать? — Я думала, может сегодня вечером? Здесь, в закусочной? Моя смена заканчивается в пять, а Бабуля наняла еще одного официанта, который будет работать до закрытия. Так мы сможем позаниматься здесь, а в благодарность вы получите бесплатный ужин. — Крутяк! — Генри поднял вверх кулак, а затем продолжил волнующе посасывать свой молочный коктейль. — Ну, встретимся в пять? — Эмма кивнула, после чего бросила пару купюр на стол, наклоняя голову в сторону Генри. Мальчишка сделал последний глоток и выбежал из закусочной. Эмма и Генри весело провели весь день, и вдруг поняли, что на часах уже без четверти пять, и что Реджине нужно будет объяснение, зачем они уходят от нее. Но им нельзя говорить правду. Без десяти пять, Реджина небрежно спустилась вниз. Эмма и Генри судорожно переглянулись. — И что мы ей скажем? — проскулила Эмма, глядя на ноги спускающейся по ступенькам Реджины. — Я не знаю! — Что она ненавидит? — Эмма лихорадочно прокручивала все моменты, проведенные вместе с Реджиной, вспоминая, к чему женщина испытывала неприязнь. — Грязь! — Бейсбол! — Эмма прикрикнула на Генри, умоляя его продолжать предлагать идеи. — Фисташковое мороженое! — Мы же не можем ей сказать, мол, мы просто решили без тебя поесть фисташкового мороженого! — Ох… Мэри-Маргарет. — А еще… Они переглянулись. — Мэри-Маргарет! Как раз вовремя. Реджина зашла на кухню, где эти двое старались выглядеть как можно более непринужденными. Реджина на это не купилась. — Что происходит? — показала она, сузив глаза. Эти двое что-то задумали. Эмма и Генри посмотрели друг на друга, а затем мальчик начал жестикулировать: «Мэри-Маргарет хочет поужинать. Она сказала, что скучает по Эмме, а я захотел пойти с ней, и Мэри-Маргарет разрешила.» Генри знал, что сейчас было бы очень кстати сделать щенячьи глазки. Но он был уверен, что уловка под названием «Мэри-Маргарет» хорошо сработает и без них. Так и случилось. Ненависть Реджины к коротковолосой брюнетке была очень сильной. Эмма не понимала, как можно ненавидеть эту пусть и не самую симпатичную, но скромную и хорошо воспитанную женщину. — Можешь идти, Генри. Не знаю, зачем тебе это, но иди. Все равно у меня еще много работы, — показала Реджина. После одобрения Реджины Эмме и Генри потребовалось около пяти секунд, чтобы выбежать из дома и скрыться за дверью.***
Когда они пришли в закусочную, Руби уже была там и ждала их. — Хей, Руби. — Приветик, Руби! — они вдвоем сели напротив женщины. — Генри, почему бы нам не сделать заказ? Поедим, пока будем учить Руби. — Звучит неплохо. Мальчишка в этот раз заказал быстрее, чем когда-либо раньше, и получил право обучить Руби некоторым базовым жестам. Они начали с легкого: «здравствуй», «до свидания», «как поживаешь», «ты», «я», и другие базовые слова и выражения, которые изучаются первым делом. Эмма могла поклясться, что Руби схватывала все на лету. У нее было сильное желание учиться. Когда им принесли еду, они начали указывать Руби на различные предметы на своих тарелках, показывая жестами, как они называются. Когда Руби захотела узнать, как показывать жестами ее собственное имя, мимо прошел Август. — Эй, ребят! Чего делаете? — приветливо спросил он, зажимая подмышкой шлем от мотоцикла. Не услышав Августа, Руби продолжала показывать «Я гуляла с собакой на улице», одновременно с жестами проговаривая все слова вслух. Эмма подняла взгляд, чтобы поприветствовать Августа, но взгляд Генри все еще был направлен в сторону Руби, дабы убедиться, что женщина все делает правильно. — Учим Руби языку жестов, чтобы она могла поговорить с Реджиной о… — Руби вышла из транса и грозно посмотрела на Эмму, предупреждая ту молчать. — О вещах. Ну, вообще обо всем, — Август бы сказал, что Эмма лжёт, но был слишком занят наблюдением за движениями рук Руби. — А что это значит? — спросил он, кладя свой шлем на стол и присаживаясь за стол рядом с ними. — Ребят, может вы это, и меня научите? Это так круто, — сказал он, не успев получить ответ на свой первый вопрос. Он все еще смотрел на Руби, которая уже показывала «Я съела просто восхитительный гамбургер.» — Конечно! — Генри стал показывать Руби отдельные жесты, чтобы можно было составить из них фразу. Он был прирожденным учителем. Эмма гордо посмотрела на то, как Руби и Август сосредоточились на своих руках, неуверенно двигая ими. Если язык жестов произвел на них то же впечатление, что и на нее, то сейчас они, наверное, уже поняли, что им хочется выучить абсолютно все. И как можно скорее. — Что еще? — поднял полный любопытства взгляд Август после того, как овладел новой фразой. — А что ты хочешь сказать? — спросил Генри, кладя руки на стол. — Хм… я хочу сказать, — Август оглянул закусочную и увидел Арчи. — Я хочу сказать «Как сегодняшние дела?» — Генри показал ему эту фразу и начал смотреть, как Август пытается повторить за ним. У него получилось, но он испортил некоторые слова. Генри показал ему фразу еще раз, и на этот раз у мужчины все отлично получилось. — Эй, Арчи! — крикнул Август, сидя за столом. Арчи оглянулся и только плечами пожал. «Как сегодняшняя готовка? — задиристо показал Август. Эмма и Генри тихо рассмеялись из-за его ошибки. Арчи криво улыбнулся и поправил очки. — Ты знаешь язык жестов? — Нет, но я учусь. Это очень клёво. Вот, попробуй, — Август вытащил из-за стола еще один стул для Арчи. — О, ну, вообще-то меня ждет Майкл с пивом, но, думаю, он тоже захочет научиться. Майкл! Давай сюда! — позвал Арчи сутулого и усталого механика. Мужчина тяжело встал со стула и побрел к переполненному столу. — Мы учим язык жестов, хочешь тоже? — спросил Арчи, снова поправляя свои очки. — Э-э… да, конечно. Думаю, это будет прекрасно, потому что вскоре мне придется говорить с Реджиной насчет дорожных работ, и, возможно, если я хорошо выучу язык, ей будет намного легче. Бог знает, как сильно устает ее рука от постоянного письма. У Эммы челюсть отвисла. Пусть Майкл и был грязным, потным и плохо воспитанным парнем, он, казалось, был единственным в этом городе, кто мог здраво мыслить. За все время ее пребывания в этом городе, никто даже не подумал о том, что Реджине, наверное, очень трудно общаться со всеми этими людьми. Ведь они думали только о том, как им сложно было общаться с глухим человеком. Но сейчас, когда они сидели за этим столом, почти каждый человек кивнул, соглашаясь с его словами. Знали они это или нет, но все они собрались здесь только ради одного человека. Ради Реджины. — Ну, что вы сейчас учите? — Майкл посмотрел на раскрасневшиеся и улыбающиеся лица Эммы и Генри. Эти двое посмотрели друг на друга. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Генри, играя бровями. — Кажется, мы придумали, как взбодрить Реджину.
