Chapter 18
19 ноября 2016 г., 12:01
После попыток быть позитивной в течение нескольких месяцев, Реджина уже готова была звонить и отказываться от имплантата, ведь качество звука никак не улучшалось.
Она проклинала свой мозг за то, что он позволил ей так прекрасно слышать в самый первый раз, но не позволил после. Она не могла заставить себя перестать думать о том, что она хочет услышать голоса Эммы и Генри.
Их голоса были единственным, что с легкостью могло парить в ее голове. Они успокаивали ее, когда ей было особенно тяжело.
Реджина уже думала о встрече, когда ей отключат имплантат и больше никогда не включат его снова. Но однажды судьба, наконец, вмешалась.
Во время обеденного перерыва она пошла к побережью. День был прекрасным, несмотря на легкую прохладу.
Она смотрела на горизонт, наблюдая за лодочками, медленно плывущими по нему. Она закинула одну ногу на другую, кладя руку на спинку скамейки. Она наклонила голову назад, подставляя лицо теплым солнечным лучам.
И вот тогда-то она и услышала. Это длилось не больше пятнадцати секунд, прежде чем она снова столкнулась с тишиной, но она совершенно точно слышала что-то. Звук не был громким, искаженным или словно бы визжащим.
Он был совершенно другим. Реджина сосредоточилась на шуме и сразу же начала искать его источник. Звук был таким успокаивающим, что она мгновенно расслабилась.
Она продолжала искать причину шума. Она взглянула перед собой и поняла, что это был звук океана. Звук его волн.
Она слышала волны, ударяющиеся о берег. И сейчас, когда звук исчез, она не расстроилась и не разозлилась.
Она чувствовала именно то, что говорили ей врачи. Ей повезло.
Она настолько сильно погрузилась в то, где она хотела быть, что забыла, куда пришла. Целых двадцать пять лет она была глухой. Двадцать пять лет полнейшей тишины, и она ни разу не слышала звука, ради которого люди готовы были потратить многие часы в пути.
Она плохо могла запоминать звуки. Все, что она помнила, были голоса Эммы и Генри. Она с легкостью могла слышать их в своей голове всегда, когда ей этого захочется.
И тогда Реджина решила принять самое страшное, но и одновременно самое лучшее решение.
Она никому не говорила, что стала слышать чаще, даже Эмме. Она скрывала это, позволяя своему мозгу медленно строить в ее голове мозаику окружающего мира.
Однажды она услышала шуршание каких-то бумаг. Она остановилась и улыбнулась. Она медленно провела пальцем по бумаге, стараясь заострить внимание совершенно на всем. Через пару секунд звук исчез, но продолжил появляться в ее голове в течение всего дня, когда Реджина брала в руки бумагу.
За пару недель Реджина смогла услышать дыхание, звон столовых приборов, ветер, мчавшийся мимо ее ушей, и голос Филиппа, объяснявшего положение финансов Сторибрука во время их встречи. И тогда Реджина разозлилась, что это не было голосом Генри или Эммы.
По крайней мере, теперь Реджина поняла, почему человек, который оказался шовинистической свиньей, был отвергнут всеми женщинами Сторибрука. Его голос был плаксивым… ну, она еще не знала плачущего голоса, но надеялась, что когда-нибудь ей повезет услышать его.
***
А на другом конце города Генри и Эмма уже придумывали план по вытаскиванию Реджины из депрессии, забывая о том, что женщина делала это сама. После того вечера в закусочной они пришли к выводу, что нужно сделать так, чтобы город для Реджины стал уютнее. Они хотели обучить как можно больше людей языку жестов, открыв свой собственный языковой клуб. Единственным и главным правилом этого клуба было то, что Реджина не должна ничего знать. Они не были уверены в том, сколько людей заинтересуется этой идеей. Они знали, что город не был в курсе о ее неудачной имплантации, но предполагали, что было много сплетен и слухов. Может, это вызовет какое-то сочувствие, и люди помогут им. Эмма, в отличие от Генри, не слишком-то надеялась на горожан, но не собиралась разрушать мечты мальчишки, даже не попробовав. В первый же вечер пришло куда больше людей, чем предполагали Эмма и Генри. Даже спустя пятнадцать минут от начала встречи люди продолжали приходить. Эмма с Генри обменялись взглядами. — Думаю, нам понадобится помощь профессионала, — прошептала Эмма мальчику, разглядывая залу, заполненную людьми. Блондинка похлопала сына по плечу и шепнула ему на ухо, что скоро вернется. Генри подошел к стойке говорящего в начале зала, встал на коробку, чтобы казаться выше, поправил микрофон и два раза постучал по нему пальцами. Два громких звука наполнили комнату и сразу же исчезли. — Здравствуйте. Я Генри, сын Реджины. Пока Эмма с кем-то болтает, может, кто-нибудь хочет рассказать, зачем вы здесь, или чему вы хотите научиться, или еще чего? Все осмотрелись, ожидая увидеть кого-то, кто заговорил бы первым. Тишина была почти оглушающей, и никто не смел даже двигаться. И, наконец, Майкл встал. — Привет, эм, ну, я хочу научиться языку жестов, чтобы общаться с Реджиной по поводу работы. Я ненавижу переписываться по мейлу, но у нас, собственно, выбора-то другого и нет, поэтому, может, так что-то да изменится, — Майкл сел на место, важно выпятил грудь и окинул всех грубым взглядом, несмотря на то, что он, наверное, был самым добрым человеком из всех здесь присутствующих. Генри наклонился к микрофону и начал говорить, немного касаясь его губами. — Кто-нибудь еще? — Генри посмотрел вокруг и все начали прятать глаза. — Окей, тогда я, — продолжил Генри, теребя край стойки. — Я выучил язык жестов из-за моей мамы, Реджины. Но она не просто глухая. Если вы узнаете ее получше, то поймете, насколько же она классная. Мне для этого понадобилось какое-то время. Я думал, что она постоянно была очень строгой и придирчивой, но оказалось, что она просто любит меня и всего-то не знала, как правильно показать это. Но после того как я научился общаться с ней с помощью жестов, я узнал, какая она на самом деле смешная. Она шутит с каменным лицом, и ты даже сначала не можешь понять, что она говорит не всерьез, а потом, когда понимаешь, то вы уже не можете перестать смеяться. Генри усмехнулся, вспоминая, сколько раз за последние месяцы с их с его матерью лиц текли слезы от смеха. Он покосился на Эмму, стоящую за дверью и разговаривающую по телефону. Она показала ему поднятый вверх большой палец. -.И Эмма. Серьезно, она выучила язык жестов, чтобы ей было легче спорить с моей мамой. Когда они встретились впервые, они только и делали, что ругались. Тогда Эмма и сказала, что несправедливо то, что она может наорать на нее, а моя мама в силах только сделать запись в блокноте. Она сказала, что хотела быть с ней на равных. Так что, если вы часто спорите с моей мамой, то знайте, что она могла сказать вам еще много чего, просто писать все это было долго. Все сидели в креслах, слушая, как Генри усмехнулся. Кто-то начал подталкивать друг друга в плечо, понимая, что мальчишка ссылается на дерзость мэра. — И потом Эмма поняла, что влюбилась в нее. Нет, ребят, я не говорю, что все вы тоже полюбите ее. Я хочу сказать, что мне и сейчас моя семья нравится, — все усмехнулись, глядя на мальчишку, покорившего их сердца. — Но, может быть, вы могли бы подружиться с ней? Я думаю, она хотела бы, чтобы у нее было много друзей. Ну, окей, наверное, это все. Генри опустил микрофон, слезая с коробки, как он увидел раскрасневшуюся Руби, встающую со своего места. — Я хочу поступить в бизнес школу онлайн, и я знаю, что многие из вас, ребята, думают, что я не смогу сделать этого, ведь я всего лишь официантка. Но когда я рассказала о своей затее Реджине, она сказала, что она совершенно во мне не сомневается. Я хочу обучиться языку жестов, чтобы у меня была возможность отплатить ей за то, что она помогает мне, — сказала Руби на одном дыхании и быстро села. Она редко нервничала, но ей тяжело было говорить о своих надеждах и мечтах при людях, которые сомневались в ней. После выступления Руби во всех, казалось, проснулось мужество. Еще пара человек встала, чтобы рассказать, зачем они хотят выучить язык жестов. И во всех их историях было место для Реджины. Эмма вошла в зал и встала рядом с Генри, гордо положив руку на его плечо. Он поднял взгляд, и она подмигнула ему, а затем они оба повернулись, чтобы послушать, казалось, бесконечные рассказы людей. — Я хочу выучить язык, потому что Реджина всегда была очень раздражительной, но с тех пор, как Эмма появилась в ее жизни, она каждый раз стала оставлять мне записки о том, какая же вкусная у меня еда. Если еще один человек, с которым она сможет разговаривать на языке жестов, сделает ее счастливее, то я готова, — решительно кивнула Бабуля, а затем села рядом с Руби. — Мои дети рассказали мне о том сердитом и невнимательном водителе автобуса, который, как все вы помните, однажды чуть не сбил детей, — все застонали, вспомнив, что именно она имела в виду. — Ну, видимо, Реджина заметила, как одним утром он чуть не сбил одного из моих сыновей. Она зашла к нему в автобус и написала записку. Так, вот мои дети сказали, что он начал плакать и извиняться, а на следующий день пришел совершенно другим человеком. Эта женщина добивается своей цели, и я хочу выучить язык, чтобы иметь возможность отблагодарить ее, — женщина села под одобряющие возгласы многих матерей. Люди не переставали рассказывать, зачем же пришли сюда. — Она самый лучший мэр, которого я когда-либо видел. — Она та еще заноза в заднице, и поэтому однажды я постаралась быть похожей на нее, чтобы набраться мужества и уйти от своего ужасного мужа. — Она построила детскую площадку на пляже. Мои дети очень любят там играть. — Я болтала с ней около десяти минут на Рождественской вечеринке, и когда она писала шутки в своем блокноте, я не могла перестать смеяться. — Буквально на днях она дала мне свой шарф, потому что я пролила кофе на свою рубашку прямо перед работой. — Она единственная в этом городе, кто ценит хорошее вино. Эмма и Генри стояли со слезами на глазах, слушая истории людей. Август встал и поправил пояс: — Она горячая штучка! — сказал он с озорным выражением на лице, глядя прямо на Эмму. Блондинка подошла к микрофону. — Ты знаешь, что у меня с собой всегда имеется оружие, а, Август? — ответила с кривой улыбкой. Все смеялись, глядя на двух приемных брата и сестру. — Ну, ты можешь меня арестовать, потому что эта женщина очень даже секси, — пошутил он, точно зная, как разозлить Эмму. — О, раз так. Тогда я убью тебя, — шутливо угрожала блондинка, качая головой и морща нос. Напряжение, витавшее в воздухе, исчезло, и все рассмеялись. Смех прекратился, когда Мэри-Маргарет, некогда стоявшая сзади, вышла вперед. Стало так тихо, что, казалось, можно было слышать, как летит муха. Всем было известно о нескончаемой вражде между этими женщинами. Она прокашлялась. — Я хочу выучить язык жестов потому, что хоть я очень часто бываю не согласна с Реджиной, она все еще остается обычным человеком, который имеет право на уют и комфорт в том месте, где он живет. Неправильно то, что ей нужно прилагать усилия, чтобы общаться со всеми нами, — Мэри-Маргарет посмотрела Эмме в глаза и закончила говорить. Мэри-Маргарет виновато улыбнулась. — Спасибо тебе, — в ответ улыбнулась Эмма. Шатенка только кивнула и вернулась на свое место в самом конце зала. После того, как все договорили, Эмма наклонилась к микрофону. — Ладно. Спасибо вам. Правда, спасибо вам всем. Мы разделимся на группы. Мы с Генри будем заниматься с одной группой, пока другая будет изучать новые слова и фразы. Я только что говорила по телефону с моим учителем языка жестов, миссис Хэмилтон, и она готова преподавать здесь по вторникам и четвергам с 19:00 до 20:30. Дети тоже могут приходить, они, кстати, схватывают язык гораздо быстрее, я заметила. Эмма бросила взгляд на Генри, который задиристо улыбнулся. Она покачала головой и продолжила: — И все вы выучите язык жестов за очень короткое время. Миссис Хамилтон имеет миллион лет опыта, и она супер крутая. Мы оставим небольшую коробку здесь, и если вы положите туда несколько долларов, чтобы мы могли заплатить за ее уроки, мы будем очень признательны. Что-нибудь еще, Генри? — До следующего вторника! Приходите обязательно. И не забывайте — мама ничего не должна знать! Когда он закончил, все начали вставать со своих мест и, выходя из помещения, стали бросать в коробку долларовые купюры и мелочь.***
После того, как все ушли, Эмма и Генри заглянули в коробку. — Святое… — начала Эмма, засовывая руку в море из денег. — Мы сейчас будем все это считать, да? — заскулил Генри, а Эмма только кивнула, улыбаясь. — Уверен, здесь есть дьявольски красивый мужчина, готовый помочь вам, — сказал Август. Он подошел сзади, и Генри обнял его. — Хей, дядя Август, — У Августа чуть лицо не сломалось от широкой улыбки. Теперь Генри стал называть Августа дядей, ведь тот очень любил его. Как и у Эммы, в детстве у него не было семьи, и даже простое изменение имени чрезвычайно пугало его. — Хей, Август, — Эмма мягко ударила его по плечу. — Спасибо, — добавила она, когда он похлопал ее по спине. — Да уж, уверен, что ты очень благодарна, что я разыграл такую сцену. Я просто шутил про Реджину, ты же поняла? Я не хотел, чтобы самая горячая парочка лесбиянок в этом городе распалась. — Ох, так ты разрушил бы самую горячую пару натуралов этого города? — Больше похоже на правду… — сказал он с дьявольской усмешкой, а Эмма закатила глаза. — Ну, а сейчас мог бы ты стать хоть чуточку полезным и помочь нам посчитать деньги? — Надеюсь, нам хватит? — спросил Генри, широко раскрыв глаза. — Думаю, с этими-то деньгами миссис Хэмилтон будет работать у нас до конца своей жизни, — пробормотала Эмма, сгребая деньги в кучу.
