Секрет студенческого совета

      Бэкхён точно и не знал, как он оказался на удобной кровати. Вот, только кажется минуту назад он лежал на диване в доме Чонина, а сейчас уже просыпается на кровати невероятных размеров, на которой точно смогли бы поместиться как минимум трое человек. Слабость не отступала. Голова гудела. Тело трясло от холода. Парень попытался понять, где он, оглядывая тускло-освещенную комнату. — Не спишь?       Расфокусированным взглядом Бэк пытается понять, откуда исходит голос и замечает президента. Тот стоит, прислонившись к двери, внимательно осматривая мальчишку. — Я…прости, мне нужно, — Бэк взволнован. Он пытается встать, но Чанёль тут же отходит, усаживаясь рядом с парнем и пытаясь уложить того на место. — Не вставай! У тебя слишком высокая температура. Подоткнув одеяло под Бэкхёна, Чан нежно погладил парня ладонью по взмокшему лбу, проверяя самочувствие. Такой заботы от президента Бэк не испытывал никогда. Да и было это не в его характере. Это ведь так? Или же Бён ошибается, и внутри этого холодного жесткого человека все же теплятся забота и сочувствие? А румянец на щеках сейчас, который парень отчетливо ощущает, отчего? От смущения или жара? — Чонин позвонил мне. Сказал, что ты заболел. Так что я принес тебя к себе, идти-то тебе все равно некуда.       Бэкхён лишь кивает в ответ, ведь вести разговор с ужасно саднящим горлом сейчас он точно не сможет. И снова прохладная ладонь заботливо проверяет температуру. И снова Бэк пытается успокоить свое сердце. В каком бы состоянии не был младший, но тело все равно реагирует каждый раз одинаково. Одинаково сильно, волнительно. — А вообще, лучше давай-ка поедем в больницу! — Спокойно говорит Чанёль, сжимая ладошки младшего в своих руках. — Температура все никак не сбивается. Это плохо. — Н-нет, пожалуйста, — хрипит в ответ Бэк. Больница, счета — он не хотел быть обузой для Чанёля. — Пожалуйста, просто… позволь мне остаться здесь на некоторое время, и я буду… я… мне точно станет легче. — Но в больнице ты быстрее поправишься. — Я не хочу доставлять тебе неприятности и отнимать твое личное время. Голосовые связки болезненно чесались, что хотелось разодрать ногтями глотку. Но что поделать, это называется простудой. Придется смириться. — Не отправляй меня в больницу, Чанёль-сонбэ.       Видя, что младший на грани, старший ретировался. Спорить не было смысла. Открыв ящик в прикроватном столике, президент вытащил охлаждающий гель, приобретенный ранее, когда вез Бэка к себе. — Ч-что… это, Чанёль-сонбэ? — Охлаждающий гель, — уточнил Пак. Выдавил себе на ладонь приличное количество и аккуратно размазал пальцами по вискам и лбу больного. — Он немного перебьет жар. Тебе должно полегчать, Бэкхён. — Холодно, — возмущается парень, немного морщась. А Чанёль сейчас склонился так близко к нему, что он может даже чувствовать его дыхание на щеке. Это первый раз, когда он так близко к нему на нейтральной территории. Обычно все происходило в школе, а сейчас он у него дома. И это было так волнительно. Словно президент приоткрыл дверцу в какое-то сокровенное место. И сделал это именно для него. — Тебя морозит? Я включил обогреватель уже. Может, тебе дать еще одно одеяло? Бэкхён покачал головой. — Н-нет, сонбэ, я…все нормально. — Нормально? Посмотри на себя! Ты весь дрожишь, а лицо бледное, словно мел. — П-прости…       Чанёль злился и беспокоился, и это больше всего волновало Бэка. Разве он достоин такой заботы старшего? Разве он сам делал раньше что-то подобное для сонбэ? Он не хотел быть обузой. НЕ ХОТЕЛ! — Почему ты извиняешься? Разве ты виноват, что заболел?  И снова сиплым голосом мальчишка оправдывается: — Я чувствую себя так плохо…но я не должен доставлять тебе неудобства. Холодная рука нежно поглаживает щеку. И это было так успокаивающе. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше. Надо сделать все возможное. — С-сонбэ, пожалуйста… не вези меня в больницу… пожалуйста… Голос звучит хрипло и надрывно. Мальчишке и правда трудно говорить.       Чанёль залезает на кровать, устраиваясь рядом с горяченным Бэкхёном. Такие прохладные ладони старшего ложатся на шею парню, хоть немного охлаждая того. Пальцы аккуратно массируют кожу на затылке, зарываясь в волосы. — Хочу, чтобы тебе стало лучше. И Бэк в блаженстве прикрывает глаза. — Бэкхён, открой глаза. Посмотри на меня, — просит старший, и Бён вырывается из сонного состояния, которое дарит ему его сонбэ своими прикосновениями и дыханием рядом. И что же он видит во взгляде Чанёля? Беспокойство, заботу, нежность и даже намек на вожделение. Глаза поневоле щиплет от накативших эмоций. Чанёль сейчас другой. Не такой, какого он привык видеть. И Бэк инстинктивно тянется к Паку, обхватывая того рукой. — Я знаю одно лекарство, которое помогает от любых болезней. Тебе точно станет легче. И приятнее. Хочешь? — Говорит Чанёль и кажется, будто голос звучит на октаву ниже.       Мальчишка уже догадывается, что конкретно имеет в виду президент. Это первый раз, когда Пак спрашивает разрешения. Когда он просто предлагает. Обычно они трахались на жестком диване, на полу, возле стены в ванной комнате, на столе, в машине или иногда в пустом классе. Но на кровати…на личной кровати самого Чанёля? Это было как-то слишком интимно. Как-то сокровенно и нежно. И тепло, которое зарождается в сердце младшего, разливается по венам, распаляя уже все тело. И это тепло ничего не имеет общего с его жаром от простуды. Но заниматься сексом во время температуры, разве это нормально? Как минимум странно. — Но…я не могу. Сонбэ…я не смогу исполнять твои желания, а это не по правилам.       Чанёль приподнимается, перенося свой вес на руки, которые расставил по бокам Бэкхёна, и заглядывает тому прямо в глаза. — Иногда я нарушаю собственные правила, — тихо уточняет Пак, пряча свое лицо в изгибе шеи Бэкхёна, и вздрагивает прежде, чем продолжить говорить. — Иногда бывают исключения. И это исключение ты, Бэкхён. — С-сонбэ, я не хочу, чтобы ты дрожал, ведь это мне холодно, — и Бэк дрожащими пальцами гладит сильную спину старшего. — Но я хочу это сделать для тебя. Чтобы тебе стало легче. И помедлив, тихо и даже как-то скромно говорит: — Не для меня, Бэкхён. На этот раз для тебя. Чтобы тебе было хорошо. Но, только если ты позволишь мне это. Тогда я буду счастлив.       Чанёль будет счастлив? Тогда Бэк будет счастлив вдвойне. Мальчишка кивает в ответ и бормочет «хорошо». — Я все сделаю сам, Бэкхён. Тебе ничего не придется делать или предпринимать. Все будет так, как ТЫ захочешь! Ладно? — Ладно? — Тихо отвечает парень, а в душе сейчас ураган. Вот так легко принять заботу президента! Что это будет для него означать? Приятно до безумия и в то же время страшно. Ведь тогда его душа, которая любит Чанёля, будет надеяться на что-то большее, чем просто забота. А он не должен этого ждать. Не имеет права. Но пусть об этих тревогах он позаботится завтра! А сейчас, всего один раз он помечтает и позволит себе такое. Только в этот раз.       И снова взгляд глаза в глаза. И столько нежности в этом взгляде. Губы Чанёля сейчас не грубые и властные. Они томно исследуют потрескавшиеся от температуры губы младшего. Чанёль касается языком так нежно, так медленно и одновременно страстно, будто Бэкхён не парень вовсе, а хрупкая фарфоровая статуэтка. И один неверный шаг и все старания вдребезги. Мальчишка отдает ответный поцелуй, вплетая пальцы в серебряные волосы на затылке. Горячее дыхание младшего сбивается, и каждый вздох Чанёль ловит своим ртом, изредка отстраняясь, чтобы отдышаться. Он ждет разрешения. Для того, чтобы войти языком внутрь. Он не врывается без спросу, как раньше. А томно ждет, когда разрешит это сам Бэкхён. Ждет долго. Ждет терпеливо. Поцелуи без языка. Просто дыхание друг друга и движение губ в унисон. И это не дико и страстно. Нет! На этот раз это сладко и медленно с привкусом мускуса, который всегда присутствует у президента.       До слуха доносится стон старшего. И Бён понимает — это просьба. Мольба о большем. Разве он может отказать? И Бэкхён открывает рот, впуская своего ХОЗЯИНА внутрь и разрешая ему. И снова такой откровенный стон слетает с губ президента. Уже не стон — просьба. А стон — удовольствие. Стон — наслаждение. Языки переплетаются, играют друг с другом. И Пак чувствует, какой же все-таки Бэк горячий. Даже его дыхание обжигает. Чанёль не атакует. Он просто целует Бэкхёна, так же долго и сладко, только уже во всю упиваясь его вкусом. И зубы слегка оттягивают нижнюю губу, а потом опускаются на шею, и Бэк выгибает спину. На встречу новым эмоциям.       Чанёль не кусает и не оставляет болезненные засосы. Он лишь слегка прикусывает и зализывает одновременно. — Ч-чанёль-сонбэ, — стонет Бэк, когда язык президента оставляет мокрую дорожку по всей шее, задевая кадык и направляясь к ямке между ключицами — Скажи мне, чего ты хочешь, Бэкхён? Скажи, и я все сделаю. Все, как ТЫ захочешь. — Потрогай меня…пожалуйста… — Как скажешь, Мой вице-президент… Без лишних резких движений он просто опускает руку между ног младшего, накрывая твердый бугорок. В другой раз Чанёль бы просто рассмеялся, если бы Бэк осмелился попросить сам что-то подобное. Но не сейчас. Сейчас нет и намека на сарказм или ухмылку.       Откинув в сторону покрывало, сковывающее движения, Чанёль гладит. Медленно, тихонько сжимая пальцами набухающую плоть. — Это…это так хорошо, сонбэ…так приятно, — и Бён приподнимает слегка бедра навстречу нежным рукам. — Мне продолжать? — Да, пожалуйста, — задыхаясь, отвечает парень, — Быстрее…я хочу быстрее. Президент стаскивает с мальчишки боксеры, и рука снова ложится на место. Уже на крепкий стояк Бэкхёна. И это создает такой контраст. Горячая плоть и прохладная ладонь. Бэкхён хотел быстрее? И Пак все сделал. ОН снова подчинился просьбе, обхватывая ствол, дроча парню.       На пол летит остальная одежда Бёна. Словно маленького ребенка, Чанёль раздевает парня сам, да так, чтобы не навредить ненароком. И ласки продолжаются. Помимо руки, которая во всю уже дрочит, добавляется язык, который облизывает чувствительные соски, посасывает, целует и совсем немного прикусывает. — Чанёль-сонбэ, — такие ласки разливают наслаждение по всему телу, и Бэк стонет и шепчет имя президента. — Я хочу больше…потрогай меня там… еще ниже… прошу тебя. Пальцы Чанёля, испачканные в естественной смазке Бэкхёна, касаются сжатых мышц. Они ласкают и щекочат, дразнят, заставляя выгибаться спину. — Скажи мне, если будет больно. Я постараюсь медленно. И Чанёль не соврал. Медленно, фаланга за фалангой, входит палец и гладит изнутри. А следом, через, казалось бы, невероятно долгие минуты, присоединяется второй. И так нерешительно и робко. И снова ласка изнутри. Ласка, от которой Бэку хочется уже лезть на стены. Ведь каждое движение внутри — и точно в цель. И точно по простате.       Долгий, протяжный стон. Но не от дискомфорта. От наслаждения. И Бэк уже сам подмахивает бедрами навстречу. — Хочу еще один, сонбэ. — Но, Бэкхён, там и так уже три. — Хочу четыре…пожалуйста. Чанёль обещал, что будет все, как захочет Бэкхён. И он следует своему обещанию. Мальчишка весь извелся на кровати. И кажется перестал соображать, что делает, и что им движет. — Да, да. Вот так… Чанёль-сонбэ…приятно…как же мне приятно. Продолжай. Чанёль сдерживает себя. Ведь он трахал Бэкхёна быстро и жестко, потому, что ему всегда было трудно управлять своими эмоциями и страстью. Но сейчас надо. От напряжения у Чана выступила испарина на лбу и над губой. Пульс бьется в ушах. Но он сдерживается, просто наблюдая. Ведь он хочет выполнить все потребности Бэкхёна. Любая просьба, сходившая с уст мальчишки тут же исполнялась со всем трепетом, терпением и в полной мере. Сейчас Бэкхён не «работал» в сексе, он просто «отдыхал» в нем. — Чанёль-сонбэ, мне нужен…ты, — новая просьба слетает с губ мальчишки. — Пожалуйста, трахни меня. Возьми меня…сейчас… — Ты уверен, Бэкхён? Я не хочу причинить тебе боль. — Да. Я уверен. Пожалуйста. Я так хочу.       А большего Чанёлю и не надо. Он скидывает с себя домашнюю одежду, освобождая свою эрекцию. Член блестит, весь покрытый смазкой. Чтобы так истекал старший, Бэкхён еще не видел. Мальчишка тут же раздвигает ноги как можно шире, и манит пальчиком к себе. Пак устраивается между ног, вводя внутрь свой член так медленно, насколько он способен. Бэк морщится, и Чанёль тут же замирает, обеспокоенно поглядывая на партнера. — Бэкхён, ты в порядке? — Дааа, — он морщится не от боли. Ему просто сейчас очень хорошо. — Дальше…продолжай! Двигайся, я так хочу. Чанёль возобновляет свои манипуляции, но младший так сильно качнул бедрами, что заставил член войти внутрь почти наполовину. Чан стонет, утыкаясь в плечо парню. — Зачем ты так? Я же не вытерплю. — Но я хочу его всего внутри себя. И парень обхватывает ногами поясницу старшего, сам насаживаясь дальше до упора. И с губ Чанёля срывается еще один пошлый возглас, переплетенный с ругательствами. — Двигайся, сонбэ. Я хочу кончить.       Не отрывая лица от шеи Бэкхёна, Пак начинает фрикции, одна за другой медленно поражая цель, и снова точно попадая по простате. — Быстрее! Я прошу тебя! Пожалуйста. Бэк снова толкается навстречу члену, быстрее насаживаясь на него. Руки мальчишки цепляются за сильные бицепсы, а Пак не перестает трахать и целовать. И наслаждаться такими уже необузданными, пошлыми и громкими стонами мальчишки. — Бэкхён, имя… с каждым новым стоном, произноси мое имя. — Чанёль… — сбившееся дыхание и стон. — Чанёль… — и бедра навстречу. — Чанёль… — прикусанная мочка на ухе старшего. — Чанёль, Чанёль, Чанёль, Чанёль… — Как же это красиво звучит, Бэкхён, — шепчет Пак. — Говори, продолжай.       И это удивительно. За все время их близости Чанёль ни разу не назвал Бэкхёна шлюхой, или стервой и не выплевывал ругательства. И никогда раньше не просил назвать его по имени. Всегда такой жестокий, резкий, жесткий. Но сейчас, он словно читает мантру, в унисон произносит:  — Бэкхён, Бэкхён, Бэкхён… И поцелуи нежные на шее, и переплетенные пальцы. Будто они вовсе не трахаются, тупо получая наслаждение, а дарят нежность, занимаясь ЛЮБОВЬЮ. Бэкхён не может больше это спокойно выносить. Сердце готово вот-вот взорваться от…отчего? От чего-то большого и теплого внутри. Слезы текут из глаз, и нет сил их остановить.       Дыхание старшего уже такое быстрое и сбивчивое из-за того, что он не перестает шептать имя Бёна. Но он не кончает. Он ждет. Ждет, когда Бэкхён ему разрешит. И мальчишка это понимает. — Чанёль, …хочу кончить. Давай вместе? Особенно сильные и глубокие толчки, и Бэк бьется в экстазе, кончая себе на живот, обхватывая ритмично член Пака. Гортанный низкий стон, и Чанёль чуть ли не валится на Бэкхёна, вздрагивая, пуская семя внутрь.       А это чувство внутри, такое большое и теплое, не уходит. Бэкхён хочет об этом сказать. Сказать правду, которую он давно знал. Но знал ли Чанёль? — Я хочу, чтобы ты узнал, что я… я… — Что? — Подает голос Чанёль, все еще не выходя из мальчишки. И даже игнорирует тот факт, что Бэкхён обращается к нему неофициально. — Что ты хочешь сказать?       Бэкхён заглядывает прямо в глаза. В эту бездонную черноту, и произносит то, что теплится в душе. — ЧАНЁЛЬ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ