Секрет студенческого совета

      Как только Бэкхён вышел из кабинета, Сехун тут же встал со стула, замечая в проеме двери, какое потерянное выражение лица сейчас у президента. Повернувшись на звук открываемой двери, Лу отлепился от Чонина и двинулся навстречу к Бэкхёну. Бён дарит неохотную улыбку своему сонбэ, потому что улыбаться сейчас не хочется особенно. — Эй, Бэкхён! — Лу дружелюбно закидывает руку на плечо младшему. — Почему тебя так долго не было? Почему появился только сейчас? Этот ублюдок сделал что-то плохое? Он ,обвиняя, указал пальцем на Чанёля. — Только скажи мне, и я отрежу ему член! Президент кидает на Лухана такой гневный и презирающий взгляд, что тот поневоле слегка ежится. - Закрой свой поганый рот, сука! — Цедит президент низким угрожающим голосом.       Бэк разворачивается, чтобы посмотреть на Сехуна, и от его друга не ускользает, насколько сейчас грустен Бён. — Я был болен. - Уточняет мальчишка, уже обращаясь к Лухану. — Сейчас ты чувствуешь себя лучше? Бэк отрицательно качает головой. — О, тогда ты должен пойти к врачу, — отвечает парень, мило улыбаясь. — Просто скажи мне, и я пойду туда с тобой. — Лухан, я тоже болен!!! — Заявляет Чонин, получая болезненный удар поддых от Кёнсу. — Не беспокойся. Я-я сам справлюсь, — Бён снова заставил себя улыбнуться, но увы, улыбка не тронула его глаза. — Я должен идти. И он выжидающе смотрит, когда Сехун подойдет к нему, чтобы вместе отправиться домой. — Я отвезу тебя домой, — говорит Чан своим низким голосом, удерживая младшего за локоть, а руки так и чешутся, увести его обратно в кабинет. — Пойдем. И опять Бэкхёну приходится себя контролировать, чтобы не поддаться эмоциям. — Нет, спасибо.       Чанёль в панике, но не показывает этого. С каких пор его мальчик такой отчужденный и холодный. Ведь перед ним он — Чанёль. Человек, которого он любит. Почему тогда он так себя отчужденно ведет. Осознание, что на этот раз все серьезно, до сих пор не доходит до Пака. — Прости, сонбэ, но ты не должен отвозить меня домой. Теперь очередь Лу опешить от такого дерзкого отталкивающего ответа Бэкхёна. Подняв бровь, Лухан предлагает: — Я отвезу тебя домой. Или Чонин может тебя подвезти. Встречаясь со взглядом друга, Лухан с надеждой смотрит в ответ, замечая, что мальчишка на грани слез. Он второй раз отрицательно качает головой. — Спасибо, сонбэ, но я справлюсь сам, — Бэкхёна душат слезы, и он отступает назад. — Я сожалею. — Пошли, Бэк. Нам нужно домой, — наконец говорит Хун, подходя к другу и беря его за руку, осторожно уводя того от этой компании.       И Бэкхён буквально кожей чувствует, как буравит сейчас его спину тяжелый взгляд президента. Он стоит сзади, сжимая до боли кулаки, пытаясь сдержать себя. Но вот сдержать от чего? От очередного наказания, которое, несомненно, заслужил мальчишка. Или же удержать себя от того, чтобы на коленях умолять Бэкхёна остаться и не бросать его. Чанёль и сам толком не знает. И нервы не выдерживают. Президент срывается с места, хватая младшего за руку. — Бэкхён, — выдыхает Чан. На мгновение повисает тишина, которую все же прерывает младший. — Чанёль-сонбэ, отпусти, — шепчет Бэк, не поворачиваясь к старшему, ведь он не хочет, чтобы президент увидел в каком он сейчас состоянии. — Отпусти мою руку, мне надо идти. — Тяжело вздыхает парень. Молча Чан все же отпускает руку, позволяя мальчишке покинуть его. — Давай, — шепчет Сехун, аккуратно дергая друга в сторону двери, заставляя снова делать шаги. — Ты же вернешься, правда? — спрашивает Лу, но получает лишь тишину в ответ, наблюдая как мальчишка под руку со своим лучшим другом покидают кабинет.       Лухан разворачивается к Президенту, посылая не менее злой взгляд на него, с силой толкая того в грудь. — Какого хрена ты сказал ему? Что ты сделал? — Не важно. — бормочет Чан. — Какая-то херня творится, — бормочет Лухан в зубы, отпихивая от себя Чанёля и возвращаясь снова к дивану.       Чанёль снова сжимает свои руки до побеления костяшек. Он сейчас это только и может, дабы унять свой гнев и панику.

***

— Вы с ним разговаривали совсем недолго. Что ты ему сказал?       Парни шли по тротуару вдоль улицы. Уже было темно, но Бэк все равно увидел грустный блеск в глазах друга. Достигая автобусной остановки, Сехун так и не получает ответа на свой вопрос. — Ты порвал с ним, да? — Снова спрашивает Се, как бы уже утверждая. — Там нечему было рваться, — бубнит Бэкхён, поднимая на друга глаза и, выдавливая из себя горькую улыбку, добавляет. — Потому что в первую очередь должны были быть «МЫ». Но «НАС» никогда и не было. Был только я со своими чувствами. И где-то далеко от меня ОН. — Ты сделал это из-за меня? Тишина. — Я причина, почему тебе больно? — Я уже давно страдаю… — Вздыхает Бэк, поджимая губы. — Не вини себя. Я просто… - он хватается за лямки своего рюкзака, — я просто наконец-то принялся за уборку. Уборку в самом себе. Сортирую нужные и не нужные вещи, так сказать. — Неужели, ты начал слушать меня? — Усмехнулся Сехун, всматриваясь вдаль.       Бэкхён отворачивается, но Се все равно замечает, как вздрагиваеют его плечи. — Бэкхён, — Се тянет руку к другу в попытке обнять и успокоить, но не решаясь, отдергивает ее. — Я сказал Чанёлю-сонбэ, что я не смогу быть больше с ним. Мальчишка всхлипывает, стирая со щек текущие слезы. — Сказал, что ухожу из студенческого совета.       Сехун удивленно открывает рот, осознавая, какой нелегкий шаг сделал его друг. И откуда в таком маленьком, худеньком мальчишке столько силы воли. — Но почему? — Потому, что я чувствую, что поступаю неправильно, — продолжает Бэк. — Это уже было неправильно с самого начала. Он горько усмехается, глубоко вздыхая. — А также потому, что я... — он поворачивается к другу с мокрыми опухшими глазами, заставляя теперь Сехуна отводить неловко взгляд, — ... я не с тобой. Мы отдаляемся. А я этого не хочу.       Хун обдумывает, уместно ли будет сейчас сказать другу «спасибо» и не будет ли это звучать по-идиотски. Но он бы солгал сам себе, если бы не признал, что чувствует себя эгоистично счастливо. Ведь Бэк оценивает их дружбу выше, чем отношения с Чанёлем. — Он так легко тебя отпустил? — Он просил меня остаться, — говорит Бэк. — Но я настоял на своем. Я отказался остаться. — Ты никогда не решишься и не сделаешь это. — Я уже сделал, — отвечает Бэк дрожащим голосом. — Я уже сделал это, Сехун.       Не в силах сдержать радости, Хун крепко обнимает Бэкхёна, прижимая к груди. Теперь уже Бён не сдерживает слез и всхлипывает, вспоминая, что так уже было, только с Луханом. Сехун шепчет успокаивающие слова, приободряя, а Бён искренне надеется, что все будет именно так, как и говорит Сех. — Я-я… правильно сделал… — всхлипывает мальчишка, пытаясь успокоить сердце. — Д-да? — Да, — ободряюще отвечает Хун, и сам, не смотря на радость, уже не уверен в своих словах, наблюдая, как Бэкхён тяжело все это переживает. — Ты молодец, Бэкхён. Это нормально. Ты скоро привыкнешь. И все будет снова хорошо, — шепчет друг. — Я здесь и я всегда поддержу тебя. Дела наладятся. Вот увидишь.       Бэкхён искренне надеется, что Сехун говорит правду.

***

      Вздох, и еще один, и еще одна затяжка. Чанель слегка откашливается, зажмуривая глаза, когда дым проникает в легкие. Это даже лучше, чем он помнил. Легкое головокружение наполняет сознание. Чанёль снова глубоко вдыхает и ждет эффекта. Эффекта эйфории, парения, легкости. Когда эта душевная гнетущая пустота и боль испарятся из сердца, как этот дым, выходящий из легких. И сквозь туман замечает фигуру. — Остановись.       Чанёль не реагирует на голос. Ему плевать на то, что кто-то рядом. Все его внимание сейчас занимает этот кайф и легкость, которые постепенно заполняют его разум. — Если кто-то увидит, что ты куришь травку, тебе несдобровать. — Не знаю, — хрипло отвечает Пак. — Мне все равно. — Ты как всегда в своем репертуаре, — говорит Лу, усаживаясь на вращающийся стул напротив сидящего рядом президента. Он запрокидывает голову назад, вытягивая ноги, удобнее усаживаясь. — Хочешь? — Тихо спрашивает Чан, протягивая самодельную сигаретку Лухану. И тот замечает насколько сильно расширены зрачки у Чанёля. Лухан берет сигарету из его пальцев и тоже затягивается. — Ты не сказал нам, что Бэк оставляет нас. — Комнату медленно заполняет едкий дым. — Я должен был его остановить. — Я уже пытался это сделать. — Чанёль снова принимает сигарету из рук Лухана, делая еще одну глубокую затяжку. — Но он не стал слушать. Я даже пообещал, что буду лучше к нему относиться. — Не знаю, но ты должен был что-то предпринять, чтобы его остановить, — говорит Лу, мрачно усмехаясь. — Пойти за ним. Просить. Умолять. — Я, блять, никого не прошу и не умоляю, — усмехается Пак. — Он просто шлюха, я всегда могу заменить его. — Да, да. Помню, помню. Что-то подобное ты говорил и мне в свое время, — Лу прищелкивает языком, качая утвердительно головой. — Но только после меня ты не курил травку. — Забудь! Не бери в голову. — Это все его вина, — говорит Лухан, немного фыркая от выходящего из губ дыма, и чувствует наконец-то это дурманящее опьянение. — Кого? — Его друга, Сехуна. — Да насрать мне на это все, — глумится Чанёль, глядя на Лухана затуманенным взглядом. — Срать мне на НИХ! — Хорошо, ну раз тебе насрать, тогда я подкачу к Бэкхёну, — улыбается Лу, уже в предвкушении облизывая губы.       Чанёль после небольшой паузы морщит брови, недобро поглядывает на парня. — Не хуй к нему подкатывать, Лу! Ты меня понял? — Так тебе все-таки на него не насрать? — Не говори ерунду. — Я не говорю ерунду, — самодовольно говорит Лухан, тыкая пальцем в грудь президента. — Вот ты, говоришь ерунду. — Ты не ответил на мой вопрос! — А ты на мой, — парирует Хань. — Бля, давай прекратим этот бредовый разговор. Я ухожу, — говорит Чан, вставая со своего места, стараясь не качаться и твердо стоять на ногах. Голова тяжелая, взгляд затуманенный. Совсем как чувства в его сердце. — Куда ты собрался? — Туда, где не будет твоей рожи!

***

— Эй, почему ты больше не разговариваешь со мной?! — орет Чонин, запихивая свои вещи в рюкзак и наблюдая, как Бэкхён так же поспешно собирается уходить после занятий. — Мы же друзья, верно? Почему игноришь? — Прости, Чонин, — бубнит себе под нос Бэкхён, отворачиваясь от друга. Парень готов рвать на себе волосы от горечи, которая почти не покидает его сердце. Но так и должно быть какое-то время. Пока не отпустит. — Хэй! Бэкхён!!!       Мальчишка не реагирует. Он поспешно уходит от своего друга, наталкиваясь на группу стоящих студентов. Оставляя того в полном недоумении и шоке. Ким со злости пинает воображаемый камень с пола. — Что случилось? — Спрашивает Кёнсу, только что вышедший из соседней аудитории, перебегая взглядом со своего бойфренда на Бэкхёна. — Почему ты такой злой? — Бэкхёни игнорит меня! Что я сделал не так? — Кричит Чонин так сильно, чтобы его слова долетели и до ушей Бэкхёна. Кёнсу толкает парня в противоположную сторону, дабы избежать ненужного конфликта. — Оооо… Бедный ты, — дразнит того До, слегка посмеиваясь. — Он не разговаривает с тобой? Какая печалька! — Что, а с тобой он разговаривает? — Нет, — отвечает наотрез Кёнсу, закатив раздраженно глаза. — Вот теперь я действительно его ненавижу!

***

      Укладывая свои вещи в шкафчик, Бэкхён оборачивается на гулкие шаги, отскакивающие от плиточного пола. В коридоре пусто. И Бён вздрагивает, завидев, как прямо к нему направляется президент. Глаза темные, зрачок на всю радужку, лицо лишено всяких эмоций. Он смотрит на Бэкхёна таким взглядом, что невольно парень сжимается. Никогда еще Чанёль не пугал его настолько сильно. Сердце в миг подпрыгивает, выбивая чуть ли не барабанную дробь в груди. Бэкхён отступает назад, медленными шагами все дальше и дальше. — БЭКХЁН!       Дрожь уже спускается по позвоночнику, только заслышав низкий голос президента. Чанёль шагает и выбивает эхо из-под ботинок. Шаг. Шаг. Шаг. И Бэкхёну хочется сбежать. — БЭКХЁН!       Ладони становятся липкими, и тело уже все потряхивает толи от страха, толи от предвкушения. А разве есть разница? Бэкхён смотрит на Чанёля стеклянными глазами, боясь теперь даже шелохнуться. — БЭКХЁН! Шаг. Шаг. Шаг.       Чанёль мрачно улыбается, глядя черными, как смоль, глазами, словно он — воплощение самого дьявола. Волосы на руках встают дыбом от такой схожести. Сердцебиение уже отдается в ушах, а инстинкт самовыживания шепчет, что надо бы бежать отсюда. Бэкхён уже понимает отчего Чан сейчас так выглядит. Он принимал наркотики. — П-пожалуйста… Н-нет. Чанёль- сонбэ, прошу… — только успевает вымолвить парень.       Большая рука обвивается вокруг его маленькой шеи, так крепко, до синяка, пресекая все дальнейшие слова. Чанёль душит, не отрываясь смотря прямо в глаза Бэкхёну. Душит так сильно, что Бэк не может ничего поделать. Слезы буквально брызгают из глаз от нехватки кислорода и боли в шее. Но это не трогает Пака. Его это забавляет. — Почему ты плачешь? Бэкхён дергается, пытаясь увернуться от крепкой руки, но у него ничего не получается. — Ч- а- н- е… — Хм? «Пожалуйста. Отпусти меня», — хочет сказать мальчишка вслух, но он ничего не может сделать. Он уязвим. Он обездвижен. Он подавлен чужой силой. — Знаешь, ты очень красивый, когда плачешь. — Говорит Пак своим низким голосом, наклоняясь как можно ближе к заплаканному лицу Бэка. И, высунув язык, проводит по мокрым соленым дорожкам на щеках Бэкхёна.       Кажется, что взгляд у Чанёля потемнел еще сильнее, если это вообще возможно. — Но ты заслуживаешь, чтобы умереть! Пальцы сильнее сжимают горло, до тех пор, пока мальчишка не начинает панически извиваться, пытаясь сбить руку Чанёля. Эта самая рука будто забирает у него жизнь. Лицо синеет, кислорода в крови все меньше. Бэк плачет, и это единственное на что у него хватает сил. «Я не могу дышать. Пожалуйста. Позволь мне жить» — С- сонбэ-э. Мальчишка почти теряет сознание. — П-пожа… Последние остатки кислорода. — Чан…ёль.       После произнесенного имени, глаза старшего будто проясняются. Будто с них спадает пелена. И появляется паника. Он резко отпускает мальчишку, даже не догадываясь, что это были его последние секунды. Шаг назад и еще один. Чанёль с ужасом наблюдает, как корчась на полу, Бэкхён пытается откашляться и отдышаться и чуть ли не выплевывает кровь из горла. Бэкхён поднимает взгляд на президента и не видит в нем нежности или раскаяния. Руки Чанёля дрожат. Взгляд остеклевший. Ему хочется сейчас много чего сказать Бэкхёну, но он молчит. Язык будто прирос к небу. Он судорожно сглатывает. Слезы снова падают из глаз Бэкхёна на плиточный пол. И мальчишка, что есть сил, хриплым голосом кричит: — ЧАНЁЛЬ!       Президент слышит. Он будто выныривает из забытья. Сейчас он видит, слышит и осознает. — Бэкхён. Чанёль делает нерешительные шаги навстречу мальчишке, но видит такой панический проблеск ужаса. Он пугается. Еле встает на ноги, опираясь о стену. Все тело по-прежнему дрожит. И справиться с этим Бэк не может. Чанёль снова шагает вперед к мальчишке, готовый уже вымаливать прощения. Но Бэк вздрагивает: — Нет!!! ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ! НЕ ПОДХОДИ! ТЫ МОНСТР!!!!!! — Кричит истерично Бэк, хватаясь за горло, пытаясь унять возобновившуюся боль.       В глазах мальчишки сейчас неприкрытая ненависть и страх. Он отступает. Делает нерешительный шаг назад. А следом еще один. Боясь сделать резкое движение, будто перед ним бешенная собака, готовая накинуться в любой момент. И отойдя уже на приличное расстояние, Бэкхён срывается на бег, спасаясь, будто его преследует убийца.       Но президент и не собирается идти за ним. ОН в шоке. В ступоре. Словно превратился в камень. Он лишь провожает мальчишку испуганным взглядом. Только сейчас он осознал ЧТО натворил.       Нет, он не пойдет за Бэкхёном. Он этого не достоин.