Секрет студенческого совета

      Тиканье часов, висящих на стене, оглушительно бьет по мозгам. Бён только что закончил делать свои задания. Мало того, сделал даже больше того, что задавали. Но пустота и тишина, за исключением этого самого раздражающего тиканья, выматывает душу. И стук о стену открытой двери вырывает его из глубоких мрачных мыслей. — Эй, — говорит Сехун, устраиваясь поудобнее на кровати и зажимая между ногами подушку. — Чем был занят? — Ничего особенного, — отвечает Бэк, играя с выключателем настольной лампы. — Просто готовлюсь к зачетам. — Но зачеты начнутся только через неделю, — жалуется Се, переворачиваясь на живот. — Почему ты так любишь учиться? Это же сущая боль в заднице! — Ну, это определенно намного лучше, чем играть в столкновение кланов в Варкрафте, — дразнит Бэкхён с самодовольной улыбкой на лице, скрещивая руки на груди. — И смотреть мультики до рассвета. — Это не мультики, Бэк. Это называется «аниме». Какого черта? — Сехун закатывает глаза, как будто он собирается закатить истерику, но смеется от души, завидев такого же веселого друга, смеющегося до слез. — Ты уже помыл посуду? — Спрашивает Бён, а пальцы все еще возятся с переключателем так, будто у них короткое замыкание.       Такая манипуляция раздражает, но Бэк не обращает на это внимание. Ему нравится это зрелище. На секунду становится темно, хоть глаз выколи, и тут же комната снова заливается светом. — Да, я помыл. Поэтому, давай спать, — бормочет Сехун, распластавшись на кровати Бёна и обнимая его подушку. — Я хочу спать! — Но ты лежишь на моей кровати. — Ты можешь спать на полу. — Как ты смеешь, — бормочет Бэкхён, пихая ногами задницу друга. — Слезь с моей кровати и иди в свою комнату, Сехун. — Не хочу. Бэкхён обреченно вздыхает. Стаскивает простынь с кровати и накидывает ее на лампу, заглушая яркий свет. Берет очередной учебник, в котором уже торчит нехилое количество закладок, открывает на одной из них. — Бэкхён? — Да?       Сехун по-прежнему обнимает подушку друга, уткнувшись в нее лицом, слушая, как друг монотонно перелистывает учебник. И это единственный звук наполняющий тускло освещенную комнату. — Ну, что ты хотел? — Снова спрашивает Бён, разворачиваясь к другу, не отвлекаясь от чтения. — Я видел синяки на твоей шее. Рука Бэкхёна дергается и замирает, так и не успев перелистнуть очередную страницу. Глаза уставились в последние две фразы, силясь понять их, прочитывая уже в четвертый раз. Но буквы не хотят складываться в слова. Сехун медленно приподнимается, садясь на кровать. Бэкхён вздыхает и с тяжелым сердцем все же смотрит на друга. — Я думал, что мое зрение меня подводит. Но когда ты спал, я заглянул к тебе под одеяло. Они были реальны. Эти синие отметины от пальцев на твоей шее, — излагает парень, не разрывая зрительный контакт со своим другом. — Синяки совсем свежие. — Жаль, что ты заметил. Но я не хотел тебе говорить. Знал, что ты будешь волноваться. — Извиняется Бэк, чувствуя, как взгляд друга снова уставился на его шею, туда, где Чанёль и оставил эти самые синяки. — Но я в порядке. Я уже помазал их мазью. Так что, они исчезнут совсем скоро. — Когда я увидел эти синяки прошлой ночью, — шепчет Хун, и его голос срывается в конце своих слов, а руки дрожат, — я четко представил себе, как он душил тебя, ты выглядел таким беспомощным… и я не мог спасти тебя. От этого я чувствую себя таким никчемным и беспомощным. — Нет, нет. Никогда не говори, что ты беспомощный, — уверяет Бён. — Ты всегда помогаешь мне. — Знаешь, Бэкхён, иногда мне так хочется на тебя разозлиться, но я понимаю, что это бессмысленно. — Отвечает Се, уставившись на белоснежный потолок, вместо того, чтобы смотреть сейчас на друга. — Так что ты просто скажи мне, пожалуйста, что больше не приблизишься к нему. — Я попытаюсь, честно. Попытаюсь отдалиться. — Пожалуйста, постарайся. Это для твоего же блага. — Я знаю, — отвечает Бэк, сминая в руках учебник. — И спасибо, что всегда беспокоишься обо мне. — Я единственный в этом мире, кто будет беспокоиться о тебе так же сильно, как и твои родители. — Сехун снова ложится на подушку, нежно сжимая ладошкой колено друга. —  Так что, не пользуйся этим слишком часто, я устал беспокоится. Такими темпами я умру молодым.       Бэкхён смеется в ответ, тыкая пальцем того в ребра: — Ты преувеличиваешь. — Конечно. Чтобы ты начал воспринимать меня всерьез.

***

      Бэкхён и правда старается изо всех сил, чтобы ненароком не столкнуться с президентом или с кем-то из студенческого совета. Ловит на себе грустные взгляды со стороны его бывших друзей - Лухана и Чонина. Тоску в глазах не спутать ни с чем. Но он сдерживает себя, не поддаваясь эмоциям. Ведь так будет лучше. Он искренне в это верит.       Прошла уже неделя с их последней стычки с президентом. И Бэк видел его только несколько раз, и то издалека. И казалось бы, все должно идти на лад. Но Бён совсем не в своей тарелке. И то, что на его шее нет новых засосов или синяков, не делает его счастливее. Нет, он не мазохист. Он просто наркоман, который подсел на свой личный наркотик. И сейчас у него ломка. Вот только сможет ли он избавиться от этой ломки хоть когда-нибудь? Говорят, чем больше ты убегаешь от чего-то или кого-то, то это так или иначе настигает тебя.       После учебы, когда уже почти стемнело, Бэкхён вспомнил, что забыл свою тетрадь с конспектами. Пришлось вернуться. И он понимает, что это случайность, но все же снова сталкивается с президентом в пустом коридоре. Страх накрывает с головой мальчишку стоит только вспомнить, как руки президента сжимались у него на шее. Он боится его. Боится человека, который чуть не убил его. Но Пак не двигается. Он просто смотрит на Бэкхёна, который в страхе трясется, почти вжимаясь в стену. И этот взгляд, полный страха и ненависти, заставляет Чанёля ненавидеть себя еще больше. Он монстр, чудовище, убийца, и он сам сделал себя таким. Президент наблюдает, как Бён на трясущихся ногах проходит мимо, стараясь держаться как можно дальше от него. И Чанёлю хочется рвать на себе волосы.       А Бэкхёну хочется бежать. Сорваться с места и бежать без оглядки. Это как дежавю. Страх перед болью заставляет уйти, а вот сердце… Сердце желает броситься к президенту, крепко обнять и сказать, как же сильно он скучает, как он старается изо всех сил его забыть, но не может.       Потому что Бэкхён по-прежнему любит. И это не изменится. — Бэкхён. И мальчишка слышит намек на нежность в голосе старшего. Совсем как тогда, когда он скучал по нему после занятий. Или тогда, когда он хвалил младшего после их секса, говоря, что тот «молодец», и он гордится им. — П-пожалуйста. Не трогай меня. Пожалуйста. — Я не причиню тебе вреда. Чанёль все еще стоит на своем месте. В паре метров от мальчишки. Бэкхён поворачивается в сторону звучащего голоса и видит мягкий, глубокий, задумчивый и, кажется, совсем бесконечный взгляд президента. Шаг. Шаг. Шаг. Его шаги легкие, не предвещающие опасность. Но губы мальчишки все равно дрожат. — Не вытирай стену, Бэкхён. Она не слишком чистая. — Голос президента по-прежнему властный и низкий. — Иначе тебе придется нести свою одежду в химчистку.       И Бён понимает насколько сильно он скучает. Скучает по этому голосу. Скучает по тем редким, но мягким прикосновениям старшего. А когда Чанёль берет парня за локоть, заставляя наконец-то отлепиться от стены, то эти дурацкие мурашки снова оживают и бегут табуном по позвоночнику. — Ты хотел этого? — Ты о чем? — Я действительно заслуживаю смерти? Президент сжимает веки, стискивая челюсть, а когда снова смотрит на мальчишку, во взгляде явно читается раскаяние. — Я ведь на самом деле так не думаю. — И Чан отводит взгляд. — Я просто был под кайфом. — Я беспокоюсь за твое здоровье, поэтому, пожалуйста, — Бэкхён резко вздыхает, — перестань употреблять наркотики, Чанёль-сонбэ. — Это ты заставил меня снова их принимать.       Дождь обрушивается на здание, сильно барабаня по крыше и стеклам, изливая влагу на землю, совсем как Бён, который не удержался и пустил слезу. — Пожалуйста, вернись ко мне. Потому, что я так сильно скучаю по тебе, Бэкхён.       Боль снова заползает прямо в сердце мальчишки, делая безвольным перед этими сильными чувствами. И хочется биться башкой об стену, чтобы замедлить эту барабанную дробь в груди. Он устал плакать. Устал надеяться. Устал слышать теплые слова, которые ничего не значат. — Это говорю я. Я, а не наркотик. Я абсолютно сейчас трезв, — говорит Чан, тяжело выдыхая свое напряжение. Резкая молния разрезает облака на небе, прежде, чем загремел гром, совсем как те слова, сказанные президентом, разрезают сердце мальчишки. - Какова причина того, что ты хочешь, чтобы я вернулся?       Тяжелый взгляд президента ни на секунду не отступает, он смотрит прямо в душу Бэкхёну. В эту самую истерзанную до крови душу. — Я умоляю тебя.       Но ведь Бэкхён знает, что Чанёль никогда не просит. И тем более никогда не умоляет. Никого и никогда. — Ты не можешь жить без шлюхи? — Ровным голосом спрашивает Бён. — Ты не можешь жить без того, чтобы кого-нибудь не поиметь? Тяжело, когда меня нет рядом, чтобы отсосать у тебя, когда ты сильно возбужден?       Но Чанёль молчит. Он не отвечает. Бэкхёну надо выговориться. — Почему ты хочешь, чтобы я вернулся, сонбэ? Чтобы в любое время ты мог мной воспользоваться? Ведь ты знаешь, что мое тело только для тебя?! — Остановись. — А как на счет того, чтобы выебать меня в рот, когда я стою на коленях, и кончить туда? Я для этого тебе нужен, да? — Бля, я же сказал, прекрати!       Чанёль грубо хватает мальчишку и снова припечатывает того к стене. Бён хватает воротник президента, сжимая ткань в своих кулачках. А руки предательски дрожат. — Почему ты хочешь, чтобы я остановился? Почему хочешь, чтобы я прекратил говорить тебе правду?! — ЗАТКНИСЬ! — Собираешься сделать мне больно? Снова? Ударить, чтобы появился новый синяк…       Но Бэк не успевает договорить. Его рот затыкают поцелуем. Грубым, неаккуратным, смазанным поцелуем. Он корчится, пихает Пака ногами. Слишком сильный и внезапный напор. Губы президента терзают, врываясь внутрь без спроса, зубы больно кусают. И теперь Бэк умоляет остановиться. Выкрикивает прямо в рот Чанёлю. Прямо в эти неистовые поцелуи.       Чанёль наконец-то отстраняется, глядя на шокированное раскрасневшееся лицо мальчишки. Совсем так же, как в их первый раз, когда Чан поцеловал его в комнате студенческого совета. Такой же растерянный, взволнованный, со страхом в глазах. Вот эти глаза пугают. Пугают точно так же, когда он впервые был лишен своей невинности и превратился в того, кем он сейчас является.       Гром громыхает за окном, и Чан видит те же самые всполохи во взгляде младшего. Они как маленькие два зеркала, отражали самого Чанёля, когда тот склонился к Бёну, чтобы снова его поцеловать. Он чувствует соленые слезы на губах младшего и чувствует, как они дрожат, когда совсем нежно и осторожно прижимается к ним своими. Вздох, и мальчишка расслабляется. Сейчас Чанёль не грубый. Он дарит всю свою нежность, на которую способен.       Нерешительно, Бэкхен целует в ответ. Один раз, два раза, но потом отступает, качая головой и слабо толкает Чанёля в грудь. Но Паку этого мало. Он приближается снова, закусывая верхнюю губу, ощущая горячее дыхание Бэкхёна на лице. Нет сил сопротивляться. Президент сцеловывает скатившуюся слезинку со щеки мальчишки так же медленно, спокойно и уверенно.       Чанёль отстраняется первым. — Перестань плакать. — Старший прижимается своим лбом ко лбу Бэкхёна, наблюдая, как эти самые слезинки блестят сейчас в ресницах мальчишки. — Я говорил, что, когда ты плачешь, ты очень красив, — поясняет Чанёль, стирая большими пальцами влагу со щек Бэкхёна. — Но ты намного красивее, когда не плачешь.       Гром громким ревом разрывает небо, но сердце Бёна сейчас наконец-то успокоилось.

***

      Они пережидают дождь в комнате студенческого совета. Чанёль, развалившись на диване, спит вот уже как полчаса. Он не мог выспаться нормально все эти дни, когда принимал наркотики. И мальчишка замечает темные круги под глазами, наблюдая за спящим президентом. Он выглядит таким нежным и умиротворенным, если бы не складка на лбу. - О чем ты думаешь? — Тихонько спрашивает Бён президента, и проводит своим пальчиком между бровей, разглаживая эту самую складку. — Сейчас ты прекрасен. Я имею ввиду, ты намного красивее, когда ты спишь. Медленно лоб сам разглаживается, и Бэкхён довольно улыбается.       Поднявшись, он направляется в спальню, чтобы захватить одеяло, чтобы лучше укутать Чанёля. И пугается, когда раздаются новые раскаты грома. Мальчишка разворачивается, чтобы убедиться, что президент по-прежнему спит.       Оглядевшись по сторонам, Бэкхён приходит к выводу, что комнату никто не убирал в его отсутствие. Она ужасно грязная. Повсюду пачки из-под чипсов, крошки, пустые бутылки. И, чтобы скоротать время, Бэк принимается за уборку. Он хватается за веник, чтобы подмести. После десяти минут кропотливой работы, Бэкхён приходит к мнению, что сейчас комната выглядит намного опрятнее и чище. Он выбрасывает последний мусор в корзину и усаживается на вращающееся кресло президента. Раньше ему никогда нельзя было садиться на него. Но сейчас он решает, что должен сделать что-то подобное, пока Чанёль спит в метре от него.       Покатавшись вдоволь на этом самом стуле по комнате, Бэкхён случайно задевает книжный шкаф, с которого с глухим стуком падает небольшая коробка. — Что это? — Он приседает на пол и осматривает разбросанные вещи. Глаза лезут на лоб. Зажигалка, фольга, пачка с белым зернистым веществом, небольшой флакон с прозрачной жидкостью, кокаин, голубые таблетки, травка и пачки с презервативами. Все это наркотики. Причем, почти весь арсенал. Он складывает все снова в ту же коробку, оглядевшись, оставляет президента одного в комнате. — Извини, Чанёль-сонбэ, - говорит мальчишка, выливая все содержимое коробки в унитаз и нажимает кнопку смыва, — но ты должен прекратить употреблять наркотики. Иначе, снова сделаешь что-то ужасное.       Бэкхён возвращается в комнату. Он знает, что есть еще одна заначка, в ванной за зеркалом. И внутри аптечки. И поступает с этим так же, как с предыдущим. Даже не замечая, что Чанёль уже проснулся и наблюдает за ним. Но он не предпринимает ничего, чтобы остановить Бэкхёна. И когда младший возвращается в комнату, то снова притворяется спящим. Он не спал. Все это время.