Секрет студенческого совета

      Он смотрел на Бэкхёна, постоянно возвращаясь к нему взглядом. Вздохнув, он снова возвращается взглядом обратно к документам и анализирует программу мероприятий. Слова и цифры плавают в его голове, и это нисколько не дает шанс хоть немного сконцентрироваться.       Но один голос выделяется из общей массы. Будто он единственный, который он может различить. И он снова поднимает глаза на Бэка. — Почему ты здесь? Ты даже не член совета! Он начинает раздражаться. — Я здесь из-за Бэкхёна. Ни по какой другой причине! Не прельщайся. Поэтому, пожалуйста, заткнись на этот раз! Лухан стонет: — Бэкхён, серьезно, я ненавижу его! Скажи ему, пусть уйдет! — Но вы должны сделать это вместе! Вы двое — мои лучшие друзья! — Нет! - Я твой единственный лучший друг. Почему он вообще включен в этот список?       Бён возвращается к своим бумагам. Берет снова красную шариковую ручку, делая нужные пометки. Декан сказал, чтобы он еще раз хорошенько проверил расписание, дабы убедиться, что все под контролем. Голова пульсирует, ведь из-за этого проклятого события он почти не спит. Но напряжение такое сильное, что просто не возможно уснуть, и Бэк вот уже какой день мучается от бессонницы.       Черт, он даже не помнит, когда в последний раз занимался сексом. А уж трогать себя, удовлетворить самого себя по-быстрому, даже про это не думал. Нет, он не жалеет, что вернулся в студенческий совет. Хотя работы ему прибавилось, как и головной боли. Но ведь и остальным членам совета не слаще. Все сейчас взвинчены.       Но с тех пор, как Бэкхён вернулся, Чанёль больше ни разу к нему не прикоснулся. Даже не было мимолетных поцелуев или же хотя бы объятий. Бля. Он хочет его. Он так сильно хочет его. Тем не менее, он не может действовать так, как ему хочется. И ему остается только наблюдать со стороны. А ведь прямо сейчас какой-то парень разговаривает с его сонбэ, прикасается к нему, липнет словно пиявка.       Конечно, Бэк знает, что, потащи он сейчас Чанёля за собой в укромный уголок, прижми его к стене и начни целовать без спросу, то Пак сдастся, и все произойдет. Они снова будут трахаться как ненормальные…но… Вот это НО и останавливает. Он не мог сделать так. Бэк сжимает кулаки: — Почему?       Он не знает, но чувствует что-то похожее на страх внутри. Чанёль мог бы уйти от него, поступи Бён так. А вдруг президент больше не хочет его? И секса между ними не будет никогда? Но почему? Ведь Чанёль знает, что Бэкхён любит его, и мальчишка обещал, что будет рядом. Что будет на его стороне. Останется с ним. Но…разве этого недостаточно?       Мальчишка знает, что Чан хочет его. И Бэкхён хочет своего любимого сонбэ, как никого никогда не хотел. Хочет быть только его. И не хочет делить своего сонбэ НИ С КЕМ!! И он имел на это права, когда был раньше его шлюхой. Его персональной шлюхой. Но теперь он все еще имеет это право?       Чанёль причинял ему боль. Столько раз! Физически и эмоционально, и даже морально. Пак даже пытался его убить. И теперь мальчишка спрашивает себя, правильно ли все это? Все их отношения? Бэкхён все еще принадлежит Чанёлю? Каков статус их отношений? Именно сейчас, что их связывает? Если раньше Бэк нужен был Паку для физического удовольствия, то сейчас? После того, как он вернулся, кем он стал для президента? Опять игрушкой для садистских сексуальных мучений? Для удовлетворения своих извращенных наклонностей? Или же было что-то еще? Черт возьми, эти мысли не давали мальчишке покоя. Ни на минуту не отпускали его. — Сонбэ?       И как только Бэкхён зовет президента, тот щелкает пальцами. — Оо, блин, вспомнил кое-что. - Президент разворачивается к девочке, которая старательно прикрепляет плакат на стену. — Тебе помочь? Девочка смущается и тут же краснеет. — Да, было бы неплохо. — Это последний? — Нет, в подсобке есть еще. — Помочь тебе их донести? — Предлагает президент, на что девчонка поспешно кивает, смущаясь еще сильнее. И эта парочка, прикрепив наконец-то несчастный плакат, удаляются к выходу.       А Бэкхён не может заставить себя отвернуться и не смотреть им вслед. Он провожает их взглядом. И эта тупая боль, которая кажется поселилась в его сердце за все эти дни без президента, сейчас нарастает, достигая своего апогея. Будто Бэк пустое место. И его возвращение ничего не значит. И ничего не изменило для президента. Разве Чанёль счастлив, что Бэк вернулся? Кроме тех нескольких фраз: "Я скучал, я рад что ты снова с нами" , больше не было и намека на нежность или радость. Все эти дни Чанёль почти не разговаривал с ним. Были короткие фразы по делу. Но это все! Пак разговаривал со всеми. С остальными членами совета. Но Бэкхён не получал и малой части того внимания, что и они. Когда они успели так отдалиться друг от друга       Между ними витала атмосфера неловкости и скованности. В отличии от того, как было раньше. Они не занимались сексом больше, кроме того дождливого дня. И ведь Бэкхён настоял на этом САМ, по сути, надавил на него. Требуя у него этот интим. Неужели этим поступком он разрушил все, что было между ними? И теперь по этой или какой-то другой причине Бэк больше ему не интересен.       Мальчишка был так подавлен и расстроен. Ведь лучше уже предыдущие отношения, где был только секс без чувств, чем вообще никаких отношений более. Бэкхён уже вряд ли сможет без этого жить. Он хочет снова почувствовать теплые прикосновения президента, услышать хриплый томный ,низкий голос, шепчущий ему какую-нибудь глупость или пошлость на ухо. Хочет увидеть его лицо, так близко, что можно разглядеть зрачки. Бэкхён хочет быть как можно ближе, но Чанёль далеко. Он так близко и так далеко.       И было бы наверняка смешно, если бы Бэк снова попросил Пака быть просто его шлюхой. "Это неразумно", - думает Бён, смотря себе под ноги. Просто он в отчаянии. "Я люблю его так сильно, что больно". — Ты в порядке?       Бэкхён поднимает взгляд вверх. — Ты в последнее время не в себе. Ты заболел? — Нет. Думаю, я просто устал,— отвечает Бён, забирая коробку с пола, прижимая ее к груди. Чонин подхватывает вторую коробку с украшениями и двигается вместе с Бэкхёном. — Не волнуйся. Я в порядке. — Он улыбается, пожимая плечами. — Во всяком случае Сехун тут. И он приходит сюда, чтобы помочь мне.       Чонин невольно обращает на парня внимание, наблюдая, как тот с недовольным видом сидит возле Лухана и что-то бубнит себе под нос. Но при этом продолжает выполнять порученную ему работу. — Он очень трудолюбивый. Бэкхён кивает, почти сияя от гордости за друга: — Да, он такой!       Словно почувствовав, что кто-то за ним наблюдает, Се отвлекается и дарит нежный взгляд Бэкхёну, заставляя того немного смущаться. Но вот взгляд, которым окинул Сехун Чонина вовсе не был нежным или хотя бы дружелюбным. Лу пихает локтем рядом сидящего парня, заставляя того снова приниматься за работу. — Я думаю, что ты нравишься Сехуну, — говорит Ким, продолжая осматривать Се. — Нет, он любит Лухан-хена. — На самом деле? — Удивленно хихикает Чонин. — И почему это меня не беспокоит? — Что ты имеешь ввиду? — Ничего, — отвечает парень, хватая новые коробки. — Давай перетащим и эти? А то потом забудем про них. — Ладно, — соглашается Бэк, кидая на ходу своему лучшему другу, что вернется через минуту. Сехун наигранно хнычет, за что получает еще один гневный взгляд от Лухана. — Где Кёнсу, кстати?       Время уже близилось к обеду. В колледже почему-то было тихо, только щебетание птиц за окном, да редкие шаги по плитке в коридорах, разрывали тишину. Студенты уже уходили домой, окидывая членов совета заинтересованными взглядами, как те трудятся над подготовкой. — Он дома. Простудился, так что я сказал ему, чтобы отдыхал и поправлялся. — Я надеюсь, что сейчас он в порядке. — Я тоже надеюсь.       Чонин открывает дверь в подсобное помещение, пропуская Бэкхёна вперед и после того, как они ставят последние коробки на пол, оба плюхаются на старый пыльный диванчик. — Что произошло между тобой и Чанёлем? Бэкхён вопросительно поднимает бровь. — Вы избегаете друг друга? — Ну… - Бэкхён растерян и не знает, что на это ответить. — Это ничего… — Но что, собственно, случилось? Я знаю, что ты ушел из совета из-за него. И вернулся тоже из-за него, — предполагает Ким. — Вы не вместе?       Мальчишка нещадно краснеет, чувствуя, как сердце снова понеслось вскачь. — Н-нет…это невозможно. Президент не чувствует, что должен быть со мной. И я думал, что он…в ту ночь…он был другим. Так что я думал…думал… Хотя все это не важно. Я ничего не прошу взамен. Мне хватает и того, что есть сейчас. Чонин вздыхает: — Ты ужасный лжец. Если ты счастлив, то почему ты плачешь?       А Бэкхён и не заметил, что пока пытался объяснить все Чонину, невольно пустил слезу. — Ой…извини, — оправдывается младший, касаясь своей мокрой щёки, и оглядывается в поисках носового платка. Но Ким проворнее. Сует ему в руку салфетку. — Спасибо… — бормочет парень, утирая слезы. — Чанёль-сонбэ — это слишком тяжело для тебя, — говорит Чонин, скрещивая ноги. — Я не знаю, то ли он просто идиот, раз не признаёт свои чувства к тебе, или же он просто полный мудак. Я имею в виду, он думает, что не обидел тебя? Он даже не твой парень! И даже если бы он был им, то все равно не имел бы права себя так вести. — Может быть, он просто…он просто действительно не любит меня! — Какого черта? Ты всем нравишься!       Бэкхён поднимает свои опухшие глаза: — Я тебе нравлюсь? — Да! Бэкхён моргает, не зная, как воспринимать слова старшего. Чонин вдруг опешил. — Н-нет, подожди. Я не это имел ввиду! То есть, не в таком смысле, клянусь Богом. И прекрати делать такое лицо? — Какое лицо? Я ничего такого не делаю.       Чонин вздыхает, указывая на лицо Бэкхёна, который сейчас жутко смахивает на милого щеночка с прелестными глазами и надутой нижней губой. — Кёнсу и Лухан говорили мне как-то об этом. Что, когда ты делаешь такое лицо, то людям вокруг хочется тебя поцеловать. Бэкхён закрывает рот ладошкой, пытаясь остановить смех. — Так ты сейчас чувствуешь именно это? Ким кивает. — Действительно, Чонин? Я думал, что ты мой друг?! — Бён встаёт, оттряхивая штаны. — Нам надо возвращаться. Вдруг им нужна наша помощь?       Чонин хватает мальчишку за запястье, останавливая. — Подожди, Бэкхён. — Что такое? Ким начинает смущенно бубнить. — Ну, ты подумай. Я единственный, кто ни разу к тебе не прикоснулся. — Он сглатывает ком в горле. — И, если честно, мне очень интересно, какие твои губы на вкус, каждый раз, когда я смотрю на них, когда ты разговариваешь или облизываешь их. — Он прочищает горло. - Кёнсу не перестает уверять меня, что я целуюсь лучше тебя. А Лу наоборот, утверждает, что твои губы самые нежные и сладкие. И говорит, чтобы не мучиться, я должен проверить это сам. Знаешь, Бэк, это сущая боль в заднице, иметь двух любовников! Мальчишка слегка опешил: — Но я не так хорош… — Я знаю, что Чанёль-сонбэ научил тебя всему, — продолжает Ким, приближаясь к Бёну все ближе. - И я могу с точностью сказать, что в постели ты очень хорош… — Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко! — Бэк закрывает лицо. — Конечно, я хорош в постели, потому что это именно то, чего добивался Чанёль-сонбэ. — Не волнуйся, я не буду трахать тебя, — ухмыляется Ким. — Я просто хочу доказать Кёнсу и Лухану, что целуюсь лучше, чем ты.       Бэкхён фыркает. — Хорошо, но если ты поймешь, что я лучше, тогда тебе придется покупать мне сэндвичи целую неделю. Чонин кивает, шепча: — Сделка.       Он толкает мальчишку к стене, удерживая за плечи, и кладет руку на затылок, сжимая его. — Чонин, это всего лишь платонически? — Уточняет Бён. — Я больше не чувствую к тебе ничего, как раньше. — Подожди, что? — Ну…я был влюблен в тебя, — признался парень, отводя глаза. — Но это было в прошлом. — Я могу заставить это вернуться! — Тогда попробуй меня.       Чонин целует резко, с толикой страсти и нетерпения, впиваясь пухлыми губами в рот мальчишки, слегка задирая голову того вверх. Но Бэк не отстает, целуя сильнее, глубже, проникая в теплый рот, и всхлипывает, когда Чонин начинает сосать его язык. Ким целует совсем не как президент, и это сильно отличается. Он целует более настойчиво, напористо и хочет еще сильнее и глубже, при этом руки блуждают повсюду. Чанёль же всегда держит за подбородок, либо за талию. Облизывает губы Бэкхёна сначала медленно, словно примеряясь, пробуя на вкус, только потом медленно набирает темп. Почему у Бэкхёна даже сейчас, когда он целуется с другим парнем, все мысли только о президенте? Бэк не чувствует сейчас вину, что изменяет, или же что-то в этом роде. Потому что они не находятся в официальных отношениях с Чанёлем. Но мысленно, он все равно возвращается к своему сонбэ.       Чонин замедляется, перемещая свои руки на стену по обе стороны от лица Бэкхёна и, уже без рук, продолжает целовать, перемешая губы на щеку и шею. Совсем как Чанёль, когда они целовались, когда шел дождь. Но, это Чонин. Не Чанёль. Это Чонин… Чонин… А в сознании все равно образ любимого сонбэ. То, как Чанёль держал его, то как Чанёль прикасался, как целовал… Чанёль… Чанёль… Чанёль… — Чанёль…       Старший отстраняется, глубоко дыша, прислонившись лбом к плечу Бэкхёна. — Я…прости… — Все в порядке, - Бэк смущается оттого, что поневоле назвал Чонина другим именем. — Я должен идти. — Бэкхён… — Я не злюсь на тебя… я просто… мне надо идти, Чонин. Увидимся завтра. Чонин, и правда чувствуя себя виноватым, вздыхает. — Хорошо. До завтра.       Он провожает младшего взглядом до выхода. И, когда тот исчезает за дверью, Ким признается, что Бэкхён действительно хорошо целуется. Потом смотрит вниз на свою ширинку. — Бля, как же тяжело.

***

      Глядя на две банки холодного кофе в руках, Чанёль грубо давит ту, которую он держит в правой, и бросает ее в гневе в мусорный бак. Она запечатана, но ему все равно. Он открывает другую и выпивает ее в несколько глотков. Все чертовски бесит и раздражает. Почему, бля, ему не пофиг. Он не может сейчас наплевать и в открытую сказать Бэкхёну в лицо, что он всего лишь блядь, шалава, сука. Ведь Чанёль и учил его быть таким. Так что, то, что он делает сейчас с Чонином - это нормально. Это не должно его бесить. Ведь так? Он потратил тысячу вон, чтобы купить ему выпить. Но как оказалось, это ему не нужно. Чанёль выходит из зала на свежий воздух, все равно не переставая думать о мальчишке.       Бэкхён замечает президента, и в голове загорается план. Пути назад нет. Он должен с ним поговорить. Должен спросить, что на самом деле он чувствует к нему. И он хочет вернуть все обратно. Хочет вернуть эти поцелуи и объятия. Хочет вернуть прикосновения и их сексуальную близость Он очень скучает по Чанёлю.       Президент сидит в одиночестве на скамейке. Бэкхён делает неуверенный шаг навстречу, и с каждым новым шагом сердцебиение учащает ритм, отбивая, кажется, где-то в ушах. Бэкхён окликает его: — Чанёль!