Русские идут!

      С того происшествия прошла ровно неделя, время, которое Лиза провела в раздумьях и тренировках, ведь выступление перед судьями никто не отменял. Время, которое она провела в одиночестве, сестра, конечно, звонила, даже хотела встретиться, но Лизе было необходимо это одиночество, сейчас в ее душе творился полный раздрай, происходила переоценка приоритетов, что-то внутри ломалось и рождалось что-то новое, более жесткое, более стойкое, более приспособленное к жизни, нежели та версия юной, наивной девочки, мечтающей о несбыточном.       Нет, Хосока из сердца она выкинуть не смогла, хоть и не знала как он воспринял правду о ней, это тоже терзало Лизу и может именно из-за этого она готовилась к худшему, защищая свою душу надежным жестким панцирем, чтобы в случае печального исхода не пришлось собирать по осколкам…       Лиза до седьмого пота и черных мушек перед глазами гоняла себя в танцевальном зале, не позволяя расслабиться, она должна пройти, должна остаться. Вдохновением служила абсолютно разная музыка, от классики до жесткого металла, Лиза не готовила специальную программу, ей хотелось импровизации, того момента, когда тело в полной гармонии и единении с музыкой позволяло говорить душе, выражая все в танце. Эти моменты были самыми любимыми в эту непростую для девушки неделю.       Хосок так и не дал о себе знать, приближался день выступления, и Лизе казалось, что силы ее скоро покинут. Отдыхая после тренировок, девушка валялась на диване, тупо пялясь в телевизор, не задумываясь о том, что там показывают, просто нужен был фоновый шум, чтобы собственные мысли не оглушали, вырвал из этого состояния сигнал телефона, писала сестра.       «Послушай!»       И аудио файл, Лиза нашла свои наушники, с удивлением глядя на название композиции и исполнителей. Что-то с сестрой не так, раз она присылает трек Наргиз и Макса Фадеева, нет, сама-то Лиза уважала их творчество, но сестра!       Первые аккорды заставили девушку сесть и прикрыть глаза, под припев тело запросилось в танец, душа на разрыв, текст, музыка, голоса — все сложилось. Это то самое! То, что она покажет судьям, да, именно так, Лиза прочувствовала все от начала и до конца, под плотно закрытыми веками она видела свой танец, так четко, будто уже репетировала его много дней.       «Спасибо!»       Вот и все, что она ответила Рите. Прослушивая песню раз за разом, пропитываясь атмосферой, она ходила из угла в угол по небольшой гостиной своей квартирки. Упаднические мысли покинули ее сознание, хотелось действий, хотелось на сцену. В таком приподнятом настроении Лиза и отправилась на боковую.       Хосок всю неделю ходил словно в воду опущенный, он сам не мог понять, что с ним происходит и тем более не мог объяснить всем, кто интересовался его состоянием. Не беспокоили его только Юнги, который знал правду, и вообще в душу лезть не его, и Рита, которая просто наблюдала со стороны, анализируя и раскладывая по полочкам полученную информацию.       С новыми знаниями Хосок смирился и даже принял без особых заморочек, ну, ищейка, и что с того, вот только решить, что делать дальше он так и не мог. Путаясь в собственных мыслях и чувствах, он заставил нервничать окружающих, ему казалось, что привычная маска веселого парня трещит по швам, угрожая показать всем истинную сущность, которую танцор прятал уже столько лет. Прятать себя на столько вошло в привычку и въелось под кожу, что реальная личность практически забылась и отошла на второй план, но вот только сейчас сдерживаться становилось все труднее, это пугало и угнетало еще больше. Он старался все свободное время проводить в одиночестве, беседы ни с кем не поддерживал, уходил в себя, надеялся все исправить, но никак не получалось. Мысленно проклиная Риту и ее сестру за все, что с ним сейчас происходит, Хосок день за днем терял по крупице свою наносную личину.       В один из вечеров, когда они ужинали на кухне в общежитии, Хосок вырвал из контекста фразу Риты, о том, что сестра завтра выступает перед судьями и ее судьба решится окончательно. — Во сколько?       Все тут же замолчали и посмотрели на танцора в изумлении, просто за это время они как-то притерпелись к его изменениям и не ждали, что он поддержит беседу.       Лишь Рита хитро улыбнулась, впрочем, постаралась скрыть это за кружкой чая, но Хосок заметил, и внутри все закипело — непривычное ощущение, поэтому пугающее. — Впрочем, не важно, — он встал, спеша удалиться, забиться в темный угол, спрятаться ото всех. — В пять, в университетском концертном зале, — догнал его ответ девушки. Хосок даже не подал виду, что услышал.       Утром Лизу разбудил звонок сестры, девушка откинулась на подушку, тупо пялясь в экран телефона, мозг еще затуманен сном и плохо соображает, легла-то она довольно поздно, поэтому совершенно не выспалась. — Слушаю, сказала она в трубку, зевая и прикрывая глаза, хотелось досмотреть сон, но сестра не тот человек, что оставит в покое, не донеся то, что хотела. — Проснись и пой, сегодня важный день! — Лизе хотелось скрипеть зубами, настолько бодрым и жизнерадостным был голос сестры. — Угу, — только и смогла она выдавить в ответ. — Ты чего, дрыхнешь еще? — Угу. — Так, не расслабляйся там… — Ты чего звонишь в такую рань-то? — Лизе хотелось уже перейти к сути разговора, чтобы потом с чистой совестью поспать еще пару часиков. — Я хотела сказать, что у Тэ сегодня съемки, он волнуется очень, поэтому я поеду с ним и не знаю успею ли к твоему выступлению. Просто хочу предупредить, чтобы ты не расстраивалась, если что… — Рита, мы ведь выяснили уже, что Тэхён на первом месте, я все понимаю, не переживай и прекращай трястись надо мной, как курица-наседка. — Лиз, ты чего, обиделась что ли? — девушка закатила глаза, мысленно вопрошая «За что?». Блин, почему ее суровая сестра альфа стала вести себя последнее время как сопливая омега?! — Рит, я не обиделась, честно, все хорошо, я все понимаю, просто я спать хочу-у-у, — девушка не смогла сдержать очередной зевок. — Ясно, — затем повисла пауза, Лиза уже хотела повесить трубку, но сестра вновь ее обломала. — В общем, сильно не надейся, но Хосок возможно появится сегодня в универе, с ним в последнее время вообще что-то странное творится, от всех отстранился, но временем твоего выступления он заинтересовался, в общем, вот… — и опять тишина. — Рит, ты там беременная что-ли? — Лиза информацию приняла, но на встречу даже и не надеялась, поэтому и не стала заморачиваться, а вот поведение сестры очень беспокоило. — Ч-ч-чего?! Мелкая, ты там с дерева упала что ли! Какой беременная! — Лиза отстранила телефон от уха, благо вопли старшей прекрасно слышны и с расстояния. — Ну, а какого хрена ты себя ведешь, будто я смертельно больная! Успокойся, со мной все хорошо! — девушка в долгу не осталась, вот только из-за всего этого сон как рукой сняло, что Лизу несказанно расстроило. — Ну, я же переживаю… — Не стоит, все правда хорошо. Пока, я вставать буду, раз уж поспать ты мне не дала, — Лиза сбросила звонок, сладко потянулась, замерла, глядя в потолок, где-то глубоко маленькая девочка пищала, что Хосок обязательно придет, но она отогнала такие мысли, встала и поплелась в душ.       До университета Лизе идти пешком где-то пятнадцать минут, это время она потратила с пользой, прослушивая в сотый раз трек, присланный сестрой накануне.       До выступления еще пара часов, можно не напрягаясь размяться, повторить кое-какие движения, чтобы на сцене не облажаться, в остальном, она уповала на свое вдохновение, надеясь на положительные отзывы.        Стоя за кулисами, глядя, как зал заполняют студенты с разных факультетов, Лиза непривычно нервничала, в душе злясь, что прослушивание не сделали закрытым, а так всех заинтересовали слухи о новой студентке и они пришли по пялиться, сборище кретинов. Ну, это просто в ней говорили нервы, на самом деле она никогда не судила людей, предварительно не узнав их. Наконец судьи заняли свои места, и воцарилась тишина, Лиза выдохнула и пошла на сцену…       Хосок и не думал приходить в университет, его совершенно не интересовало как выступит эта девчонка, вот только почему он тогда прячется в самом темном углу, натянув на глаза кепку и спрятав лицо под маской, этого он объяснить не мог.       Лиза вышла на сцену, поклонилась, представилась и замерла, ожидая начала. Хосок также замер, не отрывая взгляда от стройной фигурки, затянутой в трико, не оставляющих простора для воображения, и коротком спортивном топе. Ему хотелось подняться на сцену, надеть на нее свою толстовку, чтобы спрятать от чужих жадных взглядов. Пришлось делать дыхательные упражнения и считать до десять, чтобы сдержать порыв. Но все мысли покинули его, стоило зазвучать музыке. Лиза пришла в движение, ее танец в современном стиле, завораживал, не позволяя отвлекаться на посторонние раздражители, осталась только музыка и она…       Девушка постаралась выкинуть все ненужные мысли из головы, сейчас важно поймать то ощущение единения с музыкой, чтобы задуманное удалось. Но она зря переживала, стоило музыке зазвучать, как тело начало движения будто непроизвольно. Каждая нота находила отклик в душе, выплескиваясь очередным движением, каждый звук проходился электрическим разрядом по оголенным нервам, Лиза не сдерживалась, отдавая всю себя в танец, пусть видят, пусть поймут, в танцах нет языковых барьеров, они как универсальное средство общения, где одно движение может выразить целый спектр ощущений. Взмах, поворот, наклон, прогиб, сальто назад, с опором на одну руку, поворот, прыжок и так бесконечно, на разрыв, освобождая душу из плена, позволяя чувствам вести свой монолог…       Музыка стихла, девушка замерла, тяжело дыша, ее еще не отпустило, тело просило продолжения, но нет, это конец. Выдохнуть, поклониться и замереть в ожидании вердикта…       Лиза не могла спрятать улыбку, она шла по дорожке, набирая сообщение сестре. Ее, черт возьми, приняли! Вдруг обоняния коснулся легкий аромат клубники, девушка сбилась с шага, озираясь по сторонам, взгляд выцепил одинокую фигуру в тени дерева. Хосок! Все-таки пришел, видел ли ее выступление, понравилось ли? Мысли роились в голове, а она сама уже шагала к нему. — Привет, значит правда ищейка, раз почувствовала меня на таком расстоянии, — голос глухой, безэмоциональный, и улыбка Лизы увяла. — Здравствуй, не ожидала тебя здесь увидеть. — Мы можем где-нибудь поговорить, наедине? — Лиза вскинула бровь, не ожидая подобного, поэтому даже не сразу сообразила, что ответить. — Я… живу здесь не далеко, можем у меня поговорить, если тебя это устроит. — Веди, — и все, больше никаких слов, в полной тишине они дошли до многоэтажки, в которой Лиза снимала квартиру, также молча поднялись на двенадцатый этаж в лифте. Подходя к дверям своей квартирки, Лиза в очередной раз сбилась с шага, потому что стену подпирала высокая стройная фигура очень знакомого омеги. — Ты что здесь делаешь?!       Хосок не хотел ждать ее, он планировал скрыться сразу после выступления, чтобы не светиться лишний раз, но ноги сами принесли его под это дерево, а глаза бегали по проходящим студентам, выискивая знакомую фигурку; она вышла из здания сверкая своей яркой завораживающей улыбкой, ни на кого не глядя, она не отрывалась от телефона. Он не знал как привлечь ее внимание, ну, не будет же он кричать, в самом деле, не дай бог кто узнает, проблем не оберешься, потому что играть добряка Джей-Хоупа сил не было совершенно. Но девушка резко замерла на месте, оглядываясь по сторонам, пока не остановила свой взгляд на нем. С каждым шагом девушки расстояние между ними сокращалось, и Хосока одолевали странные чувства, которые он совершенно не планировал показывать, поэтому голос его был сух, когда он заговорил…       Остаться с ней наедине, в ее квартире, где никто их не увидит, это не самая хорошая идея, так думал Хосок, следуя за девушкой по улицам города. А что если он не сдержится, черт, как же трудно это контролировать!        В замкнутом пространстве лифта стало совсем тяжко, потому что ее сладкий аромат кружил голову, пробуждая все темное в его душе, то, что он так надежно скрывал, нет это определенно плохая идея, остаться с ней наедине. Хосок хотел извиниться и уйти, когда они вышли из лифта, но в нос ударил запах омеги, что подпирал стену у дверей квартиры девушки. Кто это?! Ее истинный или просто любовник, ясно только, что она не ожидала его здесь увидеть. Танцор оценивающим взглядом прошелся по фигуре и лицу парня, отмечая его изящество и красоту. И хорошо, что на нем была маска, потому что зубы он оскалил совсем не в доброй усмешке, скорее это был оскал хищника. Уж теперь-то он точно не уйдет, пока все не выяснит, и плевать, что он противоречит сам себе, просто — МОЕ! НЕ ОТДАМ!