Русские идут!

      Чимин в изнеможении опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Сегодня он тренировался в одиночестве, Хосок срулил еще в четыре, Юнги заперся в студии, Тэхён с Ритой с раннего утра на съемках, Чонгук увязался за ними, Намджун с Сокждином вернулись в общагу.       Чимин завидует им белой завистью, и Тэхёну, и Намджуну с Сокждином, им повезло, они встретили своих истинных, а сам Чим свою пару давно уже не ждет, года три уже точно, потому что у него под ребрами болит Юнги. Альфа с вредным характером, грубый, упертый, зацикленный на работе и совсем не обращающий внимания на него. Он только приходит вечерами, уставший, замученный, падает рядом на диване, кладя свою голову на чиминовские колени, и молчит, и омежка до зуда в пальцах сдерживает желание запутаться руками в его волосах, перебирая мягкие пряди, слегка массируя кожу головы, сдерживается где-то минут пять, а потом шлет свою гордость в жопу, опять... и под ребрами опять болит...       Что он только не придумывал, чтобы обратить на себя внимание альфы, перепробовал, кажется, все омежьи уловки, но все без толку. Он и блокаторы самые слабые принимает во время течки, только в надежде, что Юнги сорвет крышу и он наконец придет к нему... без толку... Юнги сбегает из дома, стоит только течке начаться. И Чимин плачет от боли и возбуждения, сам себе клянется, что это было в последний раз, но в следующем месяце все повторяется, и под ребрами болит Юнги...       А в последние месяцы все стало совсем стремно, потому что альфа стал вести себя еще более нелогично, то жмется к нему, а то смотрит зверем, и Чимин уже не понимает, что ему со всем этим делать. Однажды хотел даже поговорить с альфой начистоту, но так и не решился...       Чимин сидит один в зале и трет грудь, потому что там опять болит, когда двери открываются и в проеме показывается взлохмаченная голова альфа. — Так и знал, что ты все еще здесь, домой поехали, ночь на дворе, — и собирается уходить, не дождавшись ответа, а Чимин сейчас совсем не готов оказаться с ним наедине в тесноте салона автомобиля, потому что сегодня он слишком расслабился, позволив чувствам взять верх, поэтому говорит еле слышно... — Хён, ты езжай один, я еще поработать хочу, — голова альфы вновь появляется в дверном проеме, осматривает его внимательно, затем он весь протискивается в приоткрытую дверь и направляется к омеге, и каждый шаг наполнен звериной грацией. Чимин нервно сглатывает, залюбовавшись, и тут же старательно отводит взгляд. — Я, кажется ясно сказал, что там уже ночь, ты как потом один добираться будешь? Или хочешь приключений на свой аппетитный зад поискать? Так я тебе их лично устрою, если ты сейчас не соберешься, и не пойдешь со мной, — у Чимина мурашки табунами по всему телу, потому что умение угрожать, не повышая голоса, это только Юнги на такое способен, а еще на подкорке сознания отпечатывается его фраза про аппетитный зад, и мурашки маршируют в обратном направлении, и на лице, кажется, появилась дебильная улыбочка.       Альфа только фырчит и уходит, не забывая напомнить, что у Чимина пять минут на сборы, а потом он, Юнги, вернется и потащит его в машину силой, если надо.       У Чимина болит под ребрами, потому что он Юнги безумно любит и никакого истинного ему и даром не надо...