Сердцу не прикажешь

Перси. Я тяжело дышал, уткнувшись девушке в шею. А от нее приятно пахнет. Как же ее зовут? Саманта? Нет. Какое-то другое имя. Да, черт с ним. Все равно я ее больше не увижу. - Мне очень понравилось, красавчик, - прошептала она. В голове шевельнулась неприятная мысль, что она тоже не помнит моего имени, но я отбросил ее в сторону. Какая, собственно, разница? - Мне тоже, детка, - ответил я. Это было не совсем правдой. Бывало и лучше. Но не мог же я соврать девушке. А, может, и она соврала? А, ну и ладно. - Куда тебя подвезти? – спустя несколько минут спросил я, заводя мотор. Она назвала адрес, и я тронулся с места. Разговаривать нам было не о чем. Да и о чем могут поговорить люди, которые просто охотились за мимолетным удовольствием. Ехать оказалось недалеко, и уже скоро я с облегчением высадил девушку. - Может быть, оставишь телефончик? Я не против еще раз встретиться, - улыбнулась она мне, нагнувшись в опущенное окно. Я взглянул на нее. За последние полгода у меня было много девушек. Очень много. Брюнетки, блондинки, но ни одной рыжей. Табу. Запретная зона. Вот и эта девушка была короткостриженой шатенкой с голубыми глазами. Очень даже симпатичной. Но нет. Я помотал головой, улыбнувшись ей, после чего развернул машину и поехал домой. И тут меня одолели мысли. В теле приятная расслабленность, а на душе пустота. Как всегда после таких встреч. Не было никакого умиротворения, что я испытывал раньше, когда занимался любовью с Рейчел. Любовью, вот ключевое слово. Для меня больше нет любви. Только секс. Правда, чувствуешь себя после этого мерзко. Как будто теряешь частичку себя. Хотя, наверное, с проституткой было бы еще гаже. Но, если посудить, чем эта девушка отличается от проститутки? Тем, что не берет денег? Но, я ведь все равно на нее потратился. Пригласил в кафе, заплатил за ужин, угостил вином и потратил, между прочим, больше, чем стандартные сто баксов. Было бы проще снять девочку, но я считаю это ниже своего достоинства. Я не мог опуститься до такого. Снять может каждый, а вот завлечь. Но я никогда не обманывал всех этих девушек. Я всегда честно говорил, чего хочу – провести один единственный вечер с ней и больше никогда ее не видеть, даже, если было хорошо. И таких девушек было много, очень много. Это подтверждало мою теорию, что нормальных честных девушек практически не осталось, в чем я убедился год назад, когда мое сердце было разбито, когда я потерял мечту, к которой стремился больше десяти лет. Грудь пронзила боль, а следом заныла и рука. Мне пришлось открыть окна в машине, чтобы стало легче дышать. Нельзя думать об этом, нельзя. Нужно продолжать жить. У меня есть семья, друзья, а без любви я проживу. Все! Хватит думать! Я поставил машину в гараж и тихо поднялся в свою комнату. Конечно, все уже спят. Боль в руке так и не утихала. Ведь не болела, пока я не вспомнил. Чертова психология! Выпив таблетку снотворного, я провалился в сон. *** Проснулся я, на удивление, довольно рано. На часах было семь утра. Надев шорты и майку, я прошел в тренажерный зал. Стандартные для меня десять километров на беговой дорожке, пятьдесят отжиманий, упражнения на нескольких тренажерах, и я почувствовал себя человеком. Спустившись на кухню после душа, я застал маму за приготовлением моих любимых блинчиков. - Доброе утро, мам! – я поцеловал ее и, налив себе кофе, присел за стол, за которым уже сидела моя младшая сестренка – Лиззи. - Привет, красавица! Как спалось? - Хорошо, Перси, - ответила она и перелезла ко мне на колени. Она обожала сидеть у меня на коленях. Бывало, вечерами, которые я проводил с семьей, Лиззи так и засыпала у меня на руках. - Лиззи, дай Перси позавтракать, произнесла мама, ставя передо мной тарелку с восхитительно пахнущими блинчиками. Сестренка, недолго думая, схватила блинчик и, спустившись на пол, убежала в гостиную, где тут же включила мультики. - Доброе утро, - на кухню вошел Пол. Он был моим отчимом. Мама вышла за него, когда мне было десять лет. С Полом у нас были хорошие отношения, дружеские. Конечно, он не заменил мне отца, который пропал в море во время парусной регаты, но стал мне другом, к которому можно было прийти за советом. Завтрак проходил в спокойной атмосфере, нарушаемой только нашими с Полом шутливыми стычками за блинчики. Это было своего рода традицией. Мы таскали блинчики друг у друга, втыкали вилку в один и тот же блинчик и яростно его разрывали. Все это продолжалось, пока маме не надоедало смотреть на это, и она не ставила на стол еще одну гору блинов. В этот раз семейная идиллия была нарушена. - Перси, я хочу с тобой поговорить, - серьезно начала мама. - Слушаю, - интересно, что могло случиться. - Когда ты прекратишь свои гулянки? Я молчала полгода. Но всему есть предел, Перси. Это пора прекращать. Я вздохнул. Я знал, что когда-нибудь мама заведет со мной подобный разговор. - Что прекращать, мам? - Перси, ты думаешь, я не понимаю, что у тебя каждый день новая девушка? Сынок, куда ты катишься?! К двадцати годам ты поистаскаешься так, что ни одной нормальной девушке будешь не нужен! - Мам, нормальных девушек нет, - устало произнес я. - Как же нет, Перси? А Талия, Пайпер, Кларисса? - Мам, они просто подруги. - Я не об этом говорю, Перси! Значит, есть нормальные девушки! А ты просто не там ищешь! Пол! Скажи ему! - Салли. Отстань от парня. Пусть гуляет и набирается опыта. Я хохотнул, но, видимо, зря, потому что маму понесло. - Опыта! Да, как ты не понимаешь, что помимо опыта он еще чего-нибудь набраться может! А, как известно, не все лечится! - Мам, успокойся. Я не теряю головы и не экономлю на контрацептивах, - было странно разговаривать с мамой на такую тему, но я понял, что разговор принимает серьезный оборот. Мама тяжело вздохнула. - Это меня, конечно, немного успокаивает, но не настолько, чтобы я на этом закончила разговор, - она перегнулась через стол, взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. Как же я люблю мамины глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения. А ее взгляд. Он как будто проникал в душу. - Сынок, я знаю, что тебе самому претят все эти гулянки. Ты не такой. Ты однолюб. И… - Мам, я зарекся влюбляться. Я не хочу больше страдать, - перебил я ее. - А ты уверен, что любил ее? То, что она тебя не любила, я знала изначально, - я в удивлении уставился на маму. - Да, не смотри на меня так. Мать всегда чувствует, как к ее ребенку относится другой человек. - Но, почему ты не сказала мне? - А ты бы меня послушал? Ты бы бросил Рейчел? Я понял, что мама права. Мы редко слушаем родителей, когда дело касается чувств. - Вы не были влюблены друг в друга. Ты был ей симпатичен тем, что ты - спортсмен, знаменитость школы и просто очень красивый парень. А она была тебе симпатична, потому что являлась первой красавицей школы, да к тому же еще фотомоделью. Я задумался. Действительно, мы очень хорошо смотрелись с Рейчел вдвоем, нас считали самой красивой парой школы. Но нам абсолютно не о чем было разговаривать. К тому же, она никогда не нравилась моим друзьям и, как я сейчас узнал, маме тоже. - Наверное, ты права. Но, даже, если учесть то, что я не любил ее, я все равно не могу начать встречаться с другой девушкой. Я не могу больше доверять им, и не хочу пускать в свое сердце. - Перси, жизнь не заканчивается после предательства, даже после такого, которое разрушило надежды на исполнение мечты. Человек сам творец своей жизни и мечты он придумывает сам. Найди новую мечту. А на счет сердца, - мама улыбнулась, - ты думаешь, оно тебя спросит? Сердцу не прикажешь, Перси. После этих слов мама поднялась из-за стола и пошла в гостиную посмотреть, что делает Лиззи. Примерно через минуту молчания, заговорил Пол: - Я, конечно, поддержал тебя, но твоя мама права. Заканчивай гулять, или, по крайней мере, делай это не так часто. Тебе еще восемнадцати нет, а в твоей постели за полгода побывало девушек больше, чем в моей за двадцать лет. И хвалиться здесь нечем. Тебя просто затянет в пучину такой жизни, и вернуться к нормальной будет очень сложно. Я кивнул в ответ. Я понимал, что и мама, и Пол правы, но я не хотел новых отношений. Но и все эти ветреные девицы мне уже тоже надоели. Может быть, уйти в монастырь? Я улыбнулся своим мыслям. - Чему ты улыбаешься? – подозрительно спросила мама, заходя на кухню. - Да, вот думаю, может монахом заделаться? Реакция не заставила себя ждать: Пол поперхнулся и закашлялся, а мама открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. - Ладно, вам, я пошутил. Я буду на пляже, спасибо за завтрак, - я поставил посуду в раковину и, поцеловав маму, выехал из гаража. Сегодня обещали хорошую волну для любителей серфинга. *** Таких идиотов, как я было мало. Не всякий решится кататься при такой большой волне. Но я обожал воду. Она меня успокаивала и будоражила одновременно. В воде всегда хорошо думается и, в тоже время, не думаешь ни о чем. Вот и сейчас все мысли улетели у меня из головы, остался только океан и я. Я брал волну за волной, и не мог остановиться. Не знаю, как долго я пробыл в воде, но на берегу уже собралась толпа зрителей. И, конечно, эта толпа в основном состояла из симпатичных девчонок. Я старался ни на кого не смотреть, вспомнив утренний разговор, но в тоже время чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Невольно я поднял глаза и наткнулся на грозовое небо. Меня как будто что-то дернуло в районе пупка. Невозможно было отвести взгляд от этих глаз. Меня было потянуло к ней, но она опустила глаза в книгу, лежащую у нее на коленях, и магия развеялась. В следующую секунду меня окружила толпа восхищенных девчонок в купальниках. Ох, Пол, ну и как можно перестать гулять, когда на тебе с одной стороны виснет блондинка, а с другой брюнетка?! Обе с загорелой кожей и потрясающей фигурой. И обе не против провести с тобой время. Нет, нельзя резко завязывать. Начну новую жизнь с завтрашнего дня. А сегодня… Хм, а что, двоих девушек за раз у меня еще не было. Ведь, в жизни все нужно попробовать. *** Когда я вернулся домой, то постарался не попасться на глаза ни маме, ни Полу, потому что на моей шее красовался смачный засос. Время я провел неплохо, вот только внутри снова была пустота. Я принял душ и забрался в постель. Сон никак не шел. Сначала я прокручивал в голове утренний разговор с родителями, а затем… Я вспомнил глаза цвета штормового неба. Только сейчас я понял, что не запомнил ни цвет волос той девушки, ни вообще как она выглядела. Я даже не посмотрел на ее лицо и фигуру. Только глаза. А они мне показались смутно знакомыми, но я никак не мог вспомнить, где я их видел. А, может быть, я придумал себе это? Какой смысл вспоминать? Вряд ли я когда-нибудь их снова увижу. Но тогда я еще не знал, что погрузившись в сон, снова увижу эти глаза, только они будут прорезаны лучиками счастья, как будто светит солнце во время дождя. Такими я видел эти глаза раньше, а сейчас в них была боль, такая же, как и у меня на душе.