Я нарисую на твоем запястье

За это время я смог лишь купить булочку. Но чем ближе подходили стрелки часов к назначенному времени, тем меньше мне хотелось пихать в себя еду. Пришлось отложить булку с повидлом в портфель, не смотря на протестующее бурление в животе. Казалось, если съем кусок — точно вырвет. Я волновался. О, еще как волновался. Мысли путались в голове, огромный металлический шар катался по всей моей черепной коробке, ударяясь об стенки и вызывая пульсирующую боль. Последствия той драки все еще давали о себе знать, и никакое болеутоляющее не действовало. Я сам себя накручивал. К назначенному месту я пришел за полчаса до нужного времени. Оттряхнул успевший высыпать снег с лавочки, уселся и принялся ждать. Время прошло быстро. Из-за долбящих мыслей в голове, я даже не заметил приход Руслана, пока его туша не встала прямо передо мной. В мешковатой куртке, шарфе и с красным носом он выглядел забавно. По-зимнему. Черные волосы то и дело разлетались по разным сторонам из-за легкого ветра. "Менингит ему обеспечен" — я вспомнил любимое мамино выражение про всех тех, кто в минусовую температуру забывает о шапках. В слух я этого, конечно, не сказал. — Ну и? — максимально похуистично бросил я, вальяжно откидываясь на спинку скамьи. Словно и не били меня. Словно и не было всей той травли. Руслан же продолжил стоять, смотря куда-то через меня. Кусал левую щеку изнутри. Явно подбирал слова. А я и без того знал, что он скажет. Чего попросит не говорить другим. — В тот раз... — начал он, закусывая губу. Я выжидающе смотрел в ответ. — В тот раз ты неправильно понял. — Именно поэтому ты решил превратить мою голову в кровавое месиво? — желчь потоком выходила из меня. Я достаточно натерпелся от этого ублюдка. Слишком много он мне сделал, чтобы сейчас я мог спокойно с ним разговаривать. — Я услышал как парни шептались, будто я гомосек, — он опустил глаза. — И подумал, что это я? Ответом мне стало молчание. Я видел то и дело дергающиеся складки в карманах, где он держал свои руки. Опять сжимал кулаки. Каких только привычек не заметишь у человека, общаясь с ним почти три месяца, даже не смотря на то, что он тебя пиздит. — Ха! Услышал! Что гомосек! Да об этом вся школа только и говорит! О том, какой ты мудак, о том, как все мечтают, чтобы тебя выгнали, о твоем папаше-алкаше! И вместо того, чтобы терпеть, ты просто накидываешься на меня, унижаешь, избиваешь! — Я и без того долго ждал, — глаза мой собеседник на меня так и не поднимал. А мне уже было все равно. Меня несло. Я хотел вмазать ему в челюсть. — Ты урод! И знаешь, о чем я мечтаю больше всего?! О том, чтобы ты сдох. Или закончил как твой отец — шлялся где-нибудь по подъездам, собирая очередную бутылку! Ха-ха, профессия как раз для тебя! Я вскочил со скамьи. Орал, срывал голос. Всплескивал руками. Чувство страха куда-то исчезло, лишь инстинкт самосохранения бился в истерике. А разум мой ликовал. — А знаешь, что еще более отвратительное?! Что ты трус! Обычный мудак! Ты даже не можешь адекватно воспринимать ситуацию! А самое омерзительно, что я такой же! Обычный трус! Даже матери про побои боюсь сказать! Голос хрипел. Прохожие нервно посматривали на нас. Руслан все так же стоял, сжав кулаки в карманах и уставившись взглядом в одну точку. Но мне было все равно. С сегодняшнего дня он мне больше не помеха. — А теперь я просто положу на тебя хуй. Положу хуй на все те синяки. Положу хуй на те швы на моей голове, что появились благодаря тебе. Положу хуй на само твое существование. А ты так и будь жалким. Найди новую грушу для битья. Вымещай злобу на окружающих. И молчи. Прям как сейчас. Молчи, и тогда точно сгниешь как пьянь в каком-нибудь притоне. Я высказался. За все то время издевательств, я наконец-то высказался. Смотрел на Руслана и думал, что это все. Мне почему-то казалось, что он больше ко мне не полезет. По крайней мере в ближайшие дни, пока находится под надзором у всех учителей. Во мне лопнул пузырь. Я смотрел на этого человека, и чувствовал жалость к нему. К его потерянному виду. К его видному гневу. Накатила апатия. Я проорал все то, что миллионы раз прокручивал в своей голове перед сном. Мне больше нечего было делать рядом с ним. И я бы ушел, если бы не его тихо сказанные слова. После моей оглушительно реплики и возникшей тишине его еле слышный протест дошел даже до меня: — Мой отец не алкоголик. Я усмехнулся. — А я папа Римский. Еще чего скажешь? Что ты меня не избивал, а земля стоит на трех китах? Я сам видел твоего папашу с перекошенным лицом. Как он вообще на ногах держится? Шатает из стороны в сторону, противно смотреть. — Я повторяю, — Руслан раздражался и четко выплевывал слова, — мой отец — не алкоголик. Я лишь устало вздохнул. До боли надоел этот цирк. И его долбоебизм тоже. — У него паралич. Руслан наконец-то посмотрел прямо на меня, повернув голову. Язвительные слова, которые я приготовил, застряли где-то в горле. Я был удивлен. Растерян. — Паралич лица. А хромает он, потому что с помощью протеза ходит. Новые вопросы, сопровождаемые головной болью, взорвали мою голову. Паралич? Имплант? Что с ним случилось? Почему Руслан молчал? Почему только сейчас? Руслан все так же стоял, в упор глядя на меня. Ждал. Реакции, эмоций, хоть чего-нибудь. Но кроме смеси удивления и испуга я ни о чем больше не думал. Мы бы так и продолжали пялиться друг на друга, если бы не трель старой нокии Корнева. — Нахуй звонишь? — устало спросил он своего телефонного собеседника, приложив трубку к уху. Ему в ответ что-то пробубнели в трубку, из-за чего лицо парня скривилось в гримасе омерзения. — В парке, возле школы. Хватит контролировать каждый мой шаг...Нет, не надо подвозить...Мне похуй, что там хочет папа...Ты ублюдок, я уже ухожу отсюда...Иди ты нахуй, — Руслан раздражался, но был каким-то вялым. Не агрессивным, не злым. Пассивным. Хотя, судя по содержанию диалога, человек на том конце провода был явно не в его духе, но, тем не менее, мог хотя бы так открыто общаться с Корневым, не боясь его гнева. Я же даже сейчас боюсь чихнуть и не быть избитым. Руслан плюхнулся на скамью, где несколько минут назад сидел я. Вздохнул, и снова повернул голову ко мне. — Еще здесь, пидор? — ядовитая усмешка, и я снова узнаю привычного мне ублюдка, — ждешь продолжения истории? — Кому ты нужен, — фыркнул я, хотя где-то глубоко в уме уже начал анализировать всю эту ситуацию. Мозги думали отдельно от меня самого. — Тогда хули еще здесь? Ответа я найти не смог. В глазах Руслана я становился еще большим дауном. — Не беси меня, пидор. Мы не в школе, я и отпиздить могу, — его необоснованная злоба ко мне начала нарастать. Как я и говорил, мне ничего не надо делать — его переключатель где-то в голове автоматически включает агрессию. Я приготовился сказать что-то едкое и уйти с видом достойного аристократа, но все как всегда пошло не по моему плану. Возле самого входа в парк припарковалась потрепанная временем спортивная ауди. Руслан равнодушно глянув на машину, вдруг весь покраснел и сжался. А мне, наоборот, стало интересно, что это за парень, идущий в нашу сторону, и почему Корнев вдруг так скукожился. — Сука, — выплюнул Руслан и встал, как только парень приблизился к нам. — Не боишься, что руку сломаю? — шутливо проворковал незнакомец, но что-то в его взгляде настораживало. — Нихуя приперся? — Корнев весь ощетинился и напрягся. Да кто этот парень, сумевший так приструнить этого больного садиста? — О, а ты, я смотрю, не один, — полностью проигнорировал вопрос этот ненормальный и протянул мне руку. — Рустам. Старший брат этого говноеда. Надеюсь, это не ты тот парень, которого он избил? — весь его тон был доброжелателен, но словно насмехался надо мной. Знал правду. Больше всего поразила его речь. И отчетливое проглатывание буквы "р", сильно выражавшее его картавость. Мне стало не по себе. — Георгий. Можно просто Егор, — нехотя пожал руку я. Теперь в голове немного прояснилось — я слышал, что Руслан не в ладах с братом. С первого взгляда не понятно, но приглядевшись, и впрямь можно увидеть сходства — похожие черты лица. И оттенок волос. — Значит все-таки ты, — задумчиво смакую слова, Рустам посмотрел на своего младшего брата. Тот в ответ всячески избегал его взгляда, смотря куда-то в снег. — Он же ничего тебе больше не сделал? — обращался он ко мне, а взгляд все равно был зациклен на Руслане. Как хозяин и провинившийся пес. — Не успел, — отшутился я, но грозный взгляд в мою сторону от Руслана заставил меня прикусить язык. Шутка не удалась. — Ну, хах, раз не успел, то мы, пожалуй, поедем, — Рустам вцепился в плечо брата, отворачивая в сторону машины. Понятно, от кого последний унаследовал привычку так крепко цепляться. Руслан, сгорбившись, шел впереди, решив уйти по-английски. Рустам твердой походкой ступал чуть позади. Я впервые видел Корнева таким. Ссутулившимся, морально подбитым. Он смотрелся тенью возле брата. Худой нашкодившей псиной. Я стоял и пялился на них, пока машина не отъехала и не скрылась где-то за поворотом. Со спины брат Руслана казался смутно знакомым.