Embraced

      Старый приемник переключался между режимами, пытаясь найти нужную волну. Гермиона закуталась в старое одеяло, согревая холодные пальцы. Рождество не обещало быть лучшим в ее жизни: скитания угнетали, будто, нет впереди больше ничего хорошего. Казалось бы, она сама выбрала этот путь, но все же хотелось знать, что её ждут там… Там, где горит огонь в камине, а Фред наряжает ель, развешивая старые игрушки.       Сон утягивал дальше от реальности. Казалось, сомкни она глаза — уснет мертвым сном. Девушка прикрыла ресницы, обещая себе не засыпать. Она уже не слышала, как запыхтело радио, предупреждая слушателей о том, что сегодня в гостях будут люди, чьё имя нужно трубить на каждом углу — Фред и Джордж Уизли, владельцы магазина Волшебных вредилок. Голоса лились из маленького приёмника, убаюкивая Гермиону. Джордж рассказывал об идее создать магазин, как она вынашивалась годы и сколько сил ушло на реализацию мечты.       — Но ведь скоро Рождество, ребята! — девушка подпрыгнула на месте от резкого звука. — Что скажете? — ведущий явно улыбался. — Любите этот праздник?       — Оооочень, — Гермиона точно знала, что это был Джордж. — В этом году ёлки, правда, не будет, но ведь можно побаловаться старыми воспоминаниями.       — Кстати, о воспоминаниях! — Ли хмыкнул, затевая очередной щекотливый вопрос. — Храните их? — видимо, близнецы закивали, соглашаясь, поэтому парень продолжил. — Какое рождество сохранили на память?       — Это секрет, — снова слово взял Джордж. — Ты мне, конечно, друг, Ли! Но пусть это останется при мне, — ведущий еле слышно засмеялся. — А ты, Фред, тоже пожелаешь оставить это в тайне?       Гермиона замерла — сейчас она услышит его голос. Раньше Фред в эфире не появлялся, предпочитая отмалчиваться и изредка передавать свои замечания через присутствующих. Сердце девушки бешено колотилось. Что он скажет? Сначала в приемнике раздалось тихое шуршание — она даже подумала, что трансляция прекратилась, но через секунду парень все же ответил.       — Двадцать четвертое декабря, — парень запнулся. — Девяносто пятого года…       Гермиона почувствовала, что глаза ее налились слезами, готовыми вот-вот соскользнуть с ресниц.       — О, это когда ты перебрал наливки? — Джордж, кажется, толкнул брата в плечо. — Интересно, что же ты сохранил?       — Тогда мне преподали хороший урок танцев, — девушка слышала улыбку в голосе Фреда.       — Кажется, ты перепутал, братец! Бал в честь Турнира Трёх волшебников был в девяносто четвертом, — брат снова вступил в спор.       — У меня хорошая память, — Фред вновь перехватил трансляцию. — Тогда я почувствовал себя… Будто, меня обняли крепко.       Парень замолчал, вспоминая вечер, когда Гермиона учила его танцевать на лестничной площадке.       — Видимо, ты рано ушел в комнату, Джордж, — Ли Джордан засмеялся, разряжая обстановку. — Что еще интересного расскажете, парни?       Гермиона не слышала, о чем щебетал Джордж — весь ее слух был направлен на то, чтобы поймать дыхание Фреда, услышать его тяжелый вздох, или негромкий смех.       — Значит, вы испробовали эти бенгальские огни на себе? — Ли выдохнул.       — Скажу тебе по секрету: мы все на себе пробуем, — парни снова рассмеялись. — Не знаю, как Фредди, но я увидел свое будущее… Черт, я еще недоумевал, почему у меня было одно ухо, — негромкий смех наполнил колонки.       — А ты, Фред?       Конечно, он испробовал. Гермиона прикрыла глаза, ожидая ответа парня.       — Да, мы подожгли…       — Мы? — Ли явно хотел услышать имя пары Фреда.       — Я и… Одна девушка, — он шумно выдохнул. — Можно, я не буду рассказывать? — голос его дрожал.       — Как хочешь, дружище! Знаешь, ты плохо выглядишь! Уверен, скоро все наладится, — ведущий улыбнулся, что чувствовалось даже через радиоволны. — Кажется, девушки вас уже заждались, — парень отпустил гостей.       Гермиона почувствовала, как что-то мягко тронуло ее изнутри: Ли сказал, что девушки ждут… Она понимала, что не имеет никакого права обижаться на Фреда — Грейнджер сама просила его быть счастливым. Но как она ненавидела эту неизвестную, что сейчас, скорее всего, прятала свое лицо на плече Фреда.       — Невеселое Рождество в этом году, ребят, — Ли Джордан сделал паузу. — Доставайте свои флакончики с воспоминаниями! Фред Уизли явно подготовился, чем же мы хуже?       Парень говорил и говорил… Гермиона зажала уши, отказываясь слушать о том, что сегодня кто-то все же будет веселиться, ведь, возможно, это последнее Рождество для многих. Она не желала мириться с тем, что никогда не бывать рыжим детям, солнцу на кухне Норы и колыбельным, что Фред шептал на ухо самому младшему, покачиваясь в кресле-качалке.       Внезапно она почувствовала, будто, кто-то обнял ее, трогая за волосы. Гермиона знала, что это ей чудится, но она явно ощущала тепло, обдающее её шею, как тогда, годы назад: Фред наклонялся в танце, касаясь горячим дыханием нежной кожи.       — Раз, два, три… — девушка беззвучно зашептала. — Поворот, и рукою в плечо…       Что-то щелкнуло, оповещая о том, что трансляция завершилась. Девушка распрямила ноги, вытягиваясь под одеялом. Слезы стекали по щекам, попадая в уши. Внезапно она поняла: даже если они больше никогда не увидятся, осознание того, что у Фреда навсегда останется вспоминание о том дне, двадцать четвертого декабря девяносто пятого года, заставляло ее сердце трепетать.

***

2 мая 1998 год       Это казалось страшным сном — Гермиона бежала по коридорам Хогвартса, ступень за ступенью, этаж за этажом… Джордж говорил, что последний раз видел брата внизу. Лестница отчаянно сопротивлялась: камни летели откуда-то сверху, от чего становилось ясно — там идет настоящая война. Девушка остановилась, позволяя себе передохнуть. Кто знает — будет ли еще возможность все сказать Фреду? Они никогда не говорили о любви. Гермиона до конца не понимала, что она чувствует к этому рыжему хулигану. А когда Рон ее поцеловал…       Фреда не оказалось среди остальных: она отчаянно пыталась поймать его взгляд в толпе, такие же голубые глаза приветствовали ее, но девушка понимала — это Джордж. Нужно успеть… Ей необходимо ему сказать… Она больно ударилась коленом, падая прямо посреди лестницы. Звонкий, такой родной смех доносился сверху, заставляя торопиться. Он рядом… Совсем рядом!       — Ненавижу тебя, Фред Уизли! — Гермиона отряхнула колени.       Как он может смеяться сейчас? Когда такое происходит! Злость на Фреда, на Перси, что сейчас рассмешил брата, на себя, в конце концов, заставляла торопиться.       — Ты, наверное, шутишь, Перси… Хотя я не слышал за всё время от тебя никакой шутки, — такая родная улыбка скользнула на губах.       Рыжая голова обернулась на шум, что раздался в дверях. Гермиона стояла прямо перед ним, оставалось только протянуть руку. Безумно хотелось дотронуться до нее: сначала сказать все, что он думает об этой девчонке, а потом крепко прижать к себе. Казалось, они не виделись несколько лет! А может всего несколько минут… Яркая вспышка озарила потолок, спускаясь прямо к тому месту, где стоял парень. Он не понял, что произошло, но отчетливо почувствовал боль от ударной волны.       — Грейнджер! — Фред искал ее глазами, губы отказывались шевелиться.       Тело его не слушалось, оставалось только лежать здесь, под завалами, молясь о том, чтобы его нашли, не посчитали мертвым. В глазах потемнело. Что-то холодное коснулось его щеки. Фред приоткрыл глаза, но солнце, отчаянно слепящее глаза, мешало разглядеть склонившегося над ним. Тупая боль в затылке пульсировала, мешая сосредоточиться.       — Живой… — Только она могла говорить осуждающе и с такой заботой.       Музыка заиграла в его голове. Фред вновь очутился в том воспоминании, почувствовал, словно она обняла его, притягивая к себе.       — Живой… — Гермиона прижимала его прямо к своему сердцу.