Велиар — Бог пидарасов

Двенадцать сорок пять ночи. Получается, воскресенье. Стою у школы, слушаю песни любимой группы, которые играют в наушниках. Стоять на одном месте холодно, да еще и снег идет и мороз просто невъебенный. Поскорее бы Тёма пришел, у него алкоголь — он согревает. Жду его (Тёму или алкоголь? Не знаю) уже десять минут. Этот опаздун живет ближе и вышел раньше меня, так какого хрена его еще нет на месте? Он совсем охренел. Интересно, что он купил? Чувствую, как кто-то внезапно стягивает мой капюшон, а потом резкий холод на задней стороне шей. — С Новым годом, блять! — со спины слышится звонкий смех Тёмы. А-а-а! Этот мудак засунул мне снежок за шиворот! О Боже! Он тает! Холодно! Начинаю бойко скакать, матеря друга трехэтажным матом и пытаясь достать этот чёртов комок снега. Чёрт, чёрт, чёрт… этот ледяной шарик сползает вниз по спине и оставляет мокрую дорожку… Холодно, блять! А он стоит и ржет! Сука! — Вытащи его! Вытащи его, блять! — ору я во всю глотку. — Он, блять, сполз на середину спины! Мне холодно! Тёма, видимо, не рассчитывал на то, что снежок так далеко проберется, и что я не смогу его вынуть. Он даже перестал ржать и начал выглядеть слегка виноватым. То-то же! — Ну! — в нетерпении рычу я сверля друга убийственным взглядом и продолжая шарить руками под тканью, пытаясь вытащить раздражитель, только вот из-за плотности и длинны куртки руки так далеко не достают. — Нагнись, что ли. Чтобы я мог его достать, — предложил приятель, и я послушно выполнил указание. Тёма подошел в плотную и просунул ледяную руку под ткань, от чего стало еще холоднее, и от этого холода даже побежали мурашки не только по спине, но и по всему телу. Но приходится терпеть, ибо если я начну дергаться, то у Тёмы ничего не выйдет, а снежок в конце-концов растает и намочит одежду, и тогда я точно буду мёрзнуть. Парень неуклюже шарит ледяной ладонью по коже в поисках снежка, а второй поддерживает меня за талию, ибо я слегка пошатываюсь из-за неудобного положения наших тел и от того, что мне приходится выдерживать вес друга. Долго он там возится. — Быстрее кончай! Вытащи его уже! — злобно рычу я на провинившегося приятеля, который и так во всю пыхтит, пытаясь дотянутся до ледяного комочка. — Ого… Вы сехьезно? Пхям тут? Посхеди улицы? — знакомый голос заставляет нас на мгновение замереть и повернуть головы. — Тут же люди ходят! — с наигранным удивлением и укором, заявляет Велиар, стоящий в нескольких шагах от нас, вместе с «Мальвиной», которая, не стесняясь, угарает надо мной и Тёмой, при этом приговаривая на каком-то не понятном языке: «новый шипп», «новый шипп», «новый шипп». Что такое «шипп»? — Ты о чем вооб… — но фразу я закончить не успел, ибо в голову резко врезалось осознание того, как это выглядит со стороны: я стою раком и, пока друг вплотную прислоняется к моей жопе своим пахом, держит меня за талию и пыхтит, кричу о том, чтобы он «кончил» и «вытащил его»… Бля… Резко отпихиваю горе-приколиста от себя и встаю прямо, злобно рыча: — Ты больной? Я ж не ты! Он просто пытался снежок достать! — Ну да, конечно. Опхавдывайся. Почему тогда пхосто тупо не снял кухтку и не вытащил, как ты говохишь, «снежок»? — пока педик уже во всю ржет, мы с Тёмой округляем глаза в осознании… И ведь точно. Я же мог просто снять куртку и достать этот чёртов снежок! — Молния заела! — конечно же, я не признаюсь, что сам не додумался до столь очевидного и простого выхода из сложившейся ситуации. Еще не хватало, чтобы этот гомик думал, что я тупой… Тёма, кстати, активно закивал, поддерживая мои слова. Ему, похоже, тоже не очень хочется признаваться в своей глупости. Чёрт! Холодно! Я жалобно заскулил и зажмурился, снова пытаясь достать чёртов снежок из-под куртки. Блять, и зачем я соврал? Мог бы сейчас просто расстегнуть и вытащить снег без особых усилий. Но нельзя, я ж гордый, ёпт. Чувствую, как кто-то схватился за нижний конец куртки и начал тянуть вверх вместе со свитером, одетым под низ, от чего холод резко ударил мне в спину и заморозил буквально все тело. Оборачиваюсь. Сука, этот извращенец, нашел время для своих гомосятских приколов! Собираюсь уже оттолкнуть его нахрен, но он отбивает мою решимость, на удивление суровым: — Стой смихно, — после чего достает злосчастный снежок, выкидывает и, шлепнув меня по заднице (как же без этого?), опускает куртку и свитер. — Сложно было, да? — саркастичная ухмылка, ну да, куда ж без нее. Чёрт, она заставляет меня краснеть от стыда… Я тут мучился, пыхтел, а он просто взял и с легкостью сделал то, что мы с Тёмой сделать не смогли… Ублюдок. — Спасибо, — злобно фырчу под нос, пока этот уебан обходит меня и встает напротив, после чего нагло расстегивает мою куртку и насмешливо скалится. — Заела, значит, да? — Сука! Если с самого начала знал, почему не сказал? — охуевший и злой от подобной наглости, ору на этого засранца. А ему хоть бы хны, он подходит ближе и тихо с насмешкой шепчет мне на ухо, как обычно, заставляя краснеть: — Я пхосто не спал уже тридцать часов, ибо после той вечеринки я мечтал снова увидеть твой обнаженный торс, — вот же ж извращенец! Совсем охуел! Не спал тридцать часов? Вот же ж «достижение». То-то у него синяки под глазами, будто намалеванные синим маркером. Ноги слегка подкосились, в голове помутнело, но снова я на это не куплюсь. У меня иммунитет, блять. Пока еще соображаю, сердито отталкиваю его и рычу: — Ты что вообще здесь забыл? — Ну, мы с Полинкой тип гуляем, — отмахнулся педик и снова подошел к свой подруге. — Ну так и идите, гуляйте. Чё тут встали? — взмахиваю руками, указывая на тропинку. — Ну нет, теперь мы с вами гулять будем, — наивно захлопав глазками, угрожает заявляет педик. — Тём, ты ж не против? — Почему бы и нет? У меня бухла на всех хватит, — друг потряс полным алкоголя рюкзаком, а гомик подозрительно скривился при слове «бухло». И ведь точно, на вечеринке он ни капли не выпил. Не пьет, значит? Алкоголь не любит? Чудненько. Теперь-то я его точно достану. — Ладно. Отлично. Будете тусоваться с нами. Окей, — развел я руками. А все в ахуе округлили глаза. Еще бы. Мол: Как так? Пашка и добровольно согласился гулять с Велом? Без угроз, уламываний и принуждения? Это невозможно! Все возможно. — У кого-нибудь из вас двоих есть аллергия на спиртное? — предусмотрительно интересуюсь я у обоих, чтобы никто ничего не заподозрил. — Нет, — хором отвечают и мотают головами. Я, бесхитростно улыбнувшись, а-ля Велиар, достаю из Тёминого рюкзака бутылку вина (какие мы буржуазные) и медленно подхожу к педику. Он сверлит меня опасливым взглядом, а я… А что я? А я нежно приобнимаю его за плечи которые мгновенно напрягаются — под счастливые визги «Мальвины» и охуевший взгляд Тёмы — склоняюсь к его уху, и, плавно покачивая перед его охреневшим лицом бутылку, мурлыкаю, опять же, а-ля Велиар: — Ты у нас, значит, алкоголь очень сильно «любишь», да? — на слове «любишь» он как-то еле ощутимо вздрогнул и покосился сначала на меня, потом на бутылку, потом снова на меня и снова на бутылку, после чего сглотнул. Впервые вижу его таким… не то чтобы напуганным, скорее застатым врасплох… Ка-а-айф. Улыбнувшись, словно чеширский кот, продолжаю шептать: — Ну, раз так, то я с тобой поделюсь. — Боже, это сладкое чувство превосходства над этим уебаном! Наконец-то! — А чё б нет? Давай! — ЧТО? Охуевший отпрыгиваю от него и снова вижу старый-добрый ехидный оскал. Нет, серьезно. Я же вижу, что он ненавидит спиртное! У него это на лице написано, хули он выебывается? — Только потом пеняй на себя, — сказав это, он вырывает бутылку из моей руки, открывает и, морщась, делает один огромный глоток, второй, третий… Не похоже, что он собирается останавливаться… Почему-то обеспокоенный, наверное, словами «пеняй на себя», вырываю бутылку из его руки, после чего цепенею и наблюдаю. Гомик поворачивает голову в мою сторону и сверлит полным разочарования и негодования взглядом. Надув губки он, шатаясь подходит ко мне, виснет на шее, при этом одной рукой пытаясь дотянутся до бутылки, которую я занес над головой, подальше от этого горе-алкоголика, и обиженным голосом пыхтит: — Вехни-и-и, злю-ю-юка… ик. — Да ладно? Его так вынесло с трёх глотков? С трёх? Это примерно бокал! В этом вине всего пятнадцать градусов! Оно не может так вынести с трёх глотков! Это не реально! По крайней мере я такое в первые в жизни вижу! — Вехни-и-и…, а то я тебя тхахну!.. ик… — Трахнешь? Ты? Меня? При всем желании, но ты не сделаешь это даже в трезвом виде, а уж в пьяном и подавно! Силенок не хватит. Отпихиваю от себя пьяненького в зюзю гомика и прикладываюсь к бутылке, залпом выпивая все до дна, после чего кидаю на него взгляд и покачиваю пустой стеклотарой: — Все. Видишь? Кончилось. Отъебись. Он подлетает ко мне, отвешивает смачный и очень неожиданный подзатыльник, после чего обиженно бухтит, что я «злой латентный урод» и вообще «не достоин его внимания». — Чува-а-ак, если я не достоин твоего внимания, хули ты липнешь ко мне? Отстань, я же совсем не возражаю, блять, — закатываю я глаза. — Ах так! Ну и отстану! Ик! — этот злобный «ик» в конце вообще убил наповал. Он ну прям как из комикса вылез, только там люди, напиваясь, икают. — Буду «липнуть» к Тёме! Ик! — Ага, удачи… ЧТО? Ты не охуел?! Не знаю, что злит меня больше: то, что он собирается липнуть к моему лучшему другу или то, что он так быстро переключился… — А ну стоять! — хватаю педика за шиворот и тяну назад. — Ни к кому ты липнуть не будешь! — Почему это-о-о?.. ик… — еле держась на ногах, интересуется гомик. Потому что я против! Нехрен мне тут друга оголублять. Держи свои гейские волны при себе. Заебал. — Полин, знаешь, где он живет? Тащи его домой! Он же твой гомик! — Во-первых, не знаю. А во-вторых, ты его напоил, тебе с ним и нянчиться, меня не впутывай, — девушка развела руками, мол: «что хотел, то и получил». Ну охуеть. Кидаю взгляд на Тёму, который тут же посмотрел в небо и засвистел. Хреновый из него актёр. Ладно, я понял, никто с ним возиться не хочет. Ну и ладно, бросим его тут на скамейке и свалим. Нет, не бросим и нет, не свалим. Я не на столько бесчувственная сволочь. А хотелось бы. Проблем было бы меньше. — Отпусти-и-и… — внезапно мелкий пьяница забрыкался и заскулил, после чего вырвался из моей цепкой хватки и потопал куда-то, а Тёма с «Мальвиной» пожали плечами и пошли за ним. Серьезно? Куда, блять, он намылился? Чувствую, ни чем хорошим это не кончится…