Велиар — Бог пидарасов

Прохладные капли воды ударяются о мою кожу и хаотично сбегают вниз, повторяя малейшие изгибы тела. Расслабляясь, я прикрываю глаза и поднимаю голову вверх, чтобы вода падала на мое исцарапанное Шизиком лицо. Так приятно. Капли стекают по лицу, шее, груди, торсу… Все мои волнения понемногу отступают… Тянусь за мылом в присобаченной к стенке мыльнице и начинаю круговыми движениями, медленно проводить им по груди. Оставленные им разводы слегка пенятся, а вода смывает их, так что на теле остаются маленькие следы неровных мыльных струек… — Попался. — Ёб твою мать! Этот голос! Из-за шума воды я даже не услышал, как он вошел… Словно ошпаренный, подпрыгиваю на месте и, разворачиваясь, с молниеносной скоростью хватаю полотенце, дабы прикрыть… ну, короче, то, что этому ублюдку видеть не полагается. Вот. Черт, встал тут на входе, скрестив руки на груди, скалится и просто в наглую пожирает взглядом мое тело. Гомик хренов. Что он вообще тут забыл? Ой, чую беду… — Т-ты… — рычу на незваного гостя, глядя исподлобья, словно испуганный, беспомощный щенок, ибо при виде этого гомика, которого я с таким трудом избегал весь день, тело, несмотря на подаваемые ему мозгом импульсы, решительно отказывается принимать активные действия для попытки ретироваться от сюда как можно быстрее и дальше. В последнее время я слишком часто употребляю это слово, но все равно: черт! — Я, — слащаво промурлыкав, парень делает шаг за порог и прикрывает за своей спиной дверь, а затем начинает медленно и, я бы сказал, весьма угрожающе, приближаться ко мне. То ли от страха, то ли от смущения мое сердце начало отбивать бешенный «ту-дум» в груди. Блять, что тебе нужно? Уйди, пожалуйста. — Чего это ты бегаешь от меня весь день? М-м-м? — Ох, блин. Какой же он все-таки стремный-то, на маньяка похож… Нервно сглатываю и, собрав волю в кулак, делаю небольшой шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами, но он все еще продолжает надвигаться и тем самым вынуждает меня сделать еще один небольшой шаг, который, увы, приводит меня в ловушку, ибо я впечатываюсь в до жути холодную кафельную стену. У меня аж спина на мгновение окоченела… А он… он все ближе и ближе, стоит уже буквально в полуметре от меня, мокнет под льющейся из душа водой и сверлит своим надменным взглядом, заставляя покрыться румянцем от неловкости ситуации… Я аж сильнее прижал полотенце к паху и, несмотря на холод, вжался в стену, наверное, в надежде пройти насквозь. Черт, какого хрена он стоит под водой? Больной? Вся одежда промокнет, как домой потом пойдет?.. — Чего ты хочешь этим добиться?.. — От этих слов и обстановки мой здравый смысл чуть-чуть умер, и в голову сразу вихрем влетели воспоминания о фанфике. Чего я хочу? Чего я… — Ми… — в горле скопился странный комок и, наверное, по его вине, мой голос слегка охрип. — Ми?.. — недопонимая, приподнял одну бровь гомик. Черт, что ж я говорю-то? Нет! Нет! — Нет! — выпаливаю, что есть мочи, краснея еще гуще, чем до этого. — Минет?! — на мгновение его глаза округлились, но парень быстро приходит в себя и хищно улыбается. — Ну я, вообще-то, пхишел пхосто поиздеваться немного, но если ты настаиваешь — я только за. — Что? Не… я… — шокированный и сбитый с толку, пытаюсь оправдаться, но у меня, к сожалению, это плохо получается… Особенно, учитывая то, что Велиар каким-то образом оказался ну слишком близко, настолько, что я чувствую его теплое или даже горячее дыхание своей кожей. Черт. Я зажмуриваюсь и попытаюсь еще сильнее вжаться в стену, но, увы, вжиматься уже некуда — такое чувство, что между моей спиной и кафелем сейчас даже атом не проскочит… Неожиданно парень припадает к моей щеке, от чего его мокрые волосы падают на мою оголенную грудь, и легонько целует, при этом ласково приобняв за талию. Маленькими, воздушными поцелуями он постепенно опускается к мой шее, вынуждая меня слегка нахмурить брови и инстинктивно наклонить голову в бок, открывая место, на котором еще совсем недавно красовался внушительный засос. Ухмыльнувшись в ответ на мои действия, он дарит последний легкий поцелуй, после чего проводит влажным языком по шее, слегка щекоча кожу и распространяя приятные волны по моему телу, от чего руки на мгновение ослабляют хватку, и я роняю прикрывающее до этого мое причинное место полотенце. Черт. Теперь я, абсолютно голый и беззащитный, стою перед этим монстром, млея от того, как он теперь уже легонько прикусывает мою кожу и скользит руками по моему торсу, попутно отшвыривая ногой полотенце и довольно улыбаясь. На мгновение Велиар замирает, после чего недовольно фыркает, приоткрывает рот шире и всасывает кожу, попеременно увеличивая и ослабляя давление. Опять засос? Серьезно? Он совсем недавно сошел… Мои ноги немного подкашиваются, и я начинаю чувствовать постепенно нарастающее напряжение в паху. Нет, этого я допустить не могу. Хватаясь за последние остатки разума, я предпринимаю попытку спастись, упершись руками в его грудь, тем самым пытаясь создать хоть какую-то стену между нами, ибо сил, чтобы его оттолкнуть, у меня уже просто нет. — Нхавится? — оторвавшись от моей шеи и прильнув к уху, слегка прикусывая мочку, промурлыкал этот чертов гомик. Только что слегка вернувшаяся крыша снова поехала далеко-о-о, далеко-о-о… — Д-д… Нет… — да… Мой голос все еще хрипит, и, черт подери, мне это реально нравится. Не хочу, чтобы он останавливался, но я ему не скажу. Черт. — Знаешь, я в насильники не нанимался. Мне уйти? — парень мгновенно отстраняется и серьезно смотрит мне в глаза. Почему-то, остатками своего разума я осознаю, что если я скажу «да», он реально уйдет, как бы это ни было на него не похоже, он реально просто бросит меня тут и уйдет. Хотя нет, не уйдет, несмотря на всю его серьезность, в его глазах играют ну нереально хитрющие искорки… Он ставит меня перед фактом, уже заранее зная мой ответ… — Н-нет… — стыдно, поэтому, опустив глаза, проговариваю это своим хриплым голосом, еле-еле слышно, так, что звук льющийся воды заглушает мой шепот. Но ему и этого достаточно. Довольно и как-то победно ухмыльнувшись, он хватает меня одной рукой за запястье и, подтянув ближе к себе, пошло мурлыкает на ухо: — Пхостой минет — это скучно, давай добавим изюминки?.. — Что?! Скучно? Изюминки? Что он задумал?.. Хоть я и стараюсь не смотреть ему в глаза, уверен, он заметил легкий страх и смятение в моих. — Не бойся, тебе понхавится. Не дожидаясь одобрения, он свободной рукой расстегнул и снял свой ремень, а затем завел руки недоумевающего меня за мою спину и… Блять! Что он делает?! Что он?.. Он меня связывает, блять! От подобной наглости я чуть было не «протрезвел», но пидор успел вовремя остудить мой пыл, упершись своим коленом в мой пах и легонько прикусив и лизнув мою ключицу, от чего я снова обомлел и в глазах слегка помутнело. Чувствую, как запястья обвивает прохладный кожзам и постепенно затягивается, пока наконец не слышится тихий звон пряжки. Пытаюсь разъединить руки, но безуспешно. Не сказал бы, что я связан уж очень туго, но факт есть факт — запястья, огражденные друг от друга «стенкой» из ткани, я разъединить не могу… Хоть убейте… И где только научился так ремнем орудовать? Фетишист хренов. Почему-то, от ощущения беспомощности в связи с ограничением моих движений и от его хищного взгляда, чувствую, как напряжение и жар в паху нарастают еще больше… А мое дыхание сбивается и учащается. Черт, я точно извращенец, стыд-то какой… Казалось бы, куда уж гуще? Но я смог… Я покраснел еще сильнее, чем до этого… А этот педик только кайф ловит. Закончив свои грязные делишки, он слегка отстраняется от сжавшегося от смущения меня и смотрит, как чертов волк на беззащитного зайца. Еще и так пошло облизывая свои искусанные губы… завораживает и пугает одновременно… Черт, что я делаю? Он же сказал, что уйдет, если я попрошу? Я могу в любой момент его прогнать, и он исчезнет… Какого хуя я молчу? Просто скажи: нет. Просто скажи: нет. Просто скажи: хочу… Черт. Нет, не то… О чем это я?.. Удовлетворив свое желание взглядом, изучившим всего меня вдоль и поперек, он снова приближается и, положив свои мокрые от воды ладони на мои ягодицы, с силой сжимает их, слегка болезненно и в то же время как-то сладко и приятно… После чего приникает к моему подбородку и слегка прикусывает его. Мои ноги вновь подкашиваются, сердце начинает стучать в еще более бешенном ритме, чем до этого, разум вконец покидает меня, а мой член… он, кажется, упирается в бедро парня… Не в силах держать равновесие, прислоняюсь спиной, а точнее, связанными за спиной руками, к холодной кафельной стене, получая в ответ волну мурашек по телу, а затем медленно сползая вниз… Вместе с этим гомиком, который, отпустив мои ягодицы, так же медленно опускается на пол, попутно успевая ласкать меня губами и придерживать руками за бедра… наверное, чтобы я камнем не рухнул… Дорожкой из маленьких обрывистых поцелуев он медленно спускается к моей груди, где останавливается и легонько засасывает мой сосок, попеременно слегка прикусывая и обводя горячим языком вокруг… Чувствую, как моя задница уже соприкасается с ледяным и мокрым кафельным полом, а этот гомик уже стоит передо мной на коленях, одной рукой скользя вверх по торсу и начиная поглаживать мою грудь, легонько задевая пальцами и время от времени слегка пощипывая второй сосок. У мужчин вообще соски вставать должны? А то у меня встали… Каждое его действие вызывает во мне бурю ранее не знакомых мне и сладких ощущений. — М-м-м… — тихо промычал я от удовольствия, в ответ на что парень отрывается от моей груди и, в какой-то кошачьей манере заглянув в мои глаза, припадает к моему подбородку и как-то пошло облизывает его, а затем снова опускается вниз, проводя языком по моему телу, и, соскальзывая руками ниже, останавливается у пупка, от чего головка моего члена уперлась в его шею и я понял, что еще чуть-чуть и он наконец приступит к тому, ради чего были все эти ласки… Черт, во всем теле я ощущаю жар и уже не могу ждать, меня всего колотит, хочу… — Б-быстрее… — Потехпи, — обдавая дыханием мой живот, мурлычет гомик и, опустив руки на внутренние стороны моих бедер, начинает их слегка массажировать, попутно целуя и обводя языком вокруг пупка. — П-пожалуйста, — еле-еле слышно простонал я. Офигеть я скатился — уже прошу его, чтобы он быстрее взял в рот… Но ожидание невыносимо… Гомик триумфально и хищно улыбается в ответ на мою мольбу и молча скользит рукой вверх по бедру и наконец обхватывает основание моего возбужденного члена, после чего, глядя мне в глаза, пошло слизывает выступившую капельку смазки, чем срывает тихий стон с моих губ. — Да ты нехило завелся, как я погляжу… — вновь мурлычет этот извращенец и, не теряя зрительный контакт, плюет на головку члена, после чего медленно проводит рукой вверх-вниз, смазывая напряженный ствол слюной, а второй рукой убирая свисающую прядь волос за ухо. От его пошлого и пристального взгляда мне становится не по себе и как-то стыдно, но, черт подери, это дико возбуждает… Закончив поправлять волосы, он медленно и будто дразня обводит языком вокруг головки и проходится по всей длине, оставляя влажную дорожку на выступившей пульсирующей венке, и все это с его привычным хищным оскалом. Черт. Какой же он все-таки красивый, даже сейчас. Весь промокший до нитки… Его непослушные длинные волосы слегка слиплись от влаги и прядями свисают с плеч. Губы выглядят такими сочными и сладкими, так и манят — хочется впиться в них, всасывать, покусывать, слегка оттягивать. Маленькие капельки воды, стекающие с волос на лицо, завораживают. А его взгляд, особенно его взгляд, он такой надменный, хищный, пошлый, он пробирает до костей и заводит даже больше, чем его действия. Опьяненный этими новыми ощущениями и своими желаниями, я захотел стянуть с него эту его чертову одежду нахуй и ощутить жар его тела, обнять, расцеловать каждый изгиб, каждую выпуклость, опробовать все, но, к сожалению, мой порыв провалился, ибо, при попытке разъединить руки, надежно зафиксировавший мои запястья ремень дал о себе знать, ограничив мои действия. Черт. Гребанный фетишист-обломщик кайфа. Хотя какой там обломщик кайфа? Я тут только так и кайфую… Гомик снова поднимется вверх, все так же проводя языком по стволу, остановившись на верхней точке головки, легко целует её и медленно, обхватив манящими губами, начинает вбирать в себя верхушку, останавливается, пару раз обводит языком вокруг, и медленно вбирает член до середины, после чего в таком же невыносимо дразнящем темпе начинает двигаться вверх, пока его губы не смыкаются на верхушке покрасневшей от напряжения головки. — Сюда давай! Резче, она сейчас придет! — за дверью послышалась какая-то возня, и кто-то начал ломиться в душ. От удивления и страха попасться, я аж пришел в себя и завозился в попытке вырваться, но этот извращенец, стоило мне зашевелиться, тут же, с насмешкой в глазах, вбирает мой член и начинает неспешно посасывать его, двигая рукой в такт, и, достигая верхушки, обводить её языком. Черт… не-е-ет. Блять. В глазах снова мутнеет и, перестав брыкаться, я проваливаюсь в пучину наслаждения, полностью забив на потенциальных очевидцев сего, нихуя не натурального, полового акта… — М-м… — не контролируя свои действия, я как-то громко промычал от удовольствия… не рассчитал… — Слышал? — из-за двери послышался удивленный голос, и я тут же прикусил губу, чтобы больше так случайно не спалиться… Не понимаю, какого хрена этот гомик такой спокойный-то? Он вообще не обращает внимания на возню за дверью и просто продолжает пытать меня сладострастными ощущениями, при этом пристально наблюдая за мной. Вытащив член изо рта, он немного наклоняет его вперед, облизывает уздечку, после чего снова начинает медленно всасывать его, убирая руку, и, упершись в мои бедра, заглатывает до самого основания, где на пару секунд задерживается и снова медленно двигается вверх. На этом моменте вспомнилась такая незатейливая вещь, как рвотный рефлекс, который у него куда-то, блять, исчез. Где это он так наловчился-то, а?! Охренел, что ли?!. Какое-то странное сочетание ощущений: удовольствие от его действий и какой-то непонятно откуда взявшийся гнев… За дверью снова завозились и начали ломиться, после чего послышался уже другой голос: — Да забей, заперто, не видишь? Пошли. — Я облегченно вздыхаю… И когда этот пидор только успел дверь запереть? Я видел, как он её закрывал, но он точно не запирал её, или я просто не заметил? Зато теперь понятно, почему он был таким спокойным, вот же ж… Мог бы и мне сказать… А вместо этого этот извращенец молча продолжал дразнить меня… Садюга. Вынув мокрый и липкий от смеси выделяемой смазки и слюны член изо рта, он рукой хватает его у основания и, слегка наклоняя, скользит губами вниз по всей длине, где нежно проводит языком по яичку, аккуратно всасывает, слегка оттягивает и отпускает, при этом медленно двигая рукой вверх-вниз по стволу. То же самое действие проделывает со вторым, поле чего проходится языком по стволу вверх и, обхватив губами головку, начинает делать неспешные круговые движения, сопровождаемые, опять же, языком. Медленно заглатывает глубже и снова возвращается к исходной точке и так продолжает несколько раз, при этом поглаживая свободной рукой внутреннюю сторону бедра и постепенно наращивая темп, но стоит мне почти достигнуть пика, как он вновь сбавляет скорость и начинает медленно дразнить меня, проводя языком по всей длине, вырисовывая каждую венку и играючи вылизывая головку, вынуждая меня со стоном сжать пальцы ног и слегка выгнуть спину от удовольствия и желания. Кажется, что истязания бедного, несчастного, возбужденного и беспомощного меня приводят его просто в феерический восторг, ибо его глаза сияют, а оскал становится еще более широким и нахальным. Оторвавшись от моего многострадального пульсирующего члена, но продолжая его медленно массировать, он приближается ближе к моему уху и хрипло шепчет: — Ты кхасивый, — после чего облизывает ранку на моей щеке, оставленную Шизиком. Мой взгляд привлекает коротенькая дорожка слюны, стекающая с уголка его губ на подбородок, и, ведомый каким-то непонятным импульсом, я подаюсь вперед и медленно слизываю сбегающую вниз каплю, а затем порываюсь впиться в манящие, влажные и покрасневшие губы, но он с привычной ухмылкой резко отстраняется (опять… который раз уже? Почему он не дает себя поцеловать?) и снова спускается вниз, облизывая и обхватывая головку члена губами и медленно, круговыми движениями, заглатывая и снова возвращаясь назад, где подключает язык, и все это сопровождается движениями рукой и постепенным увеличением глубины, пока он не убирает руку и не касается мягкими губами основания, задерживается на пару секунд и, слегка повернув голову в бок, снова устремляется вверх, выпуская член из кольца губ, и, слегка откидывая голову назад, проводит языком по головке, хватает основание, отводит член назад и легонько всасывает уздечку. Я снова со стоном прогибаюсь в спине в попытке как можно плотнее прижаться чувствительным, возбужденным органом к его мягким, сочным губам. — М-м-м… Черт… — хрипло простонав, до боли прикусываю губу, обхватываю его бедра ногами и пытаюсь приблизить к себе, тем самым будто умоляя его ускорить темп и скорее закончить эту извращенную сладкую пытку, но ему хоть бы хны — он скользит рукой по моему бедру до колена и назад, игнорируя мою немую просьбу. Второй рукой придерживая ствол, ничуть не ускоряя темп, словно ныряя, заглатывает головку, скользит языком вниз до основания, ласкает яички, возвращается и снова играет с головкой и уздечкой, срывая с моих губ тихие, нетерпеливые, молящие постанывания и мычания. Это настолько приятно, что я вообще не соображаю, вокруг туман, не вижу ничего, кроме этого садюги и его пожирающего пошлого взгляда. Инстинктивно напрягаю руки и пытаюсь разъединить их, но от напора жесткий ремень больно впивается в кожу, порождая контраст наслаждения и боли. Все тело горит, внизу мокро, липко и вязко. Его нежные губы и горячий язык сводят меня с ума. Черт. Это охуенно. Гомик снова ускоряет темп, заглатывая, посасывая член и двигая рукой в такт, но, опять же, издевательски ухмыляясь, останавливается, стоит ему ощутить, что я близок к развязке. Останавливается, пережимает основание и, легко касаясь языком, водит по всей длине, после чего возвращается к верхушке и медленно заглатывает член почти целиком, как-то напрягает глотку, от чего чувствую, как стенки приятно обволакивают и сжимают возбуждённый, пульсирующий орган. Снова выгибаюсь в спине и пытаюсь ногами прижать его плотнее к себе, откинув голову назад и тихо промычав. В ответ он убирает руку с основания, слегка расслабляет свою глотку и послушно продвигается дальше, вбирая ствол уже целиком, после чего снова напрягается и задерживается так на небольшой промежуток времени, пока не расслабляет теплые, обволакивающие член, стенки и какими-то полукруговыми движениями не начинает медленно двигаться назад и, приближаясь ближе к концу, задействует язык, пока наконец не смыкает губы в поцелуе на верхушке головки и снова не обхватывает основание рукой. А я просто сижу и балдею, полностью растеряв рассудок и наблюдая за каждым его действием, любое из которых выглядит чертовски эротично и сексуально. Парень отнимает руку от моего бедра и снова поправляет прядь черных непослушных волос, заправляя её за ухо и в то же время не переставая медленно ласкать своей ладонью мой член. — Ну что, кхуто тебе там, да? Выглядишь как шлюшка, — выпрямившись, томно и с насмешкой промурлыкал гомик. Как ни странно, меня эти слова даже не задели — только сильнее распалили. И как я только докатился до этого?.. Не важно… Круто мне, да… В ответ на его реплику совершаю, на мой взгляд, единственное доступное мне на данный момент действие — с силой ногами притягиваю его ближе, так, что на мгновение он теряет равновесие, резко перемещает руку с волос на кафельный пол и, наклонившись, замирает. Пользуясь моментом, опираюсь на связанные руки и приподнимаюсь в очередной безуспешной попытке впиться в покрасневшие, искусанные губы, но, когда я уже совсем близок, он успевает отпустить член и закрыть рукой мой рот… Обломщик… В итоге я целую его липкую ладонь и провожу языком по направлению к длинным, изящным пальцам. Парень, видимо, этот жест оценил, поскольку, довольно промурлыкав, перевернул ладонь и слегка оттянул мою нижнюю губу большим пальцем, после чего просунул его вглубь, позволяя мне обвести его языком и сомкнуть на нем губы, медленно посасывая. С пошлой и довольной ухмылкой гомик приближается к моему уху и шепчет: — Извхащенец, — после чего медленно вынимает палец и опускается вниз, обхватывая основание моего члена и заглатывая его, начинает медлительно и лениво посасывать, при этом дразня языком. — П-пожалуйста… — я уже не могу, он реально стебется надо мной и моей беспомощностью. Все мысли только о том, что я хочу уже поскорее кончить, это просто невыносимо… Гомик, видимо, решив уже сжалиться над многострадальным мной, начал постепенно ускорять темп, присоединяя руку и двигая ею в такт. Туже сжав губы вокруг возбуждённого органа, словно ныряя, опускается и, поднимаясь, стимулирует языком головку и уздечку, после чего снова опускается и, не сбавляя темп, продолжает интенсивно ласкать член, от чего мои мышцы начинают судорожно сокращаться от пика наслаждения и я с громким протяжным стоном кончаю в его рот, пока он продолжает выжимать из меня последние капли спермы. Как только вытекает последняя капля, он вытаскивает член изо рта и, еще пару раз проведя рукой, отпускает, подносит ладонь к губам и сплевывает смесь слюны и семени, после чего, оперившись свободной рукой о пол, нависает над сидячем в какой-то прострации и ничего не соображающем мной и с победным оскалом облизывает мою скулу, попутно размазывая вязкую и липкую жидкость по моей щеке и подбородку… извращенец, он до самого конца извращенец… Затем скользит рукой мне за спину и освобождает скованные руки от ремня, который тут же падает на пол, от чего я чувствую долгожданную свободу. Не знаю, что дернуло меня в этот момент, наверное, я просто еще не до конца «протрезвел», но стоило ему попытаться отстраниться от меня и встать, как я тут же схватил его за запястье и, развернув спиной к себе, усадил между своих бедер, обхватил рукой за талию и, прижавшись обнаженной грудью к насквозь промокшей майке, уложил свой подбородок на его плечо. Сказать, что он был удивлен — это ничего не сказать. Он вылупился на меня, как на восьмое чудо света, хотя и не на долго… спустя пару секунд, он снова смотрит на меня в своей привычной манере, слегка скривив губы в усмешке и поблескивая глазами. Опускаю взгляд на его пах и, ясен пень, он возбужден… Как же иначе? И… что же я должен с этим делать? В смысле, я знаю, что я должен делать… Именно это я делать и собрался… Знаю, но как-то не знаю… Странно это все… Как он терпел-то вообще? Сглатываю и неуверенно опускаю дрожащую руку на ширинку, расстегиваю пуговицу с молнией, после чего, поддев большим пальцем края штанов и трусов, замираю, испуганно гипнотизируя взглядом ткань, сковывающую Велиарский член… Черт… Мне, типа, нужно их спустить, что ли? И оно, типа, должно выпрыгнуть оттуда? Зачем я вообще это делаю? Это, типа, одна из форм мужской солидарности или типа того? Удивительно то, что этот гомик, видимо, даже не думает стебать меня или тороллить — он просто терпеливо ждет, пока я соберусь с духом, при этом облокачиваясь на меня и нежно зарываясь рукой в мои слегка растрепанные волосы. Набравшись смелости, делаю глубокий вдох, прикрываю глаза и медленно стягиваю ткань вниз, высвобождая напряженный член… А дальше что? Что мне с этой штукой делать-то?.. Словив очередной ступор, просто охуевший и совершенно растерянный зырю на покачивающийся, словно болванчик, из стороны в сторону член. Гомик, видимо, почувствовав мою растерянность, слегка скалится, медленно спускает до этого поглаживающую мой затылок ладонь к моей руке и мягко накрывает её ею, после чего начинает легонько направлять меня, таким образом я наконец обхватываю основание и начинаю медленно и неуверенно двигать вверх-вниз рукой… О черт… Он такой… Такой… Странный… Тьфу ты, такое чувство, что я дрочу первый раз в жизни! Хотя кому-то, кроме себя, реально первый раз в жизни… Я и так весь красный, но, почему-то, кажется, что каким-то боком я сейчас краснею еще гуще и как-то нервничаю… Слегка сжав мою руку своей, гомик начинает будто управлять ею, увеличивая темп и запрокидывая голову назад. А-а-а… блять. Закрываю глаза и просто утыкаюсь носом в плечо парня, полностью передавая ему контроль над моей конечностью, ибо это все очень, блять, стыдно. Пиздец, я скатился, но сопротивляться этому странному, неведомому импульсу я не могу, поэтому, слегка помедлив, стараюсь уже сам поддерживать интенсивность движений, и, видимо, получается у меня нормально, ибо педик отнимает свою руку и, снова зарывшись ею в мои волосы, прикрывает глаза. Кажется, что его дыхание начинает постепенно учащаться. Приподнимаю голову и смотрю на него: даже сейчас он продолжает хищно ухмыляться… Ну что за парень?.. Красивый… Завороженный, легко целую его в шею… после чего в голову врезается мстительная мысля: «Зуб за зуб» и я, приоткрыв рот, всасываю кожу и начинаю слегка её потягивать… Сложно… — Нежнее, ты сильно кусаешься, — хрипло шепчет гомик. Послушно пытаюсь не задействовать зубы, отчего процесс усложняется… в горле уже как-то тянет и становится сухо. Что за хуйня? Как люди вообще это делают? Отрываюсь от кожи и смотрю на свой недо-засос: пара мизерных кровоподтеков и все… Он даже рядом не стоит с Велиарским. Что за пиздец… Разочарованно вздыхаю и сосредотачиваюсь на ласках его нижней части, ибо это, видимо, все, что у меня хоть как-то получается. Еще слегка ускоряю темп, и через пару мгновений он с громким вздохом кончает в мою руку. — Быстро ты… — констатирую факт, пялясь на вязкую, белую жидкость на моих пальцах. — Пхосто ты мне очень нхавишься. — Ну да, как же без издевательского тона? Он просто не может без этого. — Ну… теперь мы квиты… — Квиты? Минет тебе не обычная дхочка. Нифига мы не квиты. — Че? Скажи спасибо, что я вообще на это пошел! Совсем зажрался! — Да и могло бы быть и лучше… — Вот это он хорошо так ебнул по моему самолюбию. Извращенец перетраханный. — И в следующий хаз побхейся хотя бы там. Волосы на теле — это, во-пехвых, не гигиенично, а во-втохых — не эстетично. Это пехвый и последний хаз, когда я сделал исключение. — Ну нихуя предъява! Не эстетично и не гигиенично ему, тоже мне! Кто вообще сказал, что будет следующий раз?! Эти его реплики будто долбанули мне по голове тяжеленным камнем и вернули весь утерянный рассудок, при этом расставив все по полочкам, и мои глаза в мгновение ока округлились. — Что? Осознание содеянного пожаловало? — заправляя обмякший член назад в одежду и застегивая ширинку, издевательски поинтересовался гомосек. Вот же ж! Только что я, мало того, что лишился девственности с парнем и словил от этого кайф, так еще и сам ему потом подрочил! Фу, блять! Черт, черт, черт. Больше всего бесит, что я об этом даже не жалею и противно мне, вроде как, не было, только слегка страшно… Пиздец! Под звонкий хохот и пристальный взгляд пидора, словно ошпаренный, вскакиваю с места и пулей мчусь ближе к источнику воды смывать с себя всю эту греховную, склизкую и уже слегка подсохшую гадость, при этом поворачивая голову в сторону гомика и злобно рыча: — Харе пялиться, выметайся! — после чего хватаю мыло и начинаю судорожно намыливать им все тело, каждый участок, а в особенности наиболее пострадавшие от всего этого безумия части: лицо, руки и пах. Я никогда себе этого не прощу… Радует лишь одно — после ТАКОГО я теперь вряд ли буду сюсюкаться с этим картавым уебаном! Ибо и так уже доигрался, блять… Ненавижу! Сука! Краем глаза замечаю, как пидор подходит к соседнему душу, крутит вентиль, и из крана начинает течь струя воды. Быстро промыв руки и рот, он отключает воду и, подойдя к выходу из помещения, с каким-то щелчком открывает дверь и выходит… И правда… там же эта… задвижка… Почему я её не закрыл, когда только зашел? Всего этого можно было бы избежать… Идиот. Быстро смываю с себя мыло и кидаю взгляд на свое валяющееся на полу и мокрое полотенце. Ну и какой от него теперь толк? Вытереться спортивными шмотками, что ли? Забив на бесполезное мокрое полотенце, выхожу из душевой в раздевалку, где все скамейки переполнены всякими скомканными шмотками, рюкзаками и даже тетрадками, а этот ублюдок стоит перед огромным зеркалом на стене и пялится в него. Какого хуя он до сих пор здесь? Хмурюсь и молча подхожу к своим вещам, достаю из сумки спортивные штаны и просто тупо начинаю ими вытираться, ибо хули нет? Не буду же я сухую одежду на мокрое тело надевать зимой-то. Мне влажных волос достаточно. Закончив, надеваю одежду, обувь, запихиваю импровизированное полотенце в сумку, достаю телефон и, взглянув на время, охуеваю. Это мы там сорок минут провозились? Сорок, сука, минут? Это, блять, как?! Это возможно вообще? Хотя… около трех минут я был один… потом пришел он… вся хуйня… потом еще минут пять… Или не так… Я запутался… СТОП! Нахуя я это вообще высчитываю?! — Я Махе позвонил, она нас подвезет, — отрываясь от своего отражения, поставил меня в известность гомик. Вот уж нет, я не намерен оставаться тут с ним больше ни минуты. Я иду домой и, пусть завтра буду валяться в кровати с температурой в полуживом состоянии, я ухожу! Злобно хватаю свои сумки и подлетаю к двери, с силой нажимая на ручку и тяня на себя…, но та не поддается. Пытаюсь еще раз… ничего. Что за бред?! Заперто?! — Ты запер?! — злобно рычу, глядя на преспокойного ублюдка. — Успокойся и включи мозги. Двехь всегда на ухок запихают, чтобы никто ничего не укхал, — медленно, словно разговаривая с пятилетним ребенком, пояснил парень. Блять, и ведь точно… Ну и ладно, ждать не так долго… пара минут до звонка. Усаживаюсь на скамейку и вздыхаю. Не хочу оставаться наедине с этим монстром… — Слушай… — бодренько усаживается рядом и улыбается. — Чего тебе, демон? Изыди, — рычу, отодвигаясь от него как можно дальше. — Ты что, девственником был? — В яблочко… еще и слово «девственник» он произнес так, сука, триумфально. Бесит! — С чего ты взял? — фырчу под нос, пытаясь ни чем себя не выдать. — Да ты пхосто ниххена не умеешь, да и засос такой только девственник поставить может, — с кривой ухмылкой на слове «засос» парень убрал мокрые волосы и откинул голову, демонстрируя мне мои труды… Знаете… обычно, спустя время, засос должен становиться чуть-чуть темнее, а мой… он побледнел… Блять, как же этот ублюдок бесит… ненавижу… — Иди ты… — собираюсь его послать, но, вспомнив все его предыдущие ответы на мои подколы и посылы, даже не знаю, куда его слать, — куда-нибудь иди… короче… — К тебе?.. — Блять. Со стороны двери слышится тихий щелчок, и она открывается, после чего на пороге появляется женщина-танк и по совместительству сестра этого пидора, которая тут же кидает брату какую-то сумку. — Опять ты… — И тебе привет. — Блин, и почему с ним происходит всякая дичь, только когда он с тобой? — Может, потому, что твой брат ебнутый на голову? — Сначала напился, теперь искупался где-то. — Если в первый раз виноват был я, то сейчас он правда сам, я ни при чем. — И чем вы тут занимались вообще? От вас сексом за километр несет… — Что?! Этого быть не может! Я же помылся потом… И от этого вроде не пахнет… Что за нюх у этой женщины?! — А! Я пхосто делал ми… — Подскакиваю и тут же ладонью закрываю рот этому идиоту, ибо нехуй тут… Не пали… нет, нет… — Ми?.. — Нет! — перенервничав, выкрикиваю свои мысли. Не надо было… — Минет?! — девушка округляет глаза, пока этот гомик уже во всю ржет. Блять, ничему меня жизнь не учит… — Не слишком удачное место и время вы выбрали, знаете ли… Все, с меня хватит. Дверь открыта, я ухожу! Хватаю свои вещи и, подорвавшись с места, намереваюсь уйти, но на пороге меня грубо хватают за шиворот и тянут назад со словами: — Куда намылился с мокрой головой? — девушка с силой усаживает меня на скамейку и указывает взглядом на брата. — Сиди жди, пока этот переоденется. Потом тебя подвезем. Блять, перечить ей я не решусь, ибо она страшная… Поэтому сижу, насупившись, и смотрю на достающего из сумки шмотки Велиара и, когда он начинает стягивать прилипшую к коже футболку, я, почему-то, слегка краснею и отворачиваю голову. Не знаю, почему — вроде, оба мужики, а вроде и не красиво вот так пялиться…

***

Подвезти меня-таки подвезли, хоть и от школы до дома идти-то всего минуты три… Еще и полотенцем мне голову обмотали. Мара предусмотрительно взяла парочку из дома, чтобы мы не шли до машины с мокрой головой, мол: «Остатки мозгов отморозите, дебилы». Кстати, как она открыла дверь? Магия. Просто подошла к тренерше и сказала, что два идиота мылись в душе, пока дверь запирали, вот и все. Никакого экшена, взломов и угроз пистолетом у виска старушки-уборщицы с требованием отдать ключи. Хотя во все это я бы поверил, не задумываясь. От этой семейки всего, чего угодно, ожидать можно. Подхожу к своей кровати и просто плюхаюсь на нее, при этом обняв подушку и пряча в нее лицо. Че-то как-то я в депрессии… По идее, я должен злиться и колотить подушку… Но у меня нет сил. В смысле, мне стыдно, грустно, обидно и я правда зол… но, скорее, не из-за того, что я словил кайф, а от его слов. Ублюдок. «Да и могло бы быть и лучше», «Волосы на теле — это, во-пехвых, не гигиенично, а во-втохых — не эстетично»… Сука, могло бы быть и лучше, блять… Не эстетично ему тут, понимаете ли. Охуевшый в конец! Чтоб я с ним еще раз связался! Лучше застрелиться сразу! Ненавижу! Вскакиваю с кровати и, злобно бубня под нос о том, какой этот педик мудозвон, иду в ванную… бриться…